Молчи о любви

Горы по колено тем, кто держит шаг. И никаких потерь, просто наступает время — Время разложить эту жизнь по местам. Макс Корж — Горы по колено

Молчание в студии явно затягивалось. Все смотрели на двух молодых людей, которые пожирали друг друга взглядом. Женя надеялся, что тот не выдержит и первым нарушит тишину, но Кирилл даже и не думал сдаваться. Он стоял неподвижно и лишь смотрел на призрака прошлого. Небольшая ярость в карих глазах выдавала в нём человека, а не бездушного робота. Он хотел закричать и даже ударить его так сильно, чтобы ещё неделю болела рука, напоминая о том, что всё происходящее сейчас не является сном или наваждением. Но он смотрел в эти зелёные любимые глаза и ничего не предпринимал. Он знал, что любая реакция выдаст его. Ведь Женя давно научился читать его как открытую книгу. Паша смотрел на своих двух друзей с сожалением. Примирить этих тянущихся друг к другу людей, но не принимающих никаких попыток, казалось непосильной задачей. В первую очередь нужно было разрядить обстановку. Но что сказать, чтобы не навредить ещё больше? — Так ты и есть тот гитарист, который основал группу? — наконец прервал тишину Влад. Помощь пришла откуда не ждали. Барабанщик мысленно поблагодарил этого нетерпеливого, иногда ничего не понимающего болтуна. Женя интуитивно поднял глаза на человека, который к нему обращается, и, наконец, эта связь на время была потеряна. Сейчас этим двоим стоит передохнуть, ведь один не отступится, а второй будет держать оборону до последнего. — Вообще, мы основали эту группу все втроём. Просто Паша не такая публичная личность. Не то, что раньше, — он посмотрел на него и усмехнулся. Барабанщик на эти слова лишь фыркнул. Были же времена в школе, когда он был самым популярным парнем, пока эти двое не появились на горизонте и не засияли так ярко, что даже он попал под раздачу. Тогда что-то переменилось в нём, но это уже совсем другая история. Кирилл смотрел, как Женя жмёт руку Владу, потом Денису, и его не покидало ощущение, что снова вся его жизнь будет верх тормашками. Ведь только все устаканилось, и зачем нужно было возвращаться? Маленькая надежда, что здесь он из-за него, ещё теплилась в его душе. Но возникшая пропасть между ними не давала этой частичке света пронзить полностью чёрное сердце. — Мне кажется, им нужно поговорить, — прервал новое знакомство их менеджер. Солист, который все также тихо стоял в самой отдаленной части помещения, понял, что речь про их с Женей отношения, отвернулся и подошёл к окну. Он не хотел ничего говорить. Надеясь, что они поймут его реакцию и уйдут, Кирилл рассматривал капельки на оконном стекле. Сейчас он хотел остаться один как никогда прежде. Любое слово, сказанное ему сейчас, прозвучало бы неуместно. Хлопнула дверь. Его действительно оставили одного. Однако знакомая тишина выдавала ему чужое присутствие. Ушли все, кроме него. Женя и сам не знал, почему остался. Всё его нутро кричало, что ещё не время выяснять отношения. Но просто так уйти, видя, как его половинка души страдает в одиночестве, он не мог. Никогда не мог. Он догадывался, какая путаница творится в его голове, поэтому хотелось поддержать, дать хоть какой-то знак, что всё в порядке. Кирилл напряжённо смотрел на улицу, разглядывая зонтики, которые как будто плыли по этой серой обыденности. Он ощущал его всем своим существом, но приказал себе не оборачиваться и не смотреть, не тешить себя надеждами. Этот человек бросил его здесь и уехал за лучшей жизнью. Так почему он сейчас стоит за его спиной и грустно вздыхает? Это последствия его выбора, так пусть примет их с гордостью и уйдёт, оставив его в покое. Но Женя, несмотря на затянувшуюся паузу, не уходит. Немного приблизившись, боясь потревожить его личное пространство, он тоже смотрит в окно. Дождь и не думает останавливаться, как и их