Молчи о любви

Я наконец-то понял: Меня не держат корни, И при любой погоде Я внутренне свободен. Я все оставлю в прошлом, Наотмашь хлопнув дверью. Я никому не должен И никому не верю Би-2 — Я никому не верю

Паша заметил их через оконное стекло. Стас старался что-то донести до Кира, а тот всем своим видом показывал незаинтересованность и некую обиду. Самому барабанщику тоже нужно было многое сказать вокалисту. Для всех не было секретом, что с Женей они хорошо сблизились почти после окончания школы, и когда он, уезжая, попросил присмотреть за своим парнем, Паша не мог отказать. Хоть общались они не так тесно, бывший школьный задира до сих пор чувствовал вину перед тем, кого постоянно обижал, поэтому без задней мысли согласился, со всех сил стараясь сохранить то, что возникло между этими двумя. Поначалу это было легко: у Кирилла даже в мыслях не было посмотреть на кого-то другого. Даже петь он стал в пустоту, глядя все чаще на стены, чем на реального зрителя. Репертуар их концертов тоже сменился, если раньше песни были более драйвовые и энергичные, то теперь стали мелодичными и грустными. От такой депрессивной музыки хотелось сбежать, но барабанщик, чья роль поддерживать и задавать ритм, проявлял небывалое терпение и шел на поводу у вокалиста. Влад, новый гитарист с уходом Жени, был как глоток свежего воздуха в их коллективе, энергия которого была сродни только лишь кладбищу. Может, благодаря его усердию и нежеланию сдаваться, Кирилл в последнее время смог расшевелиться. Они часто ругались и спорили и, возможно, Влад в этом даже сам себе не признается, но он был действительно рад, что вызывает в нем хоть какие-нибудь эмоции. Могли ли они стать парой? Паша много раз задавал себе этот вопрос. И каждый раз находил тысячу и одну причину, почему им не стоит быть вместе. Что касается Дениса, преданного поклонника, который впоследствии стал их менеджером, ситуация была еще более однозначной. Он сам еще не понимал, что чувствует к Кириллу, но барабанщик точно знал, что это не то, что им нужно. Паша, несмотря на свою неустроенную личную жизнь, видел любовь. Два парня раньше стояли вместе впереди, а он был в их тени. Какое же было наслаждение наблюдать за ними! Они чувствовали друг друга на всех уровнях, считывали настроение и, казалось, пространство между ними искрится. Видя такое однажды, очень больно смотреть на пепелище того, чем восхищался, к чему всегда стремился. Школьная зависть не прошла, но по крайней мере теперь он не желал им сделать еще больнее. Лишь помочь, направить, снова столкнуть их вместе. Влад с Денисом о чем-то тихо общались, то и дело кидая любопытные взгляды на задумчивое лицо барабанщика, который смотрел в окно не отрываясь. Таким серьезным они его еще не видели. После того как Кирилл со Стасом оказались в теплом помещении, Паша, поздоровавшись со старым другом, попросил вокалиста отойти с ним на разговор. Снова беседы о несбывшемся и потерянном? Кир хотел было уже отказаться, но Паша, считывая его настроение, бесцеремонно взял того за запястье, вынуждая пойти за ним. Руку Кир сумел вырвать лишь тогда, когда от парней они отошли в маленький кабинет, некогда принадлежавший их бывшему продюсеру. Здесь ничего не поменялось после его ухода. Денис, заявив, что ему там не место, во время всех репетиций садился на диван, стоящий напротив импровизированной сцены. Он считал, что должен быть рядом с музыкантами, а не отсиживаться в каморке. Уже давно ненужные бумаги захламляли пыльный стол, а в шкафах — папки с договорами, которые уже вполне по срокам давности могут быть выброшены, но отчего-то забыты и похоронены здесь. Что ж, очень приятная обстановка для серьезного разговора! «Почему именно сейчас он созрел поговорить?» — думает вокалист про себя. «Еще год назад от него и слова нельзя было вытянуть! Он действительно следил за мной и ждал только его возвращения!» Кирилл был очень зол и даже не скрывал этого. Мало того, что ему снова будут вешать лапшу на уши, так еще и затащили сюда силой. Никому бы не сошел с рук такой грубый жест, особенно барабанщику, неприятелю еще со школьных времен. А