Долгая дорога домой

Поначалу все это кажется Вэй Ину новой игрой. Сначала родители куда-то уходят, оставляя его с тетей Баошань, и не возвращаются обратно. У тети Баошань, бывшей маминой учительницы, есть сын, и с ним весело, и все три дня, играя с Сяо Синченем, Вэй Ин не слишком озабочен пропажей родителей. Он скучает по ним иногда и спрашивает, когда вернутся — но в конце концов, они ведь всегда возвращаются, даже когда уходят на целый день. Может быть, им пришлось задержаться на работе. Может быть, они заблудились по дороге. Когда Вэй Ина забирают от тети Баошань, он уверен, что едет домой к маме и папе. Он едет не домой, а в большое здание с кучей других детей. У него больше нет своей комнаты, он ночует в спальне с пятью другими мальчишками. На завтрак его заставляют есть кашу, которую он не любит. На вопрос, где его игрушки, говорят, что здесь все игрушки общие. Он хочет своего плюшевого кролика, свою кровать, и главное — своих родителей. Свою горку во дворе, своих друзей, своё любимое мороженое. Он не получает ничего из этого. Его родители ушли и не вернутся. Мама больше не будет учить его плавать в озере, а папа — катать на ослике в зоопарке. Они умерли. Он — сирота. Он отказывается в это верить. Отказывается громко, с криками и слезами. Взрослые качают головами, упрекают его за плохое поведение. Обычно он не кричит и не плачет, даже содрав коленки до крови на игровой площадке, даже когда не разрешают смотреть мультики до ночи, хотя так хочется. Обычно он себя так не ведёт. Не вёл. С родителями. К нему приходит симпатичная молодая тетя, усаживает на стульчик, берет за ладошки и долго-долго успокаивающе разговаривает. Он почти не запоминает слов, но вроде бы становится легче. Он обзаводится друзьями и даже привыкает к невкусной каше, тайком посыпая ее сахаром. Главное, что он выносит из разговоров психолога — в приюте он не навсегда. Кто-то обязательно заберёт его в семью. Из приюта действительно иногда забирают детей, совсем младенцев или его ровесников. Его не берут никогда. Иногда устраивают смотрины, но не выбирают: лучистая улыбка притягивает взгляд, но честные отзывы воспитателей о дисциплине всех отпугивают. Вэй Ину говорят так: «Лучше мы скажем честно, чем утаим от приемных родителей, тебя обязательно вернут, а нам — бумажная волокита». Так длится до девяти лет. Он заявляет всем ребятам, что приёмные родители — отстой, они никогда не любят тебя по-настоящему, им просто нужна дополнительная рабочая сила или чтоб перед друзьями похвастаться, мол, какие мы сердобольные, сиротку осчастливили. — А ты откуда знаешь? — спрашивает Вэй Ина один из приятелей. — Тебя ведь в семью ни на один день не брали! Все смеются, Вэй Ин ещё выше задирает подбородок и заявляет, что сам специально всех отпугивает, потому что не хочет в семью, подчиняться тупым правилам. И тут его среди прочих зовут в зал, потенциальные родители пришли. Он стоит в шеренге как каменный, с одной стороны, ему противно здесь находиться, будто собачонку на базаре выбирают, с другой, ему отчаянно хочется, чтобы его взяли. Выбирают не его, ожидаемо. А через несколько дней происходит чудо: Вэй Ину вдруг сообщают, что его забирают в приемную семью. Ребята искренне ему сочувствуют, ведь все считают, что он не хочет уезжать. Вэй Ин старательно делает кислый вид, а в душе — эйфория. Его привозят к частному дому и оставляют на пороге — воспитатель очень торопится, а Вэй Ин и сам справится, так ведь? И он справляется — стучит, зажимая в руках документы, счастливый, свободный и… с родителями? Открывает служанка, видит мальчика и недовольно спрашивает: — Чего тебе? Оказывается, произошла ошибка. Приемная мать ему вовсе не приемная мать; она строго сообщает, что