обрывки прошлого, которые они непроизвольно вспоминают. И их охватывает такое родное необъятное чувство, не выдержав которое, Кирилл судорожно выдыхает, а Женя молча сглатывает. Им не по себе стоять вот так далеко, хотя между ними нет и двух метров. «Что же нам делать?» — вопрос будто в воздухе застыл, крича об их безвыходном положении. Но Женя никогда не сдавался. И раз слова были запретны, он знал, что поможет наверняка. Отойдя от окна, он устроился сзади с гитарой, перебирая струны, будто прося разрешение у невидимого владельца воспользоваться его инструментом. Кирилл вздрогнул, когда послышалась та самая песня. Конечно, он ожидал, что он додумается донести до него что-то через музыку. Но выбор песни действительно удивил. Гнетущая и грустная атмосфера испарилась бесследно с первыми аккордами. И будь он проклят, если соврёт сам себе, как он действительно обожал его манеру исполнения. Кирилл за эти годы одиночества и забыл, каково это чувствовать его реальную поддержку, видеть его непоколебимую веру в лучшее, его силу преодолевать препятствия на своём пути. — Вот так вот, ребята. А что вы думали? В сказку попали? Нет. Такая жизнь. Всё меняется, всё продолжается. Последние авторские слова этой песни. Последние аккорды, которые заставили вспомнить о чём-то чистом и светлом. О том, что ещё остались силы взять свою жизнь под контроль, не сдаваться и идти вперёд, что бы ни случилось. Главный урок его жизни, который, казалось, он усвоил. И тут же забыл, когда источник его сил испарился без следа. Но вот он снова здесь. Материальный и настоящий, заставил почувствовать себя счастливым одной лишь песней. Заставил вспомнить, каково это быть рядом с ним. Умиротворенно, нерушимо, страстно и сладко. Так может не надо противиться? Может надо снова пустить в свою жизнь и не мучиться? Кирилл улыбнулся, особенно грустно, понимая безнадёжность своего положения. Он всегда проигрывал ему, сдавал позиции под его напором, под его чистым изумрудным взглядом. Женя всегда знал, чего хочет и неоспоримо шёл к этому так, будто ему горы по колено. Гитарист после такого эмоционального исполнения свесил устало голову. Он отдал последние силы достучаться до него, но даже если не получилось, он никогда не прекратил бы пытаться снова. Он отложил чужую гитару в сторону и кинул последний взгляд на Кирилла, который все так же стоял у окна. Как бы он хотел хоть мимолетно прикоснуться к нему, снова почувствовать запах его такого родного тела. Каждый день на чужбине он грезил об этом моменте, когда наконец все стены недоверия и обиды падут. Но он вышел из помещения, осторожно прикрыв за собой дверь, будто боясь испортить тишину после исполнения песни, так и не увидев ту самую улыбку, которая предназначалась лишь ему. Как только дверь бесшумно закрылась, улыбка погасла, теряя источник своего появления на этом постоянно равнодушном лице. Ощущение пустоты стало давить на плечи все сильнее. Оставаться здесь одному больше не хотелось, поэтому быстро собрав свои вещи, Кир вышел из помещения, надёжно запирая его. Дождь, как ни странно, идти перестал, лишь иногда от слабого ветра с деревьев падали капли на лицо и волосы парня. Однако хмурое небо было все таким же. И хотя до вечера ещё далеко, улица постепенно погружалась в темноту. Кирилл, не разбирая дороги, просто шёл прямо, отчего его ноги немного намокли от луж, которых следовало бы избегать. Но погруженный в мысли он вовсе этого не замечал. Телефонный звонок вывел его из оцепенения, заставив найти источник шума и сбросить вызов. Говорить сейчас с Пашей не хотелось ещё больше. Он ещё тогда догадался о связи, которую так и не разорвал барабанщик группы с его бывшим парнем. Называть его так даже в уме про себя было нелепо и смешно. Но это было правдой. Собравшись с мыслями, он оглянулся, сразу выстраивая путь для