Паша стоит и смотрит в его лицо, все пытается оформить свои мысли в слова, но никак не получается. — Прости меня, — он начинает, казалось бы, с самого очевидного и простого. В глазах Кира немой вопрос и удивление, но лишь на секунду. Вокалист еще тогда догадался, что они не только поддерживали связь, но и Паша выполнял так называемую функцию отпугивателя поклонников. Случай с Денисом тому явное доказательство. Ведь, несмотря на все упрямство и целеустремлённость менеджера поговорить со своим кумиром, сделать так, чтобы его заметили, ему так и не удалось, пока главный манипулятор их группы не подал эту идею. Кир и сам немало игнорировал других людей, а Паша всегда подстраховывал, чтобы ни один человек не вырвался из ограждения в поле его зрения. — Я больше не могу смотреть, как вы мучаетесь, ребята! И все ради чего? Гордость? Обида? Если ты сумел забыть, то я тебе напомню. Зима, наш первый концерт, мы исполняем «Гимн одиночеству»… — Замолчи, — Киру хотелось кричать, но на деле получается лишь слабый шепот. В этой тихой просьбе было так много боли, что казалось, если Паша сейчас скажет хоть слово, тот просто упадет замертво. Кирилл все помнит, в деталях, как будто вчерашнее, витавшее в воздухе воспоминание. Может, в этом и проблема, вокалист цепляется за этот эфемерный кусочек счастья, отказываясь от настоящего. В последнее время он все чаще просит других замолчать и все больше говорит сам. — Мне нечего прощать, — наконец подает свой слабый голос Кирилл. — Ты разве не заметил, что он не нуждался в твоей услуге? — Тогда я тем более не понимаю, почему вы не можете быть вместе. Разве ты не ждал его? Не мечтал с ним воссоединиться? — Почему он не пришел? — Кирилл игнорирует его выпады, он не обязан ему отвечать. — Это не из-за тебя, если ты так подумал. — Вот как, — Кирилл отводит взгляд в сторону и задумавшись, сказал то, что давно беспокоило его: — Паш, я не смогу петь, когда он рядом. Он опустился плавно на диван, стоящий рядом, и закрыл лицо руками, будто желая спрятаться от всего, с чем он не может справиться. Паше было жаль его, но что сказать, чтобы утешить и поддержать, он не знал. А может, раскрыть карты? Рассказать о грандиозных планах друга, который поделился с ним перед тем как уехать? «Нет, — качнул головой Паша, — это слишком рискованно. Он должен узнать об этом не от меня». Они отлучились буквально на пять минут, и когда вернулись, увидели, что трое парней неплохо общаются между собой. Влад то и дело кидал неоднозначные взгляды в сторону Стаса. А Денис, когда увидел рядом Кирилла, заулыбался, отчего его лицо стало еще более симпатичным. Лишь Паша в этой компании чувствовал себя как пришитая кобыле пятая нога. — Боже, ну когда уже в нашей компании появится девчонка? — парни на его мольбу лишь рассмеялись. — Если и появится, то наверняка лесбиянка, — сказал Влад, показывая другу язык. — Ты же би, тебе тоже должны быть интересны девушки, — парировал барабанщик, надеясь на его поддержку. На что гитарист лишь развел руками, не желая вступать дальше в полемику, особенно когда перед ним стоит такой интересный парень. Из вредности ли, но Паша снова не дал им насладиться обществом друг друга, то и дело влезая в разговор. Кирилл с Денисом лишь переглянулись и отошли от греха подальше, присаживаясь на диван попить чай. — Стас, а ты все также подрабатываешь в клубе диджеем? — Ну да, платят хорошо, — сказал он немного стесняясь. — Вот кому действительно помогло образование подзаработать, — Паша хотел пошутить, но на деле вышло не очень. — О чем это он? Какое у тебя образование? — спросил Влад, чувствуя подвох. — Звукорежиссер, пишу музыку, — сказал Стас, будто его вынудили произнести каждый звук этой фразы. — Скукота, короче, — зевнул барабанщик, обращаясь к Владу: — Помнишь, сольфеджио, чтение партитур? Короче, все то, что мы ненавидели в музыкальной школе. Зато теперь крутишь крутые попсовые треки в клубах. — Это никак не связано! — сказал Стас, наверное, громче, чем обычно. С Пашей они познакомились на последнем году обучения в школе. Не сказать, что они невзлюбили друг друга, но почувствовали друг