Молчи о любви

Я не хочу уходить, думаю, что сделаю только хуже. Все, что я знаю, возвращает меня к нам. Я не хочу уходить, мы уже были здесь раньше. Куда бы я ни пошел, это всегда приводит меня к тебе. nctrn — i miss you, i'm sorry

(caver by Gracie Abrams)

Женя спустился с трапа самолёта и вдохнул родной и прохладный воздух. Его не было здесь всего полтора года, а так много изменилось в его жизни. Запахнув пальто и укутавшись в шарф, он бодрым шагом двинулся в сторону аэропорта. Дел было много: решить вопросы с наследством и долгами, но самое главное, переубедить очень гордого и упрямого парня, который даже не проводил его в путь и заблокировал все контакты для связи. Кирилл очень удивится, увидев его перед собой, и Женя даже не знал, как тот решит действовать дальше. Но забыть его в своей новой жизни не получилось от слова совсем. Да и он не старался, заранее зная о провале. Уезжать и оставлять его было больно, но необходимо так же, как резко сорвать пластырь. Тяжёлые мысли в голове не дали насладиться видом осеннего города из окна такси. А посмотреть было на что. На серые небоскрёбы, на спешащих толкающихся людей, на витрины одних и тех же магазинов, открывающихся с изрядной периодичностью. Любил ли Женя родной город? А свою страну? Он давно понял, что нет. Никогда он не был патриотом, всегда мечтал уехать из загнивающей родины. Что собственно и сделал, когда представился удобный случай, и помогла удача. Всё важное он забрал с собой на чужбину, но оставил здесь самое любимое и дорогое. Ведь никак не провезти через границу другого человека без его на то воли. Он ужасно боялся их скорой неотвратимой встречи, боялся увидеть холод любимых карих глаз, равнодушный вид, который он дарил всем остальным, кроме него. Конечно, даже тогда он бы не сдался и вновь добился бы его расположения, ведь он его родной человек и не переставал им быть. Пусть даже тот сейчас считает по-другому. Первым делом он приехал в пустую пыльную квартиру. Нужно было успокоить нервы и мысли прежде, чем заявляться к Кириллу с чемоданом за спиной, как бродячий пёс, вернувшийся к хозяину. Женя усмехнулся такому сравнению, но оно было точное. Уборка в старом доме заняла почти все его время на оставшийся день. Нехотя вспомнился красивый и опрятный особняк Кира, от которого веяло историей и семейными традициями за версту. В каждой комнате чувствовалось прошлое. Именно поэтому Жене всегда было не по себе там находиться, когда его одноклассник приглашал к себе, либо он сам нагло напрашивался к нему домой. Но в его комнате беспокойство почему-то уходило. На первый взгляд казалось, что она необустроенная и неуютная. Большая кровать, окно слева, напротив которого располагался письменный стол с мягким креслом и шкаф с одеждой. Такой антураж напоминал лишь о номере в гостинице, где было все самое необходимое. Ни постеров на стенах, ни фотографий на столе, даже ковра на полу не было. Такая обстановка настолько разнилась с красивым декором остальных комнат дома, что начинало складываться впечатление будто попадаешь в другой мир. Мир этого парня действительно был другим. Всё волшебство, вся красота были лишь в его голове, в его мыслях. Для него всегда было безразлично внешнее пышное убранство. Женя упал на старый диван, раскинув руки. Он ужасно устал. Перелёт был двенадцать часов, и у него никак не получалось поспать, несмотря на очень удобное кресло в бизнес-классе. «Сейчас бы Кира под бок, моментально уснул бы». Но Кирилла не было в его объятиях так давно, что, казалось, и не было никогда. Протерев сонные глаза, сам себе запретил думать пессимистично. Всё будет как раньше, он обязательно вернёт, что его по праву. Через их общего друга он примерно знает, как у того дела. Паша всегда был самым рассудительным из их замечательной школьной тройки друзей. Правда, стал он таким далеко не сразу. Он постоянно задирал Кирилла