себя, чтобы добраться домой. А в одном кафе неподалёку собралась компания друзей, которые стали невольными наблюдателями за кипевшими страстями. — А я тебе говорил, что он не поднимет трубку, — сказал Влад с ноткой победителя в голосе. — Может, они там того?.. — сказал Денис смущённо. — Помирились? — Ты ещё плохо знаешь Кира, — сказал с важным видом Паша. — Да-а-а, — понял безвыходную ситуацию гитарист. — Он очень упрямый. — Слушайте, а может, если появится конкурент у Жени, то тот сдастся? — барабанщик любил играть на нервах и чувствах других людей. — Сдастся кому? — переспросил Влад. — Победителю, конечно же, — хохотнул Паша. — Так нельзя! Это жестоко, — казалось, голос менеджера был их совестью на троих. — Так-так-так, — сказал Влад, оценивая Дэна, будто в первый раз увидел. — Я, кажется, уже знаю кандидатуру, кто будет бороться вместе с Женей. — Чего? — Денис не понял намёка, а когда понял, покраснел, отчаянно зажестикулировал, пытаясь доказать, что он вовсе не хочет привлекать внимание Кирилла к себе. — Нет-нет. Вы не поняли! Но два парня не слушали его и уже разрабатывали план. На самом деле менеджер хотел сблизиться с парнем, но не хотел перетягивать одеяло на себя. Ведь быть заменой кому-то— очень жестоко. Для этого человека ты никогда не будешь на первом месте. А раз так, то и незачем пытаться. Музыка в наушниках никак не могла полностью заглушить шум в вагоне метро, так же как и мысли, которые роились в его голове, словно пчелы, почуявшие манящий нектар прелестных цветов. Ещё немного, и у Кирилла началась бы мигрень, но поезд остановился, оповещая пассажиров о прибывшей станции. Но только дома в своей комнате, несмотря на получасовую прогулку на свежем воздухе, он смог выдохнуть накопившееся напряжение. В ней неспроста было всё так обыденно и без лишних изысков. Простая обстановка помогала Киру очистить разум от всего ненужного и тяготившего. Необходимо было сосредоточиться на репертуаре будущих концертов, ведь популярность их группы снизилась практически до нуля. Совпадение ли, что бывший участник хочет вернуться обратно именно сейчас? И что с ним случилось, если он идёт на такой отчаянный шаг? Мотнув головой, будто так можно вытрясти лишние мысли, Кир переключал одну песню за другой. Как ему забыться? И забывал ли он вообще? Он никогда не боялся выходить на сцену, но завтрашние репетиции вгоняли его в ужас. Как можно спокойно стоять с ним рядом и притворяться, что между ними ничего нет? Осталась ли хотя бы дружба? Нет, её сожрало более сильное глубокое чувство. И теперь под гнетом времени оно было недоступно, а на замену пришло нечто коробящее и отталкивающее. Тяжёлые мысли прервал неуверенный стук в дверь его комнаты. Мама, обеспокоенная его ранним приходом, решила проверить, всё ли в порядке с сыном. Когда открылась дверь, она не заметила ничего подозрительного. Тот как обычно в ленивой позе лежал на кровати и слушал музыку. Заметив мать, он достал один наушник и вопросительно поднял бровь. — Нет-нет, — успокоила она неизвестно от чего, — просто мне показалось, что тебя что-то тревожит. Но теперь я вижу, что все хорошо, — улыбнулась она. — Через час спускайся ужинать. Кирилл кивнул и перевернулся на бок. Мама так ничего и не поняла и оставила его в покое, хотя он был уверен, что его глаза сейчас горят так же, как тогда, полтора года назад. По этому живому блеску его ловили с поличным, после того как он тайком встречался с Женей. От нахлынувших воспоминаний стало неспокойно, в душе переворачивалось нечто необъяснимое, а Киру лишь оставалось переключить на более агрессивную музыку. Свою жизнь по местам он так и не расставил, а горы остались непреодолимыми. Он учится на нелюбимую профессию, а его музыкальная группа переживает не самые лучшие времена. А ведь сначала ему казалось, что все будет по-другому. Утром