друга правильно: Паша — отличный манипулятор, а Стас — адреналиновый наркоман. И чем сильнее эмоция, тем больше кайфа он получит. Оставалось лишь загадкой сегодняшнее поведение барабанщика. Зачем ему вставлять палки в колеса их только начинавшейся беседе с Владом? Пока одна часть группы была занята оживленным общением, другая его часть, более тихая и спокойная, была чуть вдали от кипевших страстей. Кирилл расположился на диване, неотрывно смотря в телефон, пролистывая плейлист. Когда Денис поставил на журнальный столик расслабляющий чай, а именно в таком, как ему показалось, нуждается сейчас вокалист, тот даже не заметил. Он сел рядом, и снова почувствовал себя пустым местом, ведь Кир даже не взглянул на него. Он хотел рассказать что-то о себе, заинтересовать его, разбудить в нем чувства, но заметив украдкой содержимое его телефона, передумал: — Эти песни, — сказал менеджер, с удовольствием подмечая, как вокалист вздрогнул, замечая наконец его присутствие, — они ведь для него? Кирилл мотает головой, а потом тут же неопределенно пожимает плечами, будто и сам не понимает. Денису кажется это слишком мило, но он душит в себе этот прилив нежности, окончательно убеждаясь в безнадежности своей влюблённости. Понимая, что эта не самая лучшая тема для разговора, остановится уже не может. В глубине души он даже рад продолжать, ловя невероятное чувство схожести их боли. Он тоже был предан и обманут любимым человеком. Казалось бы, кто как не менеджер сможет понять и поддержать ранимого вокалиста? — Конечно, это для него, о нем и про него, — отвечает за него менеджер. — Ты любишь его, это видно всем. Зачем тогда сопротивляться? Кириллу кажется будто весь мир сговорился и отныне нет больше интересных тем для обсуждения, кроме его личной жизни. Как же они его достали! Но он не будет больше убегать. Он смело смотрит в глаза менеджера. Они абсолютно обычного скучного цвета, и он медленно начинает осознавать, что больше не сумеет полюбить никакие другие. Лишь те зелёные, изумрудные, как летняя трава, он хочет видеть постоянно. Всегда. Горькая улыбка расцветает на его лице. Он все уже знает о своем будущем, знает, какой сделает выбор, не в силах перечить сам себе. Лишь последнее «но» тенью ложится на его плечи, до конца не отпуская и мучая в сомнениях. — Я боюсь, — Кирилл признается в этом в первую очередь перед самим собой. «Если ты боишься чего-то, — невольно вспомнились его слова, — просто скажи это, и этот страх наполовину потеряет свою ценность и силу. Станет намного легче!» — Ты боишься, что он снова сделает тебе больно? — Денис со всех сил хочет понять его, но строить догадки становится все тяжелее. Кирилл снова пожимает плечами. Кто он такой, сидящий перед ним, чтобы открывать ему свою душу? Какими бы словами он сейчас не оперировал, все равно не поймет, хотя бы только потому, что не видел, как у них все было и что с ними стало. Полностью теряя интерес к разговору, Кирилл возвращает свое внимание к телефону и плейлисту. Интересно, он уже слушал эти песни? Неужели все так очевидно? Наверное да, ведь каждая в этом списке про расставание и несчастную любовь. Ему и от самого себя уже тошно, но забыть и жить дальше никак не получается. Сегодня он не пришел, а значит на сцене они будут завтра. Только бы не дрогнул голос! — Кир, я понимаю, тебе, наверное, сейчас не до меня, — внезапный монолог Дениса снова вывел Кира из задумчивости. — Но я к тебе что-то чувствую, и хочу узнать, есть ли у меня шанс? Кирилл впервые за очень долгое время рассмеялся. Но смех этот был вовсе не веселым, а каким-то жестоким и равнодушным. Как он смеет спрашивать у него такое? Он очень устал от людей, у кого эмоциональный диапазон меньше, чем у зубочистки. — «Что-то»? — спросил, передразнивая его, Кирилл. — Желаю, чтобы ты нашел человека, с кем точно дашь определение собственным чувствам. Парень, немного опешив от такой жестокой правды, нервно сглотнул и посмотрел в кружку, где чаинки медленно опускались на дно. Кирилл к своей чашке так и не притронулся, полностью игнорируя и ее, и своего собеседника. Менеджер хоть и предполагал отказ, на деле