в школе и был одним из тех детей, которые обзывали его немым и делали всякие пакости. Сейчас он, конечно, этим не гордился и давно попросил у того прощения. Но если бы ему пришлось выбирать между ними двумя, он бы, не задумываясь, выбрал не Кирилла. Пришедшая смска: «Подготовь его, я уже близко!» подтвердила его сомнения насчёт их группы. Как это сделать, не ломая психику побитому жизнью парню, он пока не придумал. Влад после открытия занавеса тайны личности Кирилла был сам не свой. У него не было никакого желания играть дальше, будто затылком ощущая чужое присутствие. Он чувствовал себя лишь заменой, и это плохо сказывалось на его игре. Кирилл, уставший от личной драмы в жизни, сконцентрировался только на творчестве и музыке. Пары в университете он не бросил: хорошие отметки — единственное, что теперь радовало его родителей. Но ему все больше казалось, что ещё немного и он разорвётся ровно напополам. Денис, новенький менеджер в их коллективе, наверное, единственный, кто смотрел с энтузиазмом на их репетиции. Он со всей ответственностью отнёсся к своим обязанностям. Устанавливал лучшие условия для группы, заказывал им перекусить, иногда даже давал совет, какую песню лучше убрать, а какую, наоборот, оставить. Вообще, когда Паша ему позвонил и попросил помочь, он раздумывал недолго. Почти сразу согласился, когда узнал, что именно Кирилл вспомнил о его кандидатуре. Правда, он с ним так и не заговорил, но Дэн не сдавался. Узнав от Влада, какой кофе он пьёт, тот встречал его у метро. Эстафета передалась, и Кирилл с трудом сдерживал рвущееся наружу недовольство. Почему они не могут оставить его в покое? Что они все хотят от него? Почему они находят его таким интересным? Ведь он делает все, чтобы отпугнуть нормальных людей от себя. Только что оставалось делать с другими, странными и ненормальными? Но так уж совпало, что жили они очень близко от одной станции и постоянно стали пересекаться в одно и то же время. Кирилла это сначала напрягало. Уж очень это все напоминало какую-то сцену из его уже прошлой жизни. Что же Дениса привлекло в этом странном угрюмом парне? Тот и сам не ответит. Но по какой-то неведомой причине, чисто инстинктивно, он чувствовал, что он должен быть рядом с ним. Пусть и недолго, пусть мимолетно и бессмысленно. И все же надеется вновь испытать те эмоции, которые захватили его, когда он в первый раз услышал его пение. — Парни, а вам не кажется, что нам нужен новый гитарист? — Паша сидел за ударными и негромко, даже осторожно бросил свою идею, будто предупреждающий выстрел в воздух. — Ну, всё! Я не могу больше молчать! Вы хотите меня под шумок убрать, верно? Конечно, я ж какая-то замена какого-то невероятно крутого парня! Только вот где он, а? Нет его, а может, и не было вовсе! Может, вам все причудилось? — Влад от волнения начинал переходить на повышенный тон. — Заткнись, — Кирилл сказал это абсолютно спокойно и даже вяло. Казалось, его совсем не задели слова гитариста о том, что его прошлая любовь будто причудилась. Порой у него самого были похожие мысли, и только здравый рассудок напоминал ему о реальности происходящего. — А знаете, что? Хотите, чтобы я свалил? Чтобы мое место занял какой-то левый придурок? Хер вам, понятно? Оно моё! Гитарист все ещё кричал что-то о том, что не сдастся. Все уже давно поняли, что у него явные проблемы с управлением гневом и другими негативными эмоциями. Тогда Паша начал отстукивать ритм на ударных, чтобы таким образом «перекричать» Влада. Это помогло, тому захотелось подыграть, схватился за гитару и стал выплескивать свой гнев на ней, хотя скорее на музыке, что создавал с помощью неё. Дэн смотрел на это сумасшествие и улыбался. — А с вами весело, — сказал он куда-то в пространство. И, несмотря на громкую музыку, Кирилл услышал его. Ему срочно понадобилось куда-нибудь отойти, пусть эти двое бесятся сами, без него. Незаметно