следующего дня Женя проснулся с хорошим настроением и желанием показать себя. Ведь эта была первая репетиция всей команды спустя такой долгий перерыв. Он, конечно, был не очень уверен во втором гитаристе, но не сомневался, что ради Кира вытерпит любую компанию. Насколько он помнил, в выходной день тот всегда приезжает пораньше. Поэтому, не теряя больше секунд на валяния в кровати, Женя незамедлительно стал собираться, чтобы успеть поговорить с ним. «Возвращаться к старым привычкам может быть очень приятно» — подумал он, стоя в очереди в кофейне. Он не забыл, какой кофе Кир любит, и хотел так же встретить его возле метро, как раньше. Но увидел он вовсе не того, кого ожидал. — Денис, правильно? — спросил Женя, подойдя к парню ближе. Он заметил его ещё на перекрёстке и не мог понять, что же он делает сейчас тут, да и ещё с таким же кофейным стаканчиком как у него. — Да, привет, Женя, — улыбнулся тоже, заметив кофе в его руках. Оба смотрят на эти стаканчики, и догадка, что они для другого вполне конкретного человека, осенила почти одновременно. Взгляд Жени переменился с дружелюбного на презрительный. Как этот Денис даже посмел подумать, что они с Киром… От этой мысли сердце сдавливало болью, ревность хотела пожрать его с потрохами, но тот сдержался и не дал ей выйти наружу. — Так ты, значит, тоже претендуешь на его внимание? — Женя первым нарушил эту тишину. Денису стало некомфортно под его испепеляющим ненавидящим взглядом. Хотел бы он, чтобы его тоже так ревновали. Но парень, что ему так нравился раньше, лишь пользовался им, когда ему вздумается. А потом бросил как старую надоедливую игрушку. Зачем ему снова пытать счастья? Разве он не разочаровался во всех этих амурных делах? Так и есть, только казалось, что Кирилл вовсе не такой и никогда не сделает ему больно. Он увидел его впервые, как все типичные фанаты, на концерте. Тогда он пел что-то о разбитом сердце и невозможности забыть какие-то приятные воспоминания. Его голос, его манера исполнения были такими живыми, что весь зал аплодировал ему, а некоторые особо впечатлительные плакали, смущённо стирая слезы. Денис поверил ему тогда, и даже показалось, что он нашёл свою родную душу. Того человека, кто поймёт его, расскажи он свою историю. Но внезапный приезд его бывшего парня уже начал рушить его надежды на сближение с Киром. В его глазах он видел, что тот ещё не отпустил свою любовь к этому молчаливому парню. И, казалось, вряд ли отпустит. Но он готов не отступать ради хоть маленького шанса на взаимность. — Да, — сказал новый менеджер. — Извини, а ты разве не его бывший парень, не думал, что ты будешь против. Денис видел, как наступил ему на больное место, видел в его глазах, как тот в смятении. Но Женя сделал сейчас то, чего от него совсем не ожидали. Менеджер был готов даже к драке, но он всего лишь засмеялся. Громко так, будто Дэн рассказал ему сейчас самую смешную шутку на свете. Его хохот прервался так же неожиданно, как и начался. — Ты ошибся, я никогда не был его бывшим парнем, — он приблизился к его лицу и с наслаждением смотрел, как эти глазки в страхе бегают по его лицу, в попытке найти блеф, и когда увидел, как тот сдаётся, прошептал ему: — Ведь мы не расставались. Денис на секунду пожалел, что вообще связался с этой компанией. И чего ему не сиделось дома? Но быстро взяв в себя руки, отошёл на приличное расстояние, будто бы говоря, что их отношения его не касаются. Женя понял этот момент по-другому: менеджер струсил и уступил ему. Чувство победы и надежды, что все наладится, незамедлительно взяло вверх. Впрочем, оно было недолгим. Участники группы заметили их солиста не сразу, почти тогда, когда он поравнялся с ними, ни с кем не заговорив. Он просто прошёл мимо, а в его руках уже был бумажный кофейный стаканчик. Два других кофе тотчас же полетели в мусорную корзину.

