Let down.

      День был особенно тяжелым, но, в прочем, не сильно то и отличался от остальных. Он вновь слоняется по улицам, опущенный. Не чувствуя земли под собой, не чувствуя практически ничего. Но мысли! Мысли несутся со скоростью света, одна обгоняет другую, трудно уцепиться хотя бы за одну из них.       На улице темно. В такое время суток уже давно не гуляют даже собачники, потому он здесь совсем один, это радует. А может, всё же не помешала бы компания? Мыслей настолько много, что он будто бы идет в целой толпе народа, где все с разными мировоззрениями и жизненными целями. Как же трудно уживаться с самим собой, не правда ли?       Транспорт, железные пути, трамвайные линии.. Как же надоедает шум. Как же надоедают люди. Разочарованные в своей жизни пьяницы. Невозможно существовать в этом потоке, почему все вокруг так спокойны? Они смирились? Они привыкли? Да. Они не замечают. А он да. Он видит, слышит, поглощает слишком много, слишком много лишнего шума вокруг, почему все устроено именно так, как устроено? Будто бы он один во всем мире не способен подстроиться и привыкнуть. Будто бы он один слоняется по улицам ночью, стараясь прийти уже хоть к какому-либо умозаключению. Тишина отсутствует даже в черепной коробке. В гробу выспимся?       Гроб. Прельщает и притягивает его деревянная облицовка и мягкая обивка. Лежишь и не чувствуешь ничего. Не чувствуешь жизни! Ты даже не чувствуешь того, что не чувствуешь ничего. Разве не прекрасно? Одним днем он обретет свободу, отрастит крылья, станет навек спокойным. Зачем жить, зачем мы все живем? Разве есть в этом хоть малейший смысл? Все равно все будем там. Почему бы ему не отрастить крылья прямо сейчас? Что, собственно говоря, его останавливает?       А может, все эти мысли от дурного режима сна? От дурной погоды, от дурного образа жизни, от дурных обстоятельств? Что, если он в силах что-то поменять? Возможно, он сможет обрести крылья, освободившись от своей дурной депрессии? Но нет, нет, посмотрите, этот мир слишком шумен, но притом через чур пуст, как можно выйти из состояния вечного размышления обо всех его ужасах? А вдруг это возможно? Вдруг, спустя всего несколько лет, он сможет вновь гулять по этим улочкам в дневное время суток, улыбаться проходящим мимо людям, заводить знакомства и не накручивать себя? Ведь в детстве было легко. В детстве всё было именно так. Может, он в силах всё изменить? Вдруг, спустя всего несколько лет, он посмотрит на себя нынешнего и просто-напросто засмеется? Засмеется над своим бессилием и своим страхом.       Вихрь мыслей! Он не помнит, когда чувствовал себя настолько захлестнутым своим же сознанием. Хотя, может он всегда находится в нем, но просто не помнит. Вихрь съедает воспоминания. И, кажется, ничто не сможет помочь, протянуть руку помощи.       Он сам не заметил, как собственные ноги привели его на крышу высотки. Как он здесь оказался и по какой причине? Не столь важно. Главное - он здесь. Он на распутье.       Он подходит ближе к краю, вслушиваясь в шум ветра. Закрывает глаза. Стало тише. Тише в голове. От чего? Непонятно. Так манит высота и полет.. Может, именно он помогает очиститься от мыслей? Идея о гробе кажется все более и более реальной.       Он встает на самый край, забравшись на бортик. Раскинув руки в стороны, он дышит полной грудью, на миг чувствуя себе живее, чем обычно. Странно. Заманчиво. Он широко распахивает глаза, устремляя свой взгляд себе под ноги. Крылья… Крылья… Свобода. Перешагнув, он обретет покой, ведь так? А что, если нет? Что, если крылья можно обрести немного иными методами? А черт его знает.       Одна нога отрывается от поверхности, глаза закрыты вновь, остается лишь решиться...