для всех он вышел постоять на крыльце. Если бы он курил, непременно стоял бы сейчас с сигаретой, чтобы не привлекать лишнее внимание. Но ему на общественное мнение плевать было ещё с пелёнок, поэтому пусть думают, что хотят. Поздняя осень скоро должна смениться снежной зимой. Но снег пока и не думает выпадать. Запахнув куртку, теплее не становится. Отрезвляющий мороз и ветер холодит мысли, но не остужает сердце. Ну вот зачем Паша напомнил? Зачем растрепал все гитаристу, зная какой у него бешеный воспламеняющийся характер? Кирилл не сразу заметил подъехавшую иномарку, стекло которой немного опустилось, так и не раскрыв лица наблюдателя. Сердце за долгое время пустилось в пляс. Это не может быть он! Парень так и смотрел на эту машину, пока она немного постояв на месте перед входом не скрылась, громко визжа тормозами. Окончательно замёрзнув, Кир вернулся в помещение, искренне надеясь, что обстановка стала более спокойной. Влад сидел с понурой головой и лениво перебирал пальцами струны. А когда он увидел подошедшего к нему солиста, стал извиняться за свое грубое поведение и даже стал хвалить идею Паши взять ещё одного гитариста, когда тот его убедил, что никто не хочет от него избавляться. На самом деле, Кир понимал, что без бэк-вокала и второй гитары они во многом проигрывают другим группам, у которых состав был полным. Но его практически начинало лихорадить от мысли, что снова придётся терпеть все эти кастинги и пустые разговоры, кто из претендентов достаточно хорош. — Я знаю, Кир, ты не любишь новые знакомства, поэтому есть уже проверенная кандидатура, — Паша робко улыбнулся, будто извиняясь за что-то неведомое для него. Кирилл нахмурился. В воздухе почувствовался ветер перемен, который никак нельзя было поймать. Открылась дверь, и показался очень знакомый сердцу силуэт. — Соскучились по мне? — голос выдавал радость и небывалое веселье их обладателя. Паша был ближе всего к открывшейся двери, поэтому первый заграбастал Женю в свои объятия. Они пожимали друг другу руки, смеялись и били друг друга по плечам. Влад крутил головой в сторону двух друзей и Кирилла, будто следя за невидимым мячом, который оказался сначала на одной половине поля, потом на другой. Но эта игра не была футболом, а если и была, то вместо мяча было определённо сердце Кирилла, которое стучало так быстро, что его удары чётко слышались в районе ушей. Кирилл в невиданном до этого шоке стал отходить назад, не веря в происходящее. Зачем он приехал? Зачем снова заставляет чувствовать себя живым, чтобы потом оставить? Женя почувствовал немигающий удивлённый взгляд в его сторону и посмотрел в ответ. Зелёные глаза прожигали карие, давали ответ на неозвученные вопросы. «Я же обещал» — звучало в голове Кирилла так явно, что он дернулся. И эта реакция запустила другие забытые в теле. Хотелось подбежать к нему, обнять и больше никогда от себя не отпускать. Увязаться за ним невидимой тенью, следующей по пятам, вдыхать его запах, желая напиться свежестью и мускусом его тела. Но чёрная дыра вместо сердца не давала это сделать. Он разочаровался, а Женя сделал выбор. Их пути разошлись, и они должны были научиться жить друг без друга. И если не получилось у одного, не значит, что не получилось у другого. Сейчас он ничего не знает о нем. Совершенно чужой человек, который будто надел маску когда-то родного и любимого. Но это все равно не он. Время не останавливалось, а значит, ничего не будет как раньше. За окном полил дождь, но даже ему не в силах смыть ту горечь и в то же время радость этой встречи. Они оба помнят, что было. Не понимают, что происходит сейчас. А гадать, что будет дальше, нет никакого смысла. Тучи все больше затягивают небо, омрачая пустынную улицу, деревья своими ветками все ниже наклоняются к земле. Казалось, сама природа оплакивает то счастливое прошлое, что у них было когда-то. Но на дворе — лишь осень.

