Молчи о любви

Когда меркнут все огни, Я лишь слова, Ты — голос. Странная химия, Что Ты стал частью меня. Когда ночами я сижу один, Твои мысли прожигают меня изнутри, подобно огню. Лишь Ты один знаешь, Кто я есть на самом деле. Thousand Foot Krutch — Be Somebody

Женя узнал о смерти отца ещё в Нью-Йорке. Была тёмная беззвёздная ночь, когда он вышел из бара, где выступала его новая музыкальная группа. В три часа ночи звук пришедшей смски на электронную почту немного удивил гитариста, что не сказать о самом содержимом письма. Он всегда предполагал нечто подобное, ведь отец давно ходил по краю пропасти своей зависимости. На вчерашней встрече с нотариусом он подписал бумаги о наследстве. И будь их капитал таким же, как пятнадцать лет назад, то, наверное, Женя бы и не уехал никуда. Однако от когда-то роскошной жизни осталась лишь двухкомнатная квартира в центре, требующая основательного ремонта. Сейчас парень разглядывал пожелтевшие драные обои, пропитый старый диван, кухонный стол, ножка которого стояла на сложенной в несколько раз газете, плиту с неработавшими конфорками и потёкший унитаз в ванной. «Проще все сжечь!» — думает про себя Женя. От размышлений о предстоящем ремонте отвлёк телефонный звонок. Стас, друг со старой школы, стал расспрашивать о другом гитаристе, Владе. — Твой новый любовный интерес? — спросил Женя, отлично зная этого влюбчивого балбеса. — Ну, пока сложно сказать, но персонаж интересный. Я ему даже плюнул в лицо, — засмеялся он в трубку. — Подожди, ты что? Когда это было? — Вчера, я тебя искал и вот… — Тебя подначил Паша, да? — догадался Женя. — Ну, не без этого, — Стас смутился. Он не должен был поддаваться на провокации, но то, что говорил Влад про дело, которым он занимается, оставить без внимания не мог. — Сильно болит синяк? — Не спрашивал у Паши. Кир ему отлично врезал за попытку настроить нас против друг друга. Я уже и забыл, каким он бывает, когда, по его мнению, обижают слабых. Женя не удивился, что Кир вмешался. Он никому не рассказывал, но Кирилл не всегда был таким. Просто боялся, что гитариста исключат из школы, поэтому негласно возложил миссию нести справедливость на себя. Благо, пускать в ход кулаки пришлось лишь пару раз. Кирилл не был спортивным, но в нём была та спящая страсть и сила, которые всегда активизировались, когда это было необходимо. — Ты сегодня идёшь туда?.. — почти утвердительно сказал Стас после затянувшегося молчания в трубке. — Он очень страдал, дай ему время, — продолжил он. — Что он тебе сказал? — волнение в голосе скрыть не получилось. — Ничего конкретного, показал, что обижен и встревожен. Так что удачи, дружище. Как-нибудь увидимся… Я после вчерашнего, думаю, к вам буду почаще заходить. Вдруг всё же растормошу ваш дремучий вулкан, — рассмеялся он и повесил трубку. Дорога заняла около получаса. Было достаточно рано, так что Женя удивился, что почти все уже были в сборе, кроме, разумеется, Кира. Нет, конечно он не считал, что тот струсил, наверняка, он ещё на парах в университете, так что придёт позже, минута в минуту, как и всегда. А вот Влад и Денис о чем-то спорили, Паша же не принимал в разговоре никакого участия, всё держался за левую сторону лица и отстранённо смотрел в экран смартфона. — Я тебе ещё раз повторяю, половину песен мы потеряли! Нужно чем-то залатать эти дыры! — Денис так хотел донести свою точку зрения, что даже не заметил, как Женя подошёл сзади, с интересом прислушиваясь к беседе. — О, привет, — Владу второй гитарист понравился почти сразу, хотя переживаний насчёт него было много. Но убедившись, что с ним всё так же хотят работать и играть вместе, расслабился и наконец получал удовольствие. — Вот рассуди нас. Дэн говорит, что почти весь список песен уже обработан, и каверы уже есть в сети. Паше пофиг, как обычно, я в попсе не разбираюсь, а Кир ушёл думать в каморку, потому что… — Подожди-подожди, он здесь? — перебил его Женя. — Ну да, самый первый пришёл, а что? — Что-что…— хмуро заметил менеджер. — Пообщаться хочет, помириться. — Не твоё дело, — и всё-таки этот Денис изрядно действует ему на нервы. — Вокалист у нас, конечно, звезда, но может подумаем, что делать будем? Мы слишком затянули с концертом, теперь некоторые песни стали неактуальны. Их уже