был обескуражен, пытаясь собрать себя по кусочкам. Зато необъяснимое «что-то» стало вырисовываться в вполне конкретное чувство. Неприязнь. В стороне от их зоны отдыха голоса становились все громче настолько, что двое парней почти синхронно поднялись, спеша на помощь. Складывалось впечатление, будто драка была неизбежна. Кирилл лишь успел к тому моменту, как Стас, весь самодовольный и вызывающий, собирает слюну во рту и харкает Владу в лицо со всей силы и ненавистью. Почти прозрачная капля стекает по его щеке, а глаза загораются такой яростью, что способна выжигать сердце человека намертво. Кулаки сжимаются, но Стас не боится гнева гитариста, он ждет удара с упоением и наслаждением, подначивая его своим нахальным видом. Паша лишь стоит в стороне и смотрит на результат своих трудов. Вот они, во всей красе! Спустя десятиминутное общение способны разодрать друг друга в клочья. Агрессивный тиран или мазохист. Кто же победит? Кулак Влада не успел даже подняться, как Кирилл встает между ними бесстрашно. Сейчас нет смысла выяснять виновных, ему хочется лишь обойтись без жертв. Но уязвленную гордость не восстановить так быстро. Она еще напоминает о себе мокрым следом на щеке. — Кир, — через стиснутые зубы от ярости говорить тяжело, но Влад все равно пытается, — при всем уважении, отойди. Кир мотает головой и смотрит в глаза Владу, пытаясь хотя бы мысленно передать ему свое спокойствие и контроль над ситуацией. Он не потерпит драки в этом месте, тем более между его друзьями. — Ты считаешь, после этого унижения мне надо просто развернуться и уйти? — гитарист уже теряет терпение, немного запоздалым жестом стирает чужую слюну рукавом рубашки. — Почему же, давай, вмажь мне, — подначивает Стас, выглядывая со спины Кирилла, который на данный момент его защищает. Вокалист, догадываясь, почему вдруг почти незнакомые люди ни с того ни с сего невзлюбили друг друга, понимая, что на объяснения уйдет больше времени, сжимает кулак и замахивается ровно по скуле рядом стоящего Паши. От его ухмылки не осталось и следа, лишь кровоподтек на той же стороне щеки, где был мокрый след Влада. Кира прошибает давно знакомое приятное чувство, снова справедливость восторжествовала как в давние школьные времена. — Навевает воспоминания, правда? — усмехается Кирилл, и будто постскриптум добавляет напутствие: — Еще хоть раз будешь играться с людьми, с их чувствами, потеряешь и меня, и его. Если это для тебя ещё хоть что-то значит, конечно. Влад и Стас стоят, ошарашено глядя на оступившегося барабанщика, который до сих пор держался за свою левую сторону лица. Шок происходящего был достаточно сильным, чтобы тут же забыть неприятные чувства к друг другу. В голове стала складываться картина манипуляции, но причина такого поступка, такой прекрасной актерской игры была непонятна. Кирилл не стал ничего объяснять, лишь пожал руку тому и другому, про себя отмечая, как похожа их энергетика, и отошел в сторону полностью будучи уверенным, что конфликт исчерпан. Настоящий злодей наказан, но обстановка лучше не стала. Паша молча удалился на кухню в поисках льда — левая щека нещадно пульсировала и горела. Влад, успокоившись, отметил, что репетиции стали все хуже и хуже, превращаясь в балаган, и вышел на улицу, громко хлопая дверью. Стас с сожалением посмотрел тому вслед. Он должен был давно перебороть свои вызывающие замашки, но в общении с ним он позволил себе все больше и больше провокаций в его адрес. Чем он лучше Паши, что так умело столкнул их лбами? Пытаясь немного отвлечься, он стал ходить по студии, обращая внимание на разные вещи, что висели на стенах либо небрежно лежали на диванах или столе. Грамоты и дипломы Кирилла он уже давно видел, спокойно проходя мимо, словил себя на чувстве глубокого уважения к этому человеку. Он непросто талантливый и удивительный, но и еще смелый парень, готовый бороться за то, во что верит. Жаль, что иногда он сам этого не понимает. Книжная полка, полностью заставленная различной мангой, заставила его остановиться. Чья она? Взяв в руки первый попавшийся томик, на первой странице было написано: «Владу, с любовью!»