***

— Надеюсь, хотя бы в этой школе ты обойдешься без конфликтов? — отец стоял на проходе в коридоре и мешал юноше выйти из дома. — Я постараюсь, — подросток ответил ему в таком же тоне, что больше злило, а не успокаивало родителя. — Женя, я больше не буду тебя вытаскивать из передряг, так и знай. Это была последняя капля! — Мне от тебя вообще ничего не надо! Мозги и сердце ты видимо в игровых автоматах заложил, а как вернуть не знаешь. Что, не фартит больше? — Да как ты смеешь, щенок! — тот подошел ближе, прижал к стене. Дыхание было несвежим, как у любого постоянно пьющего человека. Женя зажмурился и прикусил язык. Пришлось побороть желание сбросить его руку, приказал себе терпеть. Он и так уже опаздывает в свой первый день в школе, а если начнет с ним огрызаться, тот вообще его из дома не отпустит. Вообще, молчать не в его правилах, но иногда стратегически приходилось. В последнее время он очень злился на отца, который не выходил из запоя неделями. А ведь раньше он был не таким. Уважаемый бизнесмен, примерный семьянин, именно таким его видели окружающие. Но все изменилось после смерти его жены, матери маленького двенадцатилетнего сына. Смертельная болезнь неожиданно пришла в эту семью. Но ни проданный бизнес, ни одолженная сумма денег у друзей не смогла сберечь жизнь любимой женщины. Похороны были пышные, в отличие от дальнейшей жизни, что вели отец с ребенком. Что-то надломилось в мужчине, который потерял, казалось, ориентир в жизни. Стал много пить, пропадать ночами в казино. Влиятельные знакомые еще остались в его жизни, но почти сразу поняли, что долг их обедневший друг вряд ли отдаст, попросту сливая весь бюджет в покер или в рулетку. Иногда в нем просыпались отцовские чувства и какая-никакая ответственность за чужую жизнь. Находил работу, покупал необходимые вещи сыну, но вот исполнилось ровно пять лет со смерти его матери, а отец снова взялся за старое. Женя спрятал все семейные фото, оставил лишь одно, где мать еще была с ними, улыбалась, обнимала мужа и трепала сына по голове. Мальчик на фото смеялся, весь перепачканный мороженым, но не менее счастливый. Каким образом отец нашел его тайник, тот не знал. Только тем вечером, придя из школы, сын увидел снова бутылку на столе, нехитрую закуску и одну фотографию. Хотя, скорее то, что от нее осталось. На блюдце — лишь обгоревший пластик и пепел. Память о светлых днях сгорела, оставляя после себя пустоту. Нет, он давно смирился и жил дальше, радовался каждому новому дню, как и поручила ему мать перед смертью. Кое-что она сказала и мужу, дала наставление заботиться об их сыне. Женщина месяцами готовила своих мужчин к худшему, догадывалась, что ее рак неизлечим на последней стадии. Но папа Жени был безутешен, и лишь спиртное и азартные игры помогали ему забыться. — Я тебя обеспечиваю! Я даю тебе денег на твои безделушки! Забыл, кто тебе купил гитару? Кто оплачивал твою музыкальную школу? — Это было шесть лет назад, и то именно мама убедила тебя купить мне гитару. Она единственная меня поддерживала. А что делал ты? Отец возмутился такой открытой агрессии, и хотел было ударить подростка по щеке, но в последний момент, увидев испуганное лицо и зажмуренные глаза, стукнул кулаком по стене, где рядом находилась голова сына. Женя инстинктивно открыл глаза от шума, прозвучавшего возле уха. — Пусти! Я опоздаю в школу! — не выдержал парень такого давления. Легонько пихнув отца, чтобы тот отошел подальше и дал возможность пройти, ухватил куртку с рюкзаком и быстро вышел в подъезд. Лишь на улице выдохнул, успокаивая сердце и выравнивая пульс. Осень понемногу захватывала себе территорию, окрашивая листья в яркие цвета, а лето долго прощалось, не отпуская солнце с небосклона. Зажмурившись от ярких лучей, Женя чуть ли не бегом пустился по заявленному адресу. Менять школу в октябре, почти в начале учебного года, да и на последнем году обучения, казалось плохой идеей. Свой выпускной хотелось встретить с людьми, которых ты уже давно знаешь, дружишь чуть ли не с пеленок, а не с незнакомцами, которые так и не смогли принять тебя в свой коллектив. Но другого выбора не было. Здание новой школы ничем не отличалось от его