неплохо перепели, можно сделать как-то по-другому, но ни я, ни Кир не видим в этом смысла, — объяснял менеджер, стараясь абстрагироваться от внешних раздражителей. — Ну и хорошо, — Женя совсем не расстроился, — всё равно эти песни были слишком грустные даже в нашей рок-версии. — Кстати об этом, не знаешь, из-за кого пал выбор именно на такой формат? — Денису хотелось хоть в чём-то уколоть. — Ну, наверное, из-за тебя, уж больно лицо у тебя какое-то плаксивое, так и хочется пожалеть, — конечно, Женя быстро понял, на что намекает менеджер, но кидать камни в свой огород не позволил. — Ну так возьми и пожалей, — сказал Кир за его спиной. — Благодарю, но у меня уже есть кого жалеть, — Женя обернулся в его сторону, ещё больше осмелев. Киру было тяжело справиться с волнением, потому что когда он смотрел на него, будто возвращался во времени на несколько лет назад. Оттого пропасть между ними казалась чем-то иррациональным, неправильным. Хотелось исправить эту ошибку, как требовали того сердце, душа и мысли. Но гордость, чувство собственного достоинства, а также унижение и уязвлённое самолюбие, что он испытал когда-то, не дают этого сделать. — Давайте лучше вернёмся к делу, — нетерпеливо сказал Денис, — потом будете выяснять свои отношения. Ребята молча переглянулись. Все недоумевали, с каких пор их застенчивый менеджер отрастил себе яйца? — Коротышка прав, — подал наконец голос Паша. — Предлагаю начать репетировать хоть те песни, что остались. А потом каждый подумает, чем нам заткнуть эту дыру в концерте. Наконец, все стали расходиться по своим местам, и никто уже не слышал «Я вам не коротышка!» Денису не было обидно, он привык к ребятам и знает, что Паша сказал не со зла. Просто старая привычка задевать людей никак не оставляла его. Менеджер как обычно устроился на диване и приготовился насладиться любимыми песнями в исполнении своего кумира. Или это уже не так? Конечно, ни для кого не секрет, что музыканты, как и актёры или любые другие менее или более известные люди, отличаются в жизни от своих сценических образов и не несут ответственности за те фантазии, что посещают головы фанатов. И всё же Денис благодарен Кириллу. Ведь, несмотря на прекрасные внешние данные, он снял эту маску и показал свой характер: равнодушный, холодный, неприступный, в некоторых моментах даже жестокий. Откуда ему было знать, что та малая крупица тепла, на которую он способен, уже была отдана? Когда послышались первые гитарные аккорды, а затем барабанная дробь, Денис расслабился и готовился получить удовольствие. Но когда Кир запел, музыка в одночасье стихла. Все музыканты смотрели в его сторону, вытаращив глаза, недоумевая, в чём дело. Сам же вокалист, казалось, покраснел и испуганно смотрел в одну точку. — Что случилось? — прервал тишину менеджер. — Он сфальшивил, — спокойно ответил Женя. — А он никогда не фальшивил. — Час от часу не легче, — устало вздохнул Влад. — Теперь мы его вряд ли приведём в чувство. — Сделаем перерыв, — распорядился Паша. — А вы пока, ребятки, — показывая пальцем на рядом стоящих Кира и Женю, — разберитесь уже с этим дерьмом да поживее. Это уже стало касаться всех нас. Ребята стали надевать куртки и обсуждать десерты в ближайшей кофейне, не обращая внимания на ребят, которые так и стояли столбом. Лишь Денис будто специально задерживался и, выходя за дверь, будто прощался, окидывая Кира печальным, но понимающим взглядом. Они действительно должны быть вместе. Совсем другое дело, захочет ли сам Кир ворошить былое и строить нечто новое. И вот, совсем как недавно, они стоят одни, так и не шелохнувшись. Оцепенение у Кира прошло, а вот возникшая дрожь в коленях нервировала. Он догадывался, что может каким-то образом сорвать репетицию снова. Собственный голос подвёл в первый раз, нервы были сжаты уже до такой степени, что контроль над собой с трудом удавалось сдерживать. И всё же начинать первым диалог он не смел. — Ты сегодня рано, неужели прогуливаешь? — спросил Женя, почти не надеясь на ответ. Собственно, его и не было. — Ну да, конечно же ты молчишь! Женя обошёл его со спины и посмотрел тому в глаза — полное отрешение и равнодушие. И как у него только получалось так хорошо держать маску равнодушия? Гитаристу снова приходилось раскалывать