***

Ждать его возле спортзала стало некоей привычкой. Иногда он заходил туда и смотрел, как ребята играют. Тогда он с наслаждением отмечал, что гитарист не только с хорошим музыкальным вкусом, но и с красивым подтянутым телом, которым он мастерски пользовался, забивая очередной гол. Он быстро стал основным игроком в команде, даже несмотря на все издевательства Паши в его сторону. Слухи в этой школе разлетаются быстро. Все больше девчонок приходило на тренировки футбольной секции, все меньше было места для Кира. Да и сидеть среди одних девчонок было немного неловко, поэтому вокалист предпочитал ждать его в коридоре возле окна. Иногда ему приходилось прямо здесь, на подоконнике, делать домашнюю работу. Немного неудобно, спина часто затекала, зато можно сэкономить и провести больше времени с ним. В школе оставаться было нельзя, и Женя, немного смущаясь, приглашал его к себе домой. Там они проводили совсем немного времени, ровно до возвращения отца. Причем Женя подгадывал время именно так, чтобы его одноклассник не смог с ним познакомиться. Кирилл понимал, что на это есть причина, но ему было так мало этих нескольких часов, что сегодня он решился на отчаянный шаг. Уставший футболист взъерошил мокрые волосы после душа, осторожно выглядывая из-за двери. Сейчас терять время и отпугивать от себя надоедливых девчонок, пока Кир ждет его, совсем не хотелось. К счастью, и не пришлось. Возле окна стоял спиной только его одноклассник. Немного склонившись над тетрадкой, он не заметил, как короткий свитер немного задрался, открывая участок кожи. А когда глаза Жени зацепились за черные брюки, натянутые на упругих ягодицах, в голове что-то щелкнуло. Зачем он туда смотрит? Кирилл, заметив Женю неподалёку, стал молча собирать вещи, которые он успел разложить возле окна, готовясь к завтрашнему учебному дню. — Кир, прости, я тут вспомнил, не получится сегодня собраться у меня, — он редко врал, но сейчас чувствовал, что это было необходимо, чтобы сберечь дружбу. — Я как раз хотел предложить собраться у меня. — Ты уверен? А как же твоя семья? — Думаю, им давно пора с тобой познакомиться. — Ладно, — сказал немного заторможено гитарист. — Тогда я схожу за гитарой, вот болван оставил ее в спортзале, ха-ха! Я быстро! Дверь снова закрылась. Женя медленно сел на скамейку, прикрывая глаза ладонью. Что же он творит? Его пугали собственные мысли и помыслы касательно этого парня, но отказать ему сейчас он не посмел бы. Кирилл впервые хочет показать семье первого друга. Друга! А не парня, желающего залезть к нему в трусы. На этой мысли его передернуло от отвращения, и понемногу он стал успокаиваться, что ему этот интерес просто почудился. Собравшись с мыслями, он забрал забытые вещи, никого не встретив по пути. Даже Паша не остался его дожидаться, чтобы в очередной раз задеть или уколоть обидным словом. Впрочем, гитаристу было абсолютно плевать на его жалкие попытки. Понемногу он смирился, что два часа после уроков должен потратить на ненавистный футбол. Совет от отца как никогда оказался кстати: «если не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней». Правда, сам он им не воспользовался. По пути к дому Кириллу Женя выяснил немало интересных фактов про него. В метро он обязательно слушает музыку в наушниках, и неважно, есть ли рядом с ним компания. После третьей попытки с ним заговорить Женя оставил эту затею. А еще на эскалаторе Кир никогда не занимает левую сторону, где люди просто стоят и ждут, пока не доедут до конца. Он занимает правую, чтобы никому не мешать, пользуясь