предыдущей. Были лишь новые незначительные детали, которые отличали ее от других. Красный забор вместо зеленого, клумбы анютиных глазок вместо молодых яблонь. Только для него не было абсолютно никакой разницы, где он проведёт следующий год своей жизни. Первый урок он все же пропустил, отсидев все это время в кабинете директора и получая наставления о поведении. Драка в его предыдущей школе стала пусковым крючком в дальнейшей судьбе, на которую никто не хотел закрывать глаза, как и разбираться, кто прав, кто виноват. Но унывать в планы не входило. Он привык выходить победителем из любой передряги. Директриса, тучная женщина в белой блузке, сидела за своим большим столом и в последний раз окинула взором нового ученика её школы. — Та драка уже занесена в твоё личное дело, не добавляй ещё одну. Иначе она может стать последней для тебя и твоего светлого будущего. Помни, что ты принят в эту престижную школу, благодаря связям своего отца и тех денег, что он пожертвовал в наш фонд. — Да-да, я все понял, — улыбнулся тот своей самой яркой улыбкой. К счастью, для них обоих прозвенел звонок на перемену. Его новый классный руководитель, что просидел весь разговор очень тихо, не сказав ни слова, поднялся, жестом указывая на дверь. — Вперёд, Евгений, — подросток ненавидел свое полное имя, — я покажу тебе твоих новых друзей. В глубине души парень хотел фыркнуть и сказать, что на самом деле тот думает, но в ответ сказал лишь другое, что окружающие хотят услышать: — Отлично, — снова улыбнулся подросток, — жду не дождусь! И никто из взрослых не заметил фальши в его голосе. Директор уже была занята каким-то другим делом, не провожая того даже взглядом, а мужчина назвавшийся классным руководителем, шёл впереди по коридору, по пути здороваясь с некоторыми учениками. Поднявшись на второй этаж и завернув за угол налево, учитель открыл дверь, приглашая Женю следовать за ним. Это был кабинет истории, на стенах были портреты учёных, в шкафах виднелись тубы с картами и много-много учебников и дополнительной литературы. — Внимание, класс! — хлопнул в ладоши классный руководитель, привлекая внимание. Женя почувствовал, как двадцать пар глаз посмотрели в его сторону в одночасье. Девчонки, разбившиеся на группы, оценивали его внешне и начинали шептаться, парни, посмотрев в его сторону, теряли всякий интерес и возвращались к собственному разговору о спорте или фильмах. А некоторые не подняли даже головы, будто бы прибитой к парте от недостатка сна. — В нашем классе пополнение. Так что знакомьтесь, это Евгений. Фраза вышла комичной, ведь такую фразу говорят, когда в семье рождается новый член семьи. Но семнадцатилетний парень ни капли не был похож на маленького ребёнка. Даже его высокий рост говорил о том, что юноша очень давно вырос. Подросток даже не обиделся, когда некоторые ребята стали посмеиваться. Он бы и сам вместе с ними посмеялся. Хотя, что ему мешает? И он засмеялся громче всех. Обстановка сразу стала легче. Начался второй урок. Математика всегда давалась ему легко благодаря аналитическому складу ума, и учитель, решив проверить уровень, вызвал нового ученика решить задачу. Не сказать, что он справился с ней просто, но через пять минут решение уже было написано на зелёной доске. Сев на место, а он выбрал последнюю одинокую парту в центре ряда, решил перенести эту задачу в свою тетрадь. Это был хороший пример применения одной теоремы, и он не хотел его потерять. Когда его внимание рассеивалось от предмета, он позволял себе рассмотреть своих новых одноклассников. Девчонки или же парни, все были ухоженные и следили за своим внешним видом. Впрочем, в семнадцать лет ребёнок превращается почти уже во взрослого человека, умеющего себя преподнести и выразить. А может, чуточку помог в этом статус богатой частной школы. Почему он оказался именно здесь, Женя, по крайней мере, догадывался. Государственные школы, узнав о драке и последствиях, что она принесла его жертве, наотрез отказывались зачислить такого ученика. Но вот откуда у отца остались деньги заплатить взятку администрации этой частной школы, думать он не хотел. Любой расклад был не утешительным. Он либо их одолжил, либо выиграл в