эту глыбу льда, правда, в школьные времена было проще. — Но ты, наверное, забыл, так я напомню. — Женя ходил вокруг Кира, словно акула, играющая со своей жертвой. — Я абсолютно точно знаю тебя, твои мысли, — взгляд остановился на его губах. — Твои желания. Бесполезно прятаться от меня, ведь ты сам хочешь быть найденным. Кир на провокацию не поддавался. Очень хотелось сбежать хоть куда-нибудь, даже если потом пожалеет об этом. Но понимая, что больше не может так продолжаться и вечно бегать не получится, стоит и молча ждёт. Ждёт, насколько хватит его выдержки. — Знаешь, мне тебя там очень не хватало, — Женя решил зайти с другого фланга, радуясь про себя еле заметной реакции Кира. — У меня там своя группа, мы даже выпустили несколько песен. И всё же без тебя совсем не то. Я ведь обещал за тобой вернуться, обещал, что вместе уедем. Почему ты мне не поверил тогда? Я никогда не отказывался от тебя и от своих чувств. Почему ты отказался? То, что ты помог мне уехать, так обидело тебя? Лицо Кира больше не было равнодушным, на нём отражались злость и обида, копившиеся всё это время. Но гитарист видел, этого было слишком мало, чтобы разговорить его. — Прости меня. Женя понимал, что должен был давно извиниться. За то, что подвёл, за то, что нехотя сделал больно, за то, что его любимому человеку пришлось делать непростой выбор. Но в глубине души самому было обидно за оказанное недоверие с его стороны, и нужные слова так и не срывались с губ. До этого момента. Он снова делал первый шаг навстречу их общему счастью. Негативные эмоции Кира будто испарились. Он стал смотреть открыто, свободно, понимающе. Наконец волшебные слова произнесены и магия негатива и неприятия развеялась. Женя осторожно протянул ему руку, он совсем не хотел торопить события, если Кир позволит, придётся восстанавливать пошатнувшееся доверие. Но Кир не спешит с рукопожатием. — Я очень хочу отгреметь здесь прощальный концерт и улететь. Вместе с тобой. Навсегда, — всё ещё не опуская руки в ожидании, он раскрывает свои планы. Он готов учиться доверять. — Хочешь ли ты этого? Поедешь со мной? Кир смотрел на протянутую руку, понимая, что если пожмет её — дороги назад не будет. Либо почти устаканившаяся серая обыденность без него, либо приятная неизвестность с ним. Решение принято давно, лишь нужно быть храбрым, чтобы ответить потом за последствия. Он протягивает свою, медленно, будто тянется к огню, боясь обжечься, но всё равно не может отказаться от этого пьянящего чувства тепла. Женя одаривает его яркой улыбкой, подбадривая. Теперь всё будет по-другому. Касаться его снова казалось нереальным. Ладонь, на удивление, не обожгла, что не сказать о сердце, забившимся в грудной клетке слишком быстро. Слишком много чувств от простого рукопожатия, которое быстро сменилось объятием. Женя притянул его к себе, одной рукой обнимая спину, другой — всё ещё не опуская руки. Прикрывая веки, наслаждался родным запахом, который за эти годы не изменился. Он так скучал. — Я так скучал, — выдохнул ему в шею Кир, будто читая его мысли. Глаза гитариста открылись — он совсем не ожидал такой ответной реакции. Чуть отпрянув, он посмотрел в его глаза, считывая настрой. Карие глаза смотрели так же изучающе, но уже без обиды. Кирилл больше не мог сопротивляться сам с собой, а главное — не видел в этом смысла. Чувства за это время никуда не делись, и, казалось, только усилились из-за разлуки. Хотелось несколько дней, а может, даже недель (он не знал, сколько ему понадобится времени, чтобы привыкнуть снова быть счастливым) провести с ним, не выходя из дома, лежать на его груди, слушать его сердцебиение и весёлый голос, рассказывающий о приключениях в Америке. — Всё равно я больше соскучился, — засмеялся Женя, притягивая его за шею снова к себе. — Пожалуйста, давай уйдём отсюда, — шепчет он на ухо, с удовольствием отмечая мурашки, и продолжает говорить таким же томным голосом: — Мне столько у тебя нужно спросить. Но Кир тут же отстраняется и качает головой, смущённо пряча взгляд в пол. — Что? Считаешь, наброшусь на тебя при любом удобном случае? — спрашивает он и нагло усмехается. Кирилл кивает — всё-таки он отлично знает все его мысли. И пусть он тоже желал их близости, на деле был не готов. — Да, наверное, это