***

Ужин проходил, как всегда в этой семье, в тишине. Звук столовых приборов отстукивал свою мелодию, к которой прислушивался Кирилл, быстро отбросив ее из своей головы. Боковым зрением он улавливал непонятные ему вибрации, которые посылал отец матери. Брат, даже когда ел, не замечал ничего, кроме своего телефона, а маленькая сестра уже давно поужинала и сейчас смотрела мультики в зале. Отец прочищает горло, не отрывая глаз от матери. Наконец она сдаётся под таким напором и смотрит на Кира, заставляя взглянуть на неё. — Дорогой! Ты уже в одиннадцатом классе. Этот учебный год для тебя последний, пора бы уже задуматься о поступлении в университет. Ты для себя отмечал какие-то варианты? Кирилл отрицательно мотает головой. Ломтик картофеля так и остаётся на вилке нетронутым. Отложив столовый прибор, он смотрит в тарелку, боясь услышать их принятое решение. Ведь родители наверняка всё решили за него. Он не в обиде на них, оно и понятно, когда ты молчишь и не отстаиваешь своего мнения, выбор сделают за тебя. И он был вовсе не против такого порядка вещей. До недавнего времени. — Мы с отцом подумали и решили, что тебе лучше поступить в медицинский. Биология и химия у тебя очень хороши. Что скажешь, сынок? — Да что он скажет? — подал свой голос отец. — Не груби ему, — сказала строго мать. — Он же не глухой! — Ага, и слава богу, не слепой, — хохотнул старший братец, про присутствие которого все немного забыли. — Давайте подумаем, какие молчаливые профессии мы знаем? — сказал с важным видом отец. — Патологоанатомом! — осенило брата. — Видишь, дорогая, — обращается отец к своей жене. — Не одному мне такая мысль в голову пришла! — Да замолчите вы! Тут вообще-то решается его судьба, а вам лишь бы поглумиться. На самом деле Кирилл действительно не знал, какой выбрать путь дальше. У него хорошо получается всё, что бы он ни начал делать. Но в каждой профессии нужно много говорить, иначе тебя посчитают не совсем нормальным, адекватным человеком. «Может, родители правы? С моими навыками общения только с мертвецами общаться! Хотя, можно пойти другим путём, обратным!» — осенило его. — Я хочу петь! — Отец, не ожидавший такого ответа, подавился и громко закашлял. Мама почему-то тоже была не в восторге от этой мысли. — Сыночек, ты же знаешь, как я люблю тебя, да? Поверь, не нужно тебе это. Этот вид деятельности не прокормит тебя. Ты будешь стоять в переходе вместе с бомжами и петь грустные песни? Мой сын достоин лучшего. Скажи, отец? — Согласен. Певец — это не профессия. Хобби, ещё возможно. Пора бы тебе вообще заканчивать с этим. Впервые Кириллу было настолько обидно, что он поднялся со стола и вышел. Нетронутый ломтик картофеля на вилке так и остался лежать в надежде быть съеденным. У подростка тоже ещё была надежда, что родители изменят своё мнение. Если бы у них только получилось прийти на его последнее выступление, они тотчас бы передумали. Подростку, а он себя считал мечтательным и романтичным, пусть и глубоко в душе, хотелось бы верить, что это убедит взрослых людей заниматься тем, что он любит больше всего в своей жизни. Но недоеденный ломтик выкинули, а родители так и не найдут время. Прошло несколько дней, Кирилл не замечал никаких изменений в своей жизни так же, как он не видел чужие заинтересованные взгляды в свою сторону. На уроке он был внимательным и держал уровень успеваемости, на переменах дремал, положив голову на парту. После занятий он каждый день оставался почти до позднего вечера, репетируя в хоре новые песни в репертуаре группы. Только за последний год они занимали первые места на специальных конкурсах и мероприятиях, где собирались известные люди этого ремесла. В актовом зале постоянно можно было услышать музыку или поющие голоса после уроков. Хотя за ними и был закреплён определенный кабинет, всем, даже педагогам, было удобнее репетировать именно на сцене. Сидя вдали от всех в последнем ряду актового зала, Кирилл резко поднялся с твёрдым намерением найти Ольгу Викторовну. По громким голосам он понял, что она скрывается за кулисами, куда попасть можно было только выйдя из зала вовсе и открыв рядом маленькую неприметную дверь. Пройти туда через сцену Кирилл не имел привычки, боясь испортить кому-то выступление. Своего педагога именно сейчас он искал по личным соображениям. Репертуар старых эстрадных песен ему так ужасно надоел, что он решился высказать свои претензии руководителю их группы. Сам он