казино. Другого варианта не было. О честном заработке мужчина давно забыл. Сорок пять минут прошли как-то быстро, особенно когда глубоко погружаешься в собственные мысли. Некоторые одноклассники быстро стали уходить из класса, спеша в столовую. Другие остались сидеть за партой, лишь меняя один учебник на другой, готовясь к следующему уроку. Самые смелые и общительные подошли к Жене познакомиться. Это были и девчонки, которые хотели выразить некую симпатию и готовность помочь, и парни, которые стали уговаривать его присоединиться в секцию футбола. Если с девчонками ещё можно было пофлиртовать, то парням с их футболом вежливо отказывал. — Я не настолько одарённый, чтобы бить ногой по мячу, — смеялся Женя. И только некоторые улавливали его сарказм. — Если ты не в курсе, то в этой школе обязательно каждому ученику нужно ходить в секцию или кружок, — сказал с важным видом его одноклассник, поправляя свои очки. — Да? — удивился Женя. — А сам ты куда ходишь? На футбол что ли? Одноклассник покраснел, и поспешил сесть за своё место. Но Женя единственный, кто не понял такой реакции, все остальные остались непоколебимы. Наконец кто-то произнес: — Да какой из него футболист? Он ходит на кружок кройки и шитья вместе с нашими девчонками, — все засмеялись, поддерживая злорадный тон этого заносчивого паршивца. — Так что, Женя, секция футбола самая нормальная, что есть в этой школе. Это я тебе говорю как капитан футбольной команды. — А бокса нет? Как-то не хочется мячи пинать, — заулыбался парень. Он бы сказал совсем другое слово, но добродушный вид необходимо поддерживать. — Был когда-то, но тренер нашёл работу получше, — он сказал это с такой обидой в голосе, что весь подтекст был будто на ладони. — Ещё есть музыкальная секция, — сказала тихо одноклассница сбоку, — но туда очень сложно попасть. — О, секция музыки, — расхохотались друзья капитана команды. — Не советуем, — отсмеявшись, сказали парни. — Почему? — Женя искренне не понимал в чем дело. — Заниматься музыкой тоже зазорно, по-вашему? — он уже не смог скрыть недовольство в своём голосе от поведения последних. — Нет, музыка прекрасна и всё такое. Зазорно быть в одной секции с Немым. — У нас в классе есть немой? — смущаясь и чуть шёпотом, спросил новенький. — Ну как тебе сказать? Нормально разговаривать он точно не научился, — и снова засмеялись парни от шутки своего капитана. — Снова издеваетесь? — Руки непроизвольно сжимались. Нехотя снова вспоминалась та сцена, когда он свою ненависть вымещал на чужом паршивом лице. — Нет, ты что! — фальшиво воскликнул капитан. — Немой у нас как талисман, как диковинная зверушка. — Вам должно быть стыдно смеяться над инвалидами, — Женя с трудом себя сдерживал. В уме он уже сломал ему пару пальцев. — О, у нас тут защитник нашёлся? Интересно! А что ты сделаешь, если я немного поиграю с ним? С этими словами он подошёл к парню, который положил свою голову на парту и не обращал абсолютно никакого внимания на происходящее вокруг, в том числе на их громкую словесную перепалку. Он обернулся удостовериться, смотрит ли новенький на него. Да, он смотрел, с огнём в глазах, в любую секунду готового кинуться на обидчика, чтобы защитить незнакомого человека. — Просыпайся, красавица, — он взлохматил волосы Немого, чтобы привлечь к себе внимание. Тот оторвал голову от парты и заспанными карими глазами осмотрел одноклассников. К слову, они абсолютно ничего не выражали. Ни удивления, ни раздражения, ни злости, что его побеспокоили. Тогда одноклассник прибег к другому методу: взяв его тетрадь с готовым домашним заданием, которая лежала на уголке парты, стал медленно рвать её ровно посередине. — Стой! — возмущение Жени было проигнорировано. Тетрадь разорвана, но он не останавливался, продолжая её рвать на более мелкие кусочки на глазах Немого. Но он лишь снова положил голову на парту, собираясь уснуть заново. Обидчик цыкнул: снова у него не получилось вывести его на эмоции. Тогда он взялся за спинку стула и резко вытащил его, что тот чуть не упал. Но парень не проронил ни звука, абсолютно спокойно просто пересел на другой, рядом стоящий стул. Одноклассников, что смотрели на это, разрывал хохот, этого