им как обычной лестницей. Однако, несмотря на то, что он преодолел расстояние намного быстрее, он все равно дождался одноклассника наверху, чтобы вместе продолжить путь. После выхода из метро он снял наушники, и дорогу до его дома они провели в молчании. Осень давно завладела городом, но теперь на их лицах уже чувствовалось свежее и морозное дыхание зимы. Женя раньше не был в этом районе, но не понаслышке знал, что дома там стоят очень красивые и фешенебельные. Дом Кира был не исключением: двухэтажный, сделанный из белого кирпича, он смотрелся очень колоритно. Забор был, кстати, не слишком высоким, но позволял спрятать от чужих глаз внутренний дворик, в котором, Женя был в этом уверен, было также красиво и цветуще. Удивительным образом простота и изысканность сочетались в мелочах и деталях этого дома. Но больше удивило гитариста поведение Кира. Снова. Вокалист не потянулся в рюкзак за ключами, как обычный подросток. Он просто нажал на звонок, будто гость, чужой человек, случайно проходивший мимо. Хотя Женя на перемене как раз видел какую-то связку ключей в одном из карманов его портфеля. Прошло не больше минуты, как послышался голос уставшей женщины за закрытой металлической дверью. — Милый, ты снова забыл ключи? — спросила она, и поспешила открыть дверь, полностью уверенная, что за ней скрывается ее молчаливый сын. Кир видел: мама никак не ожидала увидеть помимо него кого-то еще. Он никогда не приводил никого домой, и теперь ни он, ни его мать не знали ни что говорить, ни что делать. Про обычные нормы приличия женщина забыла в попытке рассмотреть незнакомого парня, стоящего рядом с ее сыном. Женя переводил взгляд то на маму своего друга, то на него самого. Вокалист же смотрел куда-то в сторону, явно делая вид, что к этой неловкой ситуации не имеет никакого отношения. — Здравствуйте, вы, наверное, мама Кирилла? Я Женя, его одноклассник. Приятно наконец познакомиться с вами. Женщина будто отмерла, услышав человеческий голос. Молчание сына уже давно воспринималось как данность, привычка и обыденность. Но вот рядом стоящий молодой человек явно выбивался с череды одинаковых дней их семьи. «Что же в нем особенного?» — мать была в недоумении. — Очень приятно, — одаривая их гостеприимной улыбкой, сказала она. — Проходите в дом. Женщина повела их за собой, по пути рассказывая о ее любимых цветах на клумбах, которые еще не успели до конца завянуть, все еще радуя осенью. Недалеко была деревянная беседка, в которой наверняка каждое лето собиралась вся семья за большим столом. Женя тут же представил, как отец, хозяин этого дома, готовит неподалеку шашлыки, мать расставляет столовые приборы и приглашает детей за стол. Идеальная картинка, которой в его жизни уже не будет никогда. Внутри обстановка также была очень удобная и комфортная, но не лишенная стиля. Детально что-то рассмотреть у гитариста не получилось, потому что на вопрос матери, голодны ли они, Кир схватил его за запястье и потащил вверх по лестнице. — Эй, Кир, ты чего? — спросил он, как только высвободил руку из мертвой хватки одноклассника. — Иначе ваш обмен любезностями никогда бы не закончился, — сказал он, садясь на кровать. — Честно говоря, я думал, ты хотя бы дома общаешься, ну, знаешь, хоть с кем-нибудь… Но ты даже мать родную игнорируешь. Кирилл немного наклонил голову, отчего волосы упали набок, закрывая глаз; другим он оценивающе рассматривал друга. Что он хотел найти в нем? Его отличие от других неинтересных ему людей? Скорее всего. — Ты мой психотерапевт? — это было немного грубо, но