будет слишком быстро для тебя, — Женя задумчиво осматривает парня, отмечая что-то про себя. — Но я реально хочу просто поговорить. Для начала, — и Киру кажется, что хитрая улыбка на его лице соблазнительнее, чем у самого дьявола. На улице начался дождь, и они решили никуда не идти. Расположились, как в старые добрые времена, на диване. Кир скромно сел в углу, а Женя бесцеремонно положил тому голову на колени, беззаботно улыбаясь. Вопросов накопилось предостаточно, но никто отчего-то не спешил прерывать тишину. Женя прикрыл глаза, с удовольствием вдыхая запах Кира. Тот в свою очередь смотрел на него сверху вниз, почти не шевелясь, боясь спугнуть это наваждение. Но вот рука дрогнула и потянулась до таких мягких на вид волос. Женя вздрогнул, почувствовав еле ощутимое касание, и рефлекторно открыл глаза. Кира это не спугнуло, даже наоборот, рука сильнее сжала волосы. Касаться его и смотреть в зелёные красивые глаза казалось сейчас самым правильным на свете. — Лучше остановись, — гитаристу пришлось перейти на шёпот: от уверенных движений Кира захотелось промочить горло. Вокалист чуть нагнулся к нему, улыбаясь, так же шёпотом ответил: — Ты первый начал. — Да, и теперь я не хочу задавать никаких вопросов, — ничуть не сожалея, чуть громче произнёс Женя. — Соберись с мыслями, — попросил его Кир, но Женя от ласковых поглаживаний головы чуть не замурчал. Как кот стал ластится об чёрные брюки своего хозяина, с удовольствием отмечая твёрдую выпуклость в этом районе. — Прошу, прекрати, — говорил его разум, но рука так и сжимала волосы, не отпихнула, не прогнала. — Хорошо, первый вопрос, —наконец отвлёкся Женя, — ты кому-нибудь позволял делать с собой такие вещи,кроме меня? Он повернул своё лицо ближе к ширинке, зубами нашёл замочек и потянул его вниз. На чёрных трусах уже виднелось небольшое мокрое пятно от смазки. Женя дотронулся до него языком, хотя бы так почувствовать его вкус. Кир взгляда не отвёл, наоборот, смотрел внимательно, будто запоминая каждую мелочь, лишь тяжело дышал, сдерживая стоны удовольствия. — Нет, — он отлично знал, что Женя играет и не будет заходить дальше, как и обещал. Пока что, по крайней мере. Без поцелуев, которые играют для него очень важную роль, он не полезет к нему в трусы и не будет спешить, как и говорил. И действительно, получив ответ, гитарист совсем невинно застегнул ширинку и выпрямился, вставая с его колен. Чуть отодвинувшись, он попытался спрятать свой стояк, что было непросто сделать. Естественно, Кир заметил, но никак не отреагировал. Теперь оба, полувозбуждённые, с шальными бегающими глазами, рассматривающими соседа, сидели напротив друг друга, собираясь с мыслями. Вопросы, которые хотелось задать, почему-то испарились и ушли на второй план. И снова молчат, судорожно вспоминая, что их ещё интересовало, но взгляд каждый раз натыкался на какую-либо часть тела, и тут же проносились в голове пикантные подробности из недавнего прошлого. — Нам нужен свежий воздух! Срочно! — Говорит с воодушевлением Женя, встаёт с дивана и идёт к вешалке. Кир быстро моргает, и ему почти удаётся сбросить накопившееся напряжение. Встаёт сам и тут же ловит свое пальто, а на Жене уже надета чёрная кожаная куртка, которая ему очень идет. Осенний холодный воздух действительно помогает прийти в себя, и даже моросящий мелкий дождь сейчас лишь на руку. Ни у кого из них зонта не оказалось, но это и неважно. Понемногу они привыкли снова ощущать друг друга рядом, что позволило им немного расслабиться. Они шли, не разбирая дороги, без особой цели, просто вперёд. Женя рассказывал интересные истории из своей жизни, Кир внимательно слушал и улыбался. Осень была красива: красно-жёлтые листья покрывали серый асфальт, на голых деревьях уже висели разноцветные гирлянды. Горящие фонари освещали потемневшее небо, окрашивая его в серо-бурый цвет. И даже можно встретить бродячих музыкантов, которые ещё не успели дотемна уйти. Обычно Кир всегда бросал им с уважением в шляпу монетку-другую. А если не находилось мелочи, обычно просил у Жени, который давал в несколько раз больше. С тех пор у него тоже вошло в привычку поддерживать этих бедолаг на улице. Влюбленные сердца не заметили ни красоты природы, ни музыкантов, что пели о любви.