заносчивого ублюдка почему-то все поддерживали. Конечно, кроме новенького, который всегда защищал слабых и тех, кто не может постоять за себя. — У кого-нибудь есть ножницы? Хочу подправить ему причёску! Некоторые стали сомневаться, говорить, что это слишком. И Женя был в их числе. Он хотел было уже подняться и преподать ему пару хороших манер, абсолютно забыв о своем шатком положении здесь. Но в проёме двери показался учитель. Все быстро расселись по своим местам. — Паша! А ты тут что делаешь? Забыл, что уже как год не учишься в этом классе? А ну, быстро, на урок. Паша шепнул Немому, что с ним ещё не закончил, и тому очень повезло. Но снова не получив абсолютно никакой реакции, недовольно вздохнул и отошел от него на приличное расстояние. — Простите, просто заходил в гости, у нас скоро важный матч. Давал последние распоряжения. Я же капитан команды, — произнёс он это с важным видом и вышел за дверь. Все с облегчением выдохнули. Начался урок литературы. Учительница заняла свое место, проверила отсутствующих. — Вашим домашним заданием было выучить наизусть стихотворение. Пять минут даю вам повторить, потом начну вызывать по списку. Конечно, кроме нашего новенького. Женя, правильно? Ученик встал, ведь неправильно когда учитель обращается к нему, а он сидит на месте. Впрочем, ответ ей не понадобился. Она, махнув рукой, указала сесть ему обратно. — Пока я буду проверять домашнее задание остальных, законспектируй пока что статью в учебнике. Женя не стал терять время и принялся читать то, что ему придётся писать. Но из головы все не выходила недавняя ситуация. Взгляд снова и снова возвращался к тому парню, который так и не поднял головы. Если он действительно немой, то такое домашнее задание его не касается. И все же его равнодушный вид обескураживал, Женя никак не мог сложить в голове этих два факта. Какой бы ни был недуг, эмоции в человеке никак не заблокирует. Или, может, он настолько привык к такому отношению? «Бедный парень, больше не позволю этому Паше так издеваться над ним!» — думал Женя, пока читал страницу в учебнике уже который раз. Но суть прочитанного постоянно ускользала от него, отчего приходилось перечитывать снова и снова. Сидел Кирилл, кстати, тоже один только на первом ряду за четвёртой партой, пятая пустовала. С его места было очень удобно за ним наблюдать. Одноклассники начали по очереди выходить и рассказывать стихотворение. Все в основном читали одинаково. Некоторые девочки фальшивили, старались выделиться своей манерой прочтения, выделяли интонацией совсем не те моменты, что было необходимо. К слову, Женя ещё на прошлом уроке заметил, что учитель вызывают учеников исключительно лишь по именам и никогда по фамилиям. Вот и сейчас происходит то же самое. — Кирилл, — сказала осторожно учительница по литературе. — Твоя очередь. Женщина чуть откинулась спиной на высокий стул и чуть прикрыла глаза, будто готовилась получить небывалое наслаждение, как после прослушивания хорошей песни или любования картиной. Женя хотел было встать и начать возмущаться. Но парень, которого назвали все Немым, встал со своего места и вышел в центр класса возле доски. Некоторые в классе также почти затаили дыхание, предвкушая нечто прекрасное. Кирилл будто преобразился, в глазах вспыхнул интерес, лицо его стало более живым, более привлекательным, хотя внешние данные были типичные. Карие глаза, прямой нос, темно-русые волосы и губы, которые читали тот же самый текст, что читался много раз до этого и успел надоесть, но смысл воспринимался намного лучше. Он делал паузы, где это было необходимо, повышал или снижал свою тональность в голосе. Да и сам голос был очень мелодичным, Кирилл умело его контролировал. Когда послышалась последняя строчка, в классе была звонкая тишина, и лишь потом послышались аплодисменты. Женя и вовсе забыл о конспектировании статьи. Но что действительно его удивило, как тот поклонился, что выдало его как истинного артиста. Но как закончилось его выступление, а иначе и назвать его было нельзя, Кирилла снова одолела скука, и на лицо вернулось привычное равнодушное выражение. Кажется, этот учебный год будет не настолько плохим, как он думал вначале.