Женя, казалось, был готов к подобному ответу. — Если захочешь, — просто ответил он, реально ничего не имея против этой идеи. Покопаться в его мозгах было бы занятно и, возможно, на многие вопросы были бы получены исчерпывающие ответы. — Не сегодня, — взмах головы — и лицо снова открыто. Женя решил разрядить обстановку, по крайней мере, его отношения с родителями — его личное дело. Ему бы радоваться, что он вообще разговаривает с ним. Доставая гитару из сумки-чехла, подумал о репертуаре на сегодня, но у вокалиста похоже были свои планы. — Ты просишь меня спеть? Но как же… я как-то не рассчитывал. На это лишь Кир пожал плечами, будто весь запас слов уже израсходовал. Снова он не хочет зря сотрясать воздух что-то объясняя, тем самым заставляя собеседника самому догадываться о причине его намерений и желаний. — Ты чем-то расстроен? У тебя кажется нет настроения, а ведь обычно ты очень ждешь возможности спеть. Кирилл отвернулся, чуть качнув головой. Как у него так получается читать его как открытую книгу? Хотя причине своей хандры он и сам не мог дать нормального объяснения. Лишь ненормальное, которое было таким же странным, как инопланетянин, катающийся на санках, а значит, маловероятным и невероятным в квадрате. Зато он понимал точно, что чувствует такое впервые и что делать с этими чувствами не имел ни малейшего понятия. — Знаешь, вряд ли я тебе подниму настроение. У меня на уме остались только плаксивые осенние песни. Кирилл будто замер, ожидая как раз чего-то подобного. Он и сам, когда накатывает грусть, слушает лишь еще более печальные песни, будто усугубляя состояние, но при этом ловя невероятный от этого кайф. Женя понял правильно, останавливать его не будут, Кирилл отдал ему полный карт-бланш. Агент зимы поджег листву Весь мир горит, и я живу Без запасных аэродромов Вдыхая дым минувших дней… Женя пел совсем не так, как умел Кирилл. Он сохранял авторскую интонацию, ничего не добавляя от себя, но гитарист и не учился вокалу, просто пел как умел. И, наверное, в этом и было его очарование, ведь голос у него красивый. Когда закончилась песня Кирилл вышел из своеобразного оцепенения и спросил: — Не слышал эту песню раньше. — О, да, это новая песня Би-2. Как услышал ее — сразу разучил. — Она тебе что-то напомнила? — Скорее, я нашел в ней себя. И у меня появилась мечта, нет, даже цель, благодаря ей. Кирилл не стал спрашивать, чтобы удовлетворить любопытство, просто повернулся к нему лицом, словно молчаливо спрашивая разрешения раскрыть ему такой сокровенный секрет. Но Женя не хотел делать из этого тайну, наоборот, он очень хотел поделиться этим. И не просто с кем-нибудь, а именно с ним, точно зная, что он поймет и, может, даже поддержит. — Я хочу уехать отсюда. Не из города, а вообще. Из страны. Хочу попробовать получить грин-карту и уехать в штаты. Знаю, это маловероятно и, может, почти невозможно, но для меня, кажется, это последний шанс наладить собственную жизнь. Кирилл молчал, что не было так уже удивительно, но гитарист ждал хоть какой-то реакции: смеха, а может, наоборот, поддержки. Своё решение он обдумывал много раз. Что он имел здесь? Ничего, только отца-алкаша, которому все равно, где его сын бродит, лишь бы на столе была закуска, а в компании — его друзья-собутыльники. Только могила матери немного отрезвляла его от горячей мысли сбежать. Ведь уедь он, отец даже не вспомнит, где была похоронена его когда-то любимая жена. — Тебе понадобится новое имя, — наконец нарушил молчание Кирилл. Женя удивленно моргнул, не понимая, о чем речь. В его планах не было