они хотели девочку. Вэй Ину придётся вернуться. — Досадно, — добавляет она. — Мой муж вернётся и отвезёт тебя. Присядь пока в это кресло, подожди. Госпожа Юй сидит в гостиной, наслаждаясь чаем, и возвращается к прерванному чтению, а мальчик перед ней стоит как громом поражённый. В его голове быстро проносится: обратно в приют. Кто-то будет над ним смеяться, кто-то порадуется, что он вернулся. А ему придётся всем врать, что он вынудил родителей от него отказаться. Придётся говорить, что ему не понравился дом. Придётся заявить, что он не захотел даже знакомиться с остальными членами семьи. Он больше не хочет врать. Но даже не это главное. Он просто очень хотел семью и поверил, что у него, наконец, все получилось. Он так хотел родителей, а его отвергли, не узнав даже его имени. Он им не нужен. Он так и знал! Понятно, что он никогда никому не будет нужен. Он не может выдержать это и плачет прямо там. Госпожа Юй, услышав странные звуки, отрывается от книги и с удивлением видит тихо вздрагивающего Вэй Ина, спрятавшего лицо в ладони. Он так и остался стоять перед ней. Она не понимает, что могло случиться за несколько секунд. — Почему ты ревешь? — осведомляется женщина, поднимаясь с места. Вэй Ина усаживают в кресло, суют платок в одну руку, а стакан с водой — в другую, и велят объяснить, в чем дело. Он не в силах объяснить, но госпожа Юй догадывается. — Мы не можем тебя оставить, ты же не девочка. Увы, это он не может исправить. Госпожа Юй неловко пытается его утешить: — Мальчик, тебя кто-то все равно заберёт, просто не мы. Со второго этажа спускается девочка: она слышала, что приезжала машина, и пришла посмотреть на нового члена семьи. — А где моя сестра? — ласково спрашивает Цзян Яньли, запрыгивая в гостиную. — Нет сестры, есть только этот мальчишка, — фыркает госпожа Юй, и встаёт, посчитав, что и так превзошла саму себя, сидя на подлокотнике и подавая салфетки какому-то чужому ребёнку. Она вообще не хотела третьего ребёнка. Фэнмянь хотел, а она заявила, что больше рожать не будет. После долгих споров и словесных баталий, взвешиваний всех «за» и «против», упрямство мужа победило ее сопротивление, женщина уступила — было принято решение об удочерении — и госпожа Юй настаивала, что именно девочки («с девочками проще!»), и не младенческого возраста, а Фэнмянь согласился. — Отведи мальчика в ванную, А-Ли, пусть умоется. Когда приезжает Цзян Фэнмянь с сыном, Юй Цзыюань вкратце обрисовывает мужу ситуацию и просит съездить в приют. Она возмущается, он согласен и добавляет: — Только мальчика жалко. — Он не успел привыкнуть, — возражает жена. Но когда супруги входят в дом, трое детей уже сидят на ковре в гостиной и режутся в карты. Яньли первая замечает родителей. Она встаёт и тихо шепчет: — Мама, а можно, А-Ин останется? — А-Ли, ты же знаешь, что он должен уехать. — Ну хотя бы на обед! Госпожа Юй хочет отказать, но в самом деле, не отправлять же ребёнка обратно голодным. За столом она поджимает губы, сдержанно поправляет Вэй Ина. А-Чэн бы уже получил по рукам за то, что потянулся к блюду без палочек, уже выслушал бы от матери за то, что поставил локти на стол. Но госпожа Юй не может так с чужим ребёнком, тем более, они все равно скоро расстанутся. И действительно, Фэнмянь забирает мальчика и увозит. — Мама, — мягко говорит Яньли. -А-Ин даже не помнит свою семью, представляешь? Он так давно один. Госпожа Юй подозрительно смотрит на дочь. — Когда ты успела это узнать? Ты уже привязалась к нему! Зачем, А-Ли? Вы ведь больше никогда не увидитесь. — Мама, он такой… такой милый, забавный. Мне его так жалко… — Тебе всех жалко: птичек, зверушек, и сирот, очевидно, тоже. — Мама… Раз произошла ошибка, может быть, это судьба? Может