слушал абсолютно другую музыку. Ничего удивительного, что он хочет петь нечто похожее: современное, модное, живое. Родители отняли у него выбор в профессии, и Кирилл чувствовал себя не в своей тарелке. Будто он мог что-то сделать, предотвратить, но даже не попытался. Чувство беспомощности и ущербности раздражало, и чем дальше в себя он закапывал эти рвущиеся чувства, тем хуже у него получалось сохранять молчание. Открыв дверь в маленькую каморку, ведущую к сцене, он так и не успел промолвить и слова. Ольга Викторовна заметив его сразу, приложила палец к губам, приказывая молчать, показывая пальцем на какого-то парня. Он сидел на высоком стуле, держа гитару и неловко улыбался. А на первых рядах уже расположилась комиссия по набору в их секцию. Кто сидел просто в зале, расстроенно покинули помещение, тихонько переговариваясь между собой. — Дорогие коллеги, — обращается директор школы, — мы здесь для того, чтобы зачислить нового ученика в музыкальную секцию. Давайте послушаем, какое выступление он для нас подготовил, а после решим достаточно ли его навыков. Хочу напомнить, что данное внеклассное объединение приносит нашей школе много призовых мест, и мы не можем принимать того, чьих умений будет недостаточно, чтобы держать наш высокий уровень и дальше. Женя от строгой фразы не стушевался, лишь крепко сжал гитару и упрямо смотрел на педагогов. Они не сломят его волю, этот парень точно знает, чего хочет. — Я вообще не готовил никакой номер. Но у меня есть парочка любимых песен. — Очень жаль, что вы так халатно относитесь к искусству. — Минуточку, — перебил ее ученик. — Я уважительно к нему отношусь. Не вам, не обладающей ни одним талантом, говорить мне такие вещи. Директриса, как смог разглядеть Кирилл через штору, закрывающей его от чужих глаз, побагровела и стала хватать воздух, как выброшенная на берег рыба. Её высокий нервный голос, сбившиеся дыхание и начинавшая набирать обороты лекция о плохом воспитании молодёжи только позабавили. Жене стыдно не стало, он считал, что постоять за себя — вполне нормальная практика для каждого человека, независимо от возраста. Комиссия в составе нескольких педагогов быстро ретировалась, громко хлопая дверью. На прощание были брошены лишь слова, что не видать таким грубиянам лучика света, что несет в себе искусство и музыка в частности. Гитаристу стало смешно, с ним как раз-таки музыка будет всегда. Ольга Викторовна, как только актовый зал опустел, будто пришла в себя и вышла вперёд. — Ну и зачем было все портить? Без их разрешения у тебя не получится выступать вместе с нами. — А может, мне оно и не нужно? Буду приходить сюда после уроков и аккомпанировать кому-нибудь или просто играть в свое удовольствие. Они не запретят мне находиться в школе после уроков. — Находиться может и не смогут запретить, но участвовать вместе с нами — вполне, — учительнице было жаль это юное дарование, но чем помочь ему она не представляла. — Ну и ладно, — громко буркнул подросток и был таков. Он уже хотел собирать свои вещи, как его снова окликнули. — Может, тогда споешь нам, что планировал для комиссии? Уж очень любопытно, — сказала Ольга Викторовна. Только сейчас Женя увидел чуть вдали от педагога того самого молчаливого парня. Впервые за это время разнервничался, ведь очень хотелось произвести впечатление на человека, с которым планируешь дальнейшее общение. Ну или молчание в их случае. Теперь для него слушателей стало двое, а это уже какая-никакая аудитория. Он снова присел на этот высокий стул, поправил гитару, пока учительница и его загадочный одноклассник спускались со сцены, уступая её в полные владения музыканту. Конечно, у него оставались вопросы, например, что забыл здесь Кирилл. Вряд ли он пришёл поддержать, ведь в последние дни даже не замечал ничьего присутствия. Ужасно хотелось поговорить с парнем, узнать, почему его душа грустит. Может, эти намерения и повлияли на выбор песни, которую он захотел исполнить сейчас, в частности для него тоже. Сейчас, он был уверен, нет более одинокого человека, чем его ровесник. — Ну и что вам сыграть? — пальцы уже перебирали незатейливую мелодию. — А? Нормально? Погнали! Естественно, он и не думал ждать их ответа, авторские слова этой песни хорошо ложились на нынешнюю обстановку. По крайней мере, это было просто прикольно. — Время без забот тихо опустилось за горизонт, а за ними новый снежный ком делами накрывает с головой… Кирилл раньше слышал