Stalker

      Эндрю и Нил признали существование «этого» между ними только через год совместной жизни. Джостен изначально поступал в Пальметто исключительно из-за лисов, поэтому на ещё один год, в университете задерживаться не стал. За оставшиеся у него шесть месяцев он получил свои зачёты за два года вперёд и написал курсовые работы. Было несложно, учитывая, что Джостен уже окончил это же направление в прошлом, пусть и подзабыл значительную часть. Эндрю завершил свой год лучше, чем Нил. Пусть лисы не прошли в чемпионат, но предложения от хороших команд он получил. Атланта встретила их адским пеклом. Эндрю выбирал город с хорошей медицинской академией, куда смогли поступить Аарон и Кейтлин.       Отношения не признавались по одной причине. Нил не мог поверить, что Эндрю мог полностью доверять человеку, который знал его, но которого не знал он. Поэтому игра в правду стала односторонней. Миньярд не задавал вопросов. Нил отдавал то, к чему был готов.       — Мой отец использовал меня, как гладильную доску в семь лет, — сказал Джостен, когда они занимались стиркой. Эндрю принял это, лишь на секунду переведя взгляд на обоженное плечо.       В следующий раз, Нил вступил в игру, находясь «впервые» в сумерках с Эндрю, Аароном и Ники. Приближаясь к Роланду, стоящему за барной стойкой, он мягко улыбнулся, как будто вспоминал что-то хорошее:       — Когда я в первый раз поехал с тобой сюда, ты накачал меня пылью, пытаясь узнать, что я скрываю, — Эндрю перевел взгляд на Нила, остановившись возле танцпола. Его зрачки слегка расширились в удивлении, — я заплатил какому-то официанту 100 баксов и он вырубил меня.       Нил рассмеялся, смотря на заметное, только для него, лицо Миньярда и продолжил путь к Роланду.       Третья правда всплыла после ночного кошмара, когда Нил задыхался, кричал, вертелся по кровати, но не просыпался. Эндрю смог разбудить Нила, только тогда когда обхватил его торс одной рукой, второй схватил за затылок, направив голову к плечу. Слезы текли по их лицам, и Нил смог выдавить из себя лишь:       Каждый день с момента возвращения в прошлое я видел твою смерть, то как ты умер у меня на руках, я никогда не смогу забыть.       Нил не умел держать язык за зубами. Он был ходячей катастрофой. Это Эндрю понял, просто наблюдая, как Нил спорил с консультантами, глупыми мужчинами в очередях, гомофобами, религиозными фанатиками. Всеми. Нил Джостен не затыкался.       — Послушайте, то что вы настолько глупы и слепы, что не видете очевидного, не моя проблема, — затирал Нил журналистке, что слишком настойчиво приставала к Эндрю с просьбой о интервью, в каком-то отстойном торговом центре, — Эндрю не хочет с вами говорить, давать какими-либо комментарии о прошедшей игре или обсуждать свою личную жизнь с незнакомцами. Спасибо, что поняли с третьего раза. Прощайте.       С этими словами Нил встал из-за стола фуд-корта и протянул Эндрю руку. Конечно, Миньярд принял ее, конечно, они направились к новенькой мазерати вместе. Эндрю сжимал руку Нила и совершенно забыл об окружающем мире, когда его вывел из мыслей голос:       — Когда мы были в профессиональных командах, — произнес он, смеясь и заводя машину, — мы издевались над репортерами. Говорили что-то типа «я его ненавижу», «уничтожу его на поле» или еще как-нибудь оскорбляли друг друга. Ники визжал, говоря, что мы флиртуем друг с другом, даже по телевизору.       — В следующий раз, когда меня спросят, кто ты такой, — отвернулся к окну Эндрю, — я скажу, что ты раздражающий сталкер.       — И добавь, как ты меня ненавидишь, — рассмеялся Нил, сжимая руку Эндрю.       Миньярд чуть приподнял губы в улыбке.       Эндрю принимал все. Признавая то, что Нил может путать прошлое и настоящее. Слышать свое имя из уст Джостена было приятно, видеть искреннюю улыбку на его лице еще лучше, а слыша смех своего партнера, Эндрю наслаждался. Нил Джостен стал его миром и Миньярд ни на что его не поменяет.       — Я не просто ненавижу тебя, — признался Эндрю, гуляя по пляжу с Нилом за руку, смотря, как волнуется море, — я люблю тебя.       Эти слова стали пусковым крючком, слезы потекли по лицу Нила, но ни он, ни Эндрю не оторвали взгляда от голубых волн.       — Я тоже тебя люблю, — прошептал Нил, — это моя самая большая правда.