ничего подобного. — Покажется странным, что среди всяких Джессик и Оливеров будет имя Женя. Ты же планируешь осесть там надолго? Навсегда? Гитарист кивнул. Что-то в этом есть. Новая жизнь — новое имя, тем самым он создаст обновленную версию себя. — А что если я буду Джек? Кажется, оно самое близкое по звучанию к моему. Одноклассник чуть улыбнулся, показывая одобрение. Но улыбка быстро погасла, а взгляд взметнулся в сторону. Только он с кем-то подружился, как его друг уже думает его оставить. Не грусть, а сплошное разочарование вызывают в нем любые человеческие отношения. А он и забыл, каково это, вспоминая об этом только сейчас. — А какое подойдет тебе? — спросил Женя. — Может, Рик? Как Кир, только наоборот. Что скажешь? — Мне? Зачем? — вокалист был потрясен. О чем это он говорит? — Ну, не думал же ты, что я мечтаю уехать отсюда один? Что скажешь? Мне показалось, что здесь ты тоже несчастен, как и я. Кирилл долго не думал, в его душе снова затрепетала, словно птица в руках, надежда. — Звучит неплохо… Рик… — произнес он, будто пробуя это слово на вкус. Женя был почти счастлив, конечно, еще много что предстоит решить, но, главное, Кирилл не имеет ничего против. Правда, зачем ему в новой жизни его одноклассник, он пока ответить не мог. Просто чувствовал, что нужен и все тут. С остальным он решил разбираться потом, по мере поступления проблем. Только он не ожидал, что это наступит так скоро. — Женя, объясни, почему, — спросил Кирилл, внимательно разглядывая его лицо. Чёрные волосы были в легком беспорядке, а зеленые глаза непонимающе уставились на него. Аккуратно очерченные губы сейчас были чуть сжаты. Симпатичный. Слишком. Кир никогда не задавался вопросом, какой тип девушек ему нравится, но отчего-то рассматривать этого парня было всегда волнующе и приятно. — Я, наверное, в первый раз не понимаю, о чем ты, — нервно хихикнул он. — Вопреки всем ты стал успешен в футболе, у тебя много фанаток, много друзей появилось… Почему ты предпочитаешь мое общество, я ведь… не самый лучший друг. Я никто… — Знаешь, почему меня исключили из прошлой школы? За драку. Я защищал своего друга от каких-то отморозков, которые, к сожалению, тоже там учились. Только вот на мне пара царапин, а им пришлось еще недельку в больнице поваляться. За тяжелые увечья якобы и вышвырнули. Друг, конечно, тоже у меня чудик, сам по большей части виноват… — Значит, тебе нравятся просто странные люди… — Нет! Я не об этом. Думаешь, мне нужна эта шелуха, эта популярность? Сегодня любят, завтра готовы морду набить. Я ценю лишь истинных друзей, а не всякие компании, где за глаза тебя обсуждают и собирают сплетни. В этой школе такое на каждом шагу, никому нельзя верить. Ты единственный, кто отличается от этой стаи гиен, которые только и ждут ошибки, чтобы либо насмехаться, либо задавить тебя. Взять хотя бы этого Пашу, вот он явно нарывается. И хотя у меня предупреждение от директора, что, если я начну драку, вылечу с волчьим билетом из школы раз и навсегда, если он тебе что-то сделает, я не обещаю, что смогу сдержаться. — Не надо, — тихо просит Кирилл. Ему еще никто не говорил таких важных слов, никто не хотел защитить. Не понимая и до конца не осознавая, что чувствует, закрывает глаза, берет его руку в свою и покрывает поцелуями тыльную сторону ладони, будто бы благодаря его руки за те страдания и боль, что они перенесли, за ту справедливость, за которую они будут бороться несмотря ни на что. Женя вздрагивает и тут же замирает, не зная как реагировать. Сейчас он понимает лишь одно: ему не было неприятно.