быть, заберём его? — Не выдумывай, А-Ли. Тем временем Вэй Ин возвращается в приют. По пути в машине его опять начинают душить слёзы, но он проглатывает их и поддерживает разговор с Фэнмянем, который пытается создать в салоне непринуждённую атмосферу. Стандартные, казалось бы, вопросы: что ему нравится, какая его любимая игра, любимый предмет в школе; но эти банальности помогают отвлечься. В приюте Вэй Ин даже не находит сил соврать товарищам и заявляет, что не хочет говорить о приёмной семье. Приютские ребята шепчутся о том, что его вышвырнули, как мусор; одни смеются, другие уважают Вэй Ина за то, что в первый же день довёл взрослых. Проходят дни. Вэй Ин решает для себя, что больше ни на какие смотрины не пойдёт, пусть его тащат силой, если хотят. Его никто не хочет и он никого не хочет. Цзяны будут счастливы со своей девчонкой. В самом деле, зачем им мальчик, горько рассуждает он, получив очередной выговор от учителя за то, что отвлекался на уроке. С ним ведь одни проблемы. В один из дней его просят выйти к родителям. Следуя своему плану, Вэй Ин отказывается. Его пытаются уговорить, ничего не выходит, тогда воспитатель просто хватает за руку и тащит. Вэй Ин вырывается изо всех сил, кричит, его одёргивают: приехавшая приемная мать стоит у окна. Госпожа Юй, смотревшая на свою машину, оборачивается. — Так-так, — невозмутимо произносит она. — Я вижу, вы не шутили относительно его проблем с поведением. Вэй Ин застывает на месте, госпожа Юй подходит, выдирает его локоть из хватки воспитателя и поправляет курточку. — Вы хотите отдать мне ребёнка всего в синяках? — осведомляется она. — И вы зовётесь воспитателем? По-вашему, так обращаться с детьми — нормально? — Госпожа Юй, вы ведь сами только что подтвердили: я говорил вам, что у мальчика проблемы с поведением… — Значит, неправильно воспитывали, — отрезает госпожа Юй. — У моих детей таких проблем нет. И у этого ребёнка не будет; надеюсь, уже скоро. Пойдём, А-Ин. Сестра ждёт тебя в машине, — сообщает она. — Поедем домой. — Госпожа Юй… — начинает Вэй Ин и не может закончить. Он ничего не понимает. — Ты слишком уж понравился моим детям и мужу. И я… не была так уж недовольна, — нехотя добавляет она. — Зачем нам какая-то незнакомая девочка, если есть мальчик, отчаянно нуждающийся в обучении манерам? Ты все ещё кладёшь локти на стол? — Мы вышлем вам его вещи, — вмешивается воспитатель. Юй Цзыюань фыркает. — Думаете, мы не в состоянии купить ребёнку нормальную одежду? При оформлении документов на усыновление мы с мужем указали свои доходы. — Да, да, конечно, — суетливо отвечает воспитатель. — Директор сказал мне. Тогда можете забирать… Вэй Ин спускается с приёмной матерью по лестнице, все ещё не веря в своё чудо, пока госпожа Юй ворчит: — «Можете забирать». Как будто вещь отдаёт, а не ребёнка. В машине Вэй Ина обнимает сестра. Брат все ещё слегка настороженно относится к его пребыванию дома, но в первый же вечер сообщает, что у него завтра соревнования по стрельбе из лука, и Вэй Ин, разумеется, будет за него болеть. Звучит это не как предположение, а скорее, угрожающе; но после того, как Вэй Ин легко и искренне соглашается, напряжение проходит. Цзян Чэн ещё больше сближается с братом после того, как последний случайно спасает его от музыкалки: мать, обнаружив у приемного сына музыкальный слух, переключилась на него и позволила Цзян Чэну оставить музыкальную школу, которую он терпеть не мог, каждое посещение сопровождалось скандалами. У Вэй Ина наконец-то своя спальня, свои карандаши для рисования, своя одежда, а не с чужого плеча, и по размеру, а не на вырост. У него наконец-то есть дом, где хорошо спится и вкусно пахнет. Это самый лучший уголок на свете — там, где его семья.