Против ветра

— Пусти! Пусти, кому я сказал! Майки вывернулся из рук Рика и больно укусил его за запястье, когда тот попытался снова сгрести омегу в охапку. Рыкнув, Рик обошёл взбесившегося поганца с другой стороны и смог перехватить, когда тот попытался рвануть на танцпол. Брыкаясь, шипя как рассерженный гусь и явно намереваясь расцарапать Рику лицо, Майки продолжал вырываться, когда Рик нёс его к машине, запихивал в неё и закрывал дверь. Стоило Мерседесу тронуться, как омега принялся стаскивать с себя одежду, швыряясь ею в пытающегося сохранить остатки спокойствия Рика. Когда на панорамном зеркале повисли голубые стринги, Рик не выдержал и резко свернул на обочину, перебираясь на заднее сиденье. Хотелось задушить Майки, сжать его тонкую шею и не отпускать, пока он не успокоится, но Рик держался. Когда проворные пальцы расстегнули брюки и через секунду член Рика оказался в чужой руке, он ещё думал отстраниться. Побороть приступ похоти, поставить Майки на место. Но всё рассыпалось прахом после хриплого стона и жёсткого приказа: — Еби, ну! Другим не дал, еби сам. Майки выгибался под ним, тёрся как обезумевший от похоти кот. Стройные ноги плотно обхватывали бёдра Рика и задница омеги то и дело касалась крепко стоящего члена. Рик даже не разделся — натянул презерватив, приставил член к влажному отверстию и резко вошёл, в который чёртов раз поражаясь, почему у Майки там всё так узко. Он слышал хвастливую историю о тренировке интимных мышц, но каждый раз не верил, пока его не обхватывали так: жарко, тесно, охуенно. — Сильнее! Что ты спишь?! Майки пытался дёргаться под ним, но Рик обхватил пальцами его горло и всё-таки унял, начиная двигаться глубоко, но медленно, как хотел сам. Омега ненавидел такой секс и, несмотря на нехватку воздуха, пробовал задать бешеный темп, но вскоре затих, сосредоточившись на том, чтобы дышать и не провалиться в обморок. Когда Майки немного успокоился, Рик наклонился к его пухлым снова измазанным каким-то противным липким блеском губам и поцеловал. Такие моменты были редкостью — Майки не любил поцелуи и обычно выворачивался. Но сейчас, придушенный, с членом в заднице и, кажется, довольный, он не сопротивлялся. В эти мгновения Рику не хотелось его ненавидеть. Зарывшись пальцами в выкрашенные ядрёной синей краской волосы, Рик углубил поцелуй, лаская не только красивые губы, но и ловкий — как он точно знал — язычок. Майки отвечал, мелко толкался бёдрами навстречу и слегка дрожал от возбуждения. Рик прежде никогда не встречал настолько чувствительных омег. Впрочем, таких как Майки он вообще никогда не встречал. Вредный, вычурный и совершенно больной до секса. Он обожал откровенно демонстрировать своё тело и сделал это своей профессией. Модные бренды в очередь выстраивались, чтобы Майки снял для них короткий ролик с переодеванием, а Рик не мог взять в толк — неужели никто не видит фальшь, скользящую в каждом движении омеги? Впрочем, вот именно сейчас, скуля под ним от наслаждения, Майки был настоящим, но во время секса он становился настоящим всегда, и Рика до черноты перед глазами бесило, что он не второй, не третий и даже не тридцатый партнёр Майки. И с каждым тот, дьявол побери, такой же честный. — Пусти-и… Майки прохрипел это так тихо, что Рик едва услышал и, опомнившись, убрал руку с горла омеги. Завтра тот будет выговаривать ему за синяки, оставленные из-за приступа бешенства, но пока, нахватавшись воздуха до головокружения, Майки вцепился ногтями в спину альфе и снова начал дёргаться так, что едва не скинул его. Рик сам был на пределе, подтянул Майки чуть выше, вздёргивая его зад и больно ударившись головой о крышу, а после принялся ебать омегу в бешеном темпе, шалея от пошлого хлюпанья, шлепков кожи об кожу и стонов, которые любовник никогда не сдерживал. От мысли о том, что