эту песню, но такое исполнение ему понравилось даже больше, чем в оригинале. Навык игры на гитаре приятно удивил, Кирилла, который не слышал этот звук никогда в живую. Странно, но он уже представлял себя рядом с ним на одной сцене, исполняющего очень красивые жизненные песни, а не устаревшие шлягеры, где он не чувствует ровным счётом ничего. Он пока не знал даже его имени, но уже рассмотрел в однокласснике незаурядную личность. Может, он не всегда правильно воспринимает слова, но вот с музыкой у Кирилла совсем другие отношения. Если бы ауру человека можно было бы увидеть, то у Жени она непременно была бы желтой. Нет, даже не так. Солнечной, ослепительной, тёплой, уютной, надёжной. Его харизма поражала и одновременно располагала к себе. Его приятный уверенный голос при всем своём желании Кирилл никак не смог бы повторить, не фальшивя при этом. У этого человека была совсем другая энергетика, которая сшибала своей волной и силой, завоёвывая сердечки зрителей. У Кира была совсем другая история. Он приковывал к себе внимание голосом, глупо полагая, что сможет исполнить, всё что угодно. Эта песня была простой, не требующая особых навыков, но он непременно проиграл бы ему по манере исполнения. Песня закончилась не менее мотивированной речью, чем была в припеве, от которого каждый раз у Кира по спине бегали мурашки. Ольга Викторовна поднялась и даже подарила Жене аплодисменты. Немного запоздало присоединился и её ученик. — Хороший голос, и на гитаре играешь отлично, — подытожила педагог. — Только вот жаль, что всё-таки к нам в группу тебя не сможем записать. Наш директор очень долго хранит обиды, — развела руками она и направилась к выходу. Потом видимо что-то вспомнив, повернулась, обратившись к Кириллу: — Извини, а что ты хотел? Кирилл уже и сам забыл, зачем остался, а когда наконец вспомнил, то её и след простыл. В отличие от этих детей, у взрослой женщины действительно забот хватало выше крыши. Спустившись со сцены, Женя положил гитару в защитный футляр и совсем не ожидал обернуться и увидеть своего одноклассника, всё ещё стоящего истуканом. Он казался ему растерянным и даже разбитым. И эти эмоции на его лице были первыми, что он вызвал у него. Женя заставил его задуматься и переосмыслить собственную жизнь, будто угадав, что именно гложет парня. Только вот что делать дальше с этими знаниями, тот совсем не представлял. Среди этих высоких гор он чувствовал себя жалким насекомым, не способным ни на что повлиять. А теперь эта песня подарила ему надежду, всё равно, что крылья, с помощью которых возможно перелететь даже Эверест. Жаль только, что смелости всё ещё не хватало. Кирилл догадывался, как это, возможно, странно выглядит со стороны, потянулся за рюкзаком, который всё это время лежал в кресле, и думал уже уходить. Но голос одноклассника остановил его. — Постой, — сказал Женя. — Тебя ведь Кирилл зовут? Жене безумно хотелось с ним познакомиться, разговорить, а в дальнейших планах даже рассмешить. Было очень интересно рассматривать разные эмоции на его обманчиво равнодушном лице. Не каждый мог их разглядеть. Кирилл хлопнул ресницами пару раз и заторможено закивал головой. На самом деле он был очень удивлён, что одноклассник захотел с ним пообщаться. Он привык, что все, наоборот, сторонились его либо открыто издевались. В любом случае, к каждой реакции он был готов. Дружелюбие обезоружило его. — А меня Женя. Будем знакомы? — он чуть поднял руку для рукопожатия, но решив, что ещё больше напугает Кирилла, опустил быстро вниз. — Я так много раз слышал твой голос, как ты рассказываешь стихи или отвечаешь домашнее задание по английскому языку. Но так и не слышал, как ты поёшь, хотя все только про это и говорят. Если честно, я бы хотел, чтобы ты спел под мою гитару. Что скажешь? По-моему, у нас будет отличный дуэт! Только вот я не смог попасть к тебе в коллектив. Наверное, у вас там и так много ребят. Но, может, мы найдем, какое другое место для репетиций? Я ещё не очень хорошо изучил школу и не представляю, где нам можно расположиться, но я что-нибудь придумаю, вот увидишь! Обменяемся номерами? Будем всегда в курсе сборов. Кириллу ничего не оставалось, как протянуть свой мобильный, чтобы его чересчур активный одноклассник записал туда свой номер. Такое рвение его совсем не пугало, даже наоборот. В общении с ним он не чувствовал себя неполноценным, ведь ему совсем не нужно было говорить. Женя всё скажет за них двоих.