***

Кир не сразу понял, что сделал что-то не так. В тот вечер, когда он выразил свою признательность поцелуем руки, Женя сбежал с его комнаты даже быстрее, чем его мама заглянула в комнату к сыну, как обычно она это делала, с молоком и печеньем. На следующий день Женя вообще не пришёл в школу. Ещё через день — пришёл, но поведение его изменилось. Больше не было той лёгкости в общении, и всё больше казалось, что одноклассник стал его избегать. Сам гитарист никак не комментировал своё поведение, лишь изредка кидал ничего не значащие фразы и оценивающие взгляды украдкой. А Женя не то чтобы испугался вдруг откуда-то взявшихся чувств Кира, просто не был готов к ним. Он даже в своих не разобрался. Единственный знающий человек, который мог ему что-либо посоветовать, — Стас, его друг и единственный гей, которого он знает. Женя отлично помнит, как ему было страшно признаться, что он по мальчикам, как боялся потерять их дружбу. Но он принял всё и с тех пор всегда защищал. А издеваться над ним и без того всегда было за что. За яркие толстовки с нарисованными персонажами, за крашеные волосы, за чрезмерную болтливость. Иногда Жене казалось, что Стас специально провоцирует самых опасных парней, особенно когда друга не было рядом. В школу он постоянно ходил с синяками. Но когда от его необдуманных действий пострадал единственный друг, немного пересмотрел поведение, тем более защищать его уже было некому. Стас, выслушав Женю, ничего путного не посоветовал, кроме как «просто поговорить». Собственно, в этом и состояла главная сложность. Когда в очередной раз после тренировки он заметил Кира возле окна, в сердце предательски защемило. Несмотря на его странное поведение в последнее время, вокалист не отказался от дружбы с ним и всё так же ждал его. В коридоре никого больше не оказалось, и Женя, стиснув зубы, набрался храбрости наконец выяснить для себя маленькое недоразумение, которое не отпускало его мысли ни днём, ни ночью. Кирилл уже собрал свои вещи и терпеливо ждал его возле подоконника. — Зачем ты это сделал? — выпалил Женя как только приблизился к нему. Кир удивлённо поднял бровь, молчаливо требуя объяснения. — Зачем ты поцеловал мне руку? — уже чуть тише спросил Женя, наклонившись к нему, будто доверяя какой-то секрет. — Ты должен беречь свои руки, — без тени смущения произносит Кир, берёт его руку снова и медленно подносит к губам. Однако очередному стыдному поцелую не суждено было случиться. Женя рывком вырывает свою руку и спешит объяснить, замечая растерянный вид одноклассника. — Так нельзя, не принято, — сумбурно отвечает Женя. — Не должен парень целовать руку другому парню. — Почему? — на лице удивление и растерянность. — Я как-то читал любовные романы, и там… — Ты знаешь о любви по книжкам? Там полная чушь. Парень должен целовать девушку, и… — Я просто не хочу, чтобы ты рисковал, не лезь больше в драку, — карие глаза смотрели, не моргая, словно гипнотически. — Я постараюсь, — Женя сдался, совсем позабыв о неслучившемся поцелуе. Его всего лишь хотят защитить. Это было в новинку. Раньше Стаса часто нужно было оберегать, применяя в ход кулаки, и никого не волновало, что после драки он не может играть на гитаре пару недель, пока не заживут ссадины. Но Кир внимательный друг. А может, просто эгоистичный, ведь кто кроме него сможет ему аккомпанировать? — Пообещай. Ты должен ценить свои руки. Женя дал обещание, и на этом разговор был окончен. Оказалось, Кир абсолютно неискушённый в плане любви, чистый и невинный, словно ангел. Возможно, нечто грязное и греховное его даже не интересовало. Поэтому же он не увидел ничего зазорного в том, чтобы целовать руку другого парня? И всё-таки этот момент не давал покоя гитаристу. Поэтому, когда они вышли из метро и привычным шагом направились к дому Кира, Женя осмелился спросить. — Ты действительно не понимаешь, почему я так отреагировал? — Возможно, тебе стало неприятно. Я понимаю. Больше не буду. Кир не показывал, что ему стало обидно по какой-то неведомой для него причине, лишь урылся носом в шарф. Но когда прозвучал следующий вопрос от друга, поднял голову, окидывая его таким взглядом, будто в первый раз видит. — Ты всё изучаешь по книжкам, потому что якобы сам не можешь ничего чувствовать. Но знаешь ли ты, кто такие геи? — Так вот что ты подумал, — усмехнулся Кир, пряча снова лицо в шарф. — Я знаю, кто это. В тот вечер Женя познакомился с сестрой одноклассника и старшим братом. Ника оказалась очень милой говорливой девчонкой, найти с ней общий язык было очень легко, а вот Дима — наглым болваном, который рассматривал его так, будто Женя здесь единственный дурак, не понимающий, с кем связался. Реплики, которые позволял себе старший брат в адрес младшего, тихо бесили гитариста, который сейчас мечтал лишь о том, чтобы вмазать ему да посильнее. Да что он может знать о нём? Благо, Диме это быстро наскучило, и он ушёл наверх заниматься. Кир не спешил уходить на второй этаж вслед за старшим братом, решил посмотреть, куда соблюденные нормы приличия могут занести. Опомнился лишь тогда, когда его мама упрашивала Женю остаться на ужин, ведь она приготовила так много, что семья из пятерых человек никак не управится. То ли дело шесть! Кир фыркнул от саркастичных мыслей в голове. Он хотел было уже вмешаться, но, смотря на одноклассника, передумал. Отчего-то Женя был счастлив в его семье. Он с удовольствием обсуждал какие-то мультики с сестрой, а у матери спрашивал рецепт таких вкусных куриных ножек. Постоянно улыбался, рассматривал многочисленные фигурки на полках и чувствовал себя почти дома. Это забытое ощущение накатило на него слишком сильно, оттого он не удивился, когда Кир потянул его за рукав, молча приказывая выйти. — Прости, я, наверное, засиделся, — Женя решил первым начать, чтобы не заставлять друга выпроваживать его домой насильно. Но Кир лишь отрицательно покачал головой. — У тебя проблемы в семье? — задаёт он единственный вопрос. На что ему Женя ухмыляется, но в глазах все равно невысказанная печаль. — Проблем нет, и семьи нет. Кир молчит, переваривая информацию. А Женя, воспользовавшись моментом, уже обувался в коридоре. Поспешно попрощавшись со всеми, выскакивает за дверь. На глазах отчего-то слёзы, впервые со смерти матери. Домой идти не хотелось совсем. Сейчас он ощущал себя самым одиноким человеком на свете, жалея себя. Впервые он завидовал, отчего на душе становилось ещё паршивее. С такими мрачными мыслями он не сразу заметил сообщение от одноклассника. Уже лёжа в постели, он заглянул в телефон, по привычке открывая плейлист. «Красивая песня. Нужно как-нибудь сыграть». Кир никогда прежде не писал первым. Но сейчас чувствовал, что должен был поддержать друга, чувствуя за собой необъяснимый шлейф вины. В таком отчаянном состоянии он прежде никогда его не видел. Женя не заметил, как уснул в наушниках с этой песней на повторе. Проснувшись, он заметил, что чувствует себя намного лучше. А в школе на своём месте рядом с Киром обнаружил какой-то контейнер с едой. — Моя мама передала тебе свой фирменный ягодный пирог. Она вчера обиделась, что ты так быстро ушёл и не попробовал. Женя догадался, что Кир отдавал сейчас ему свою порцию. Он ещё вчера слышал, что от этого пирога никогда лишнего кусочка не остаётся. А ещё был благодарен, что к нему не лезут в душу. Отчего-то в голове появилась глупая мысль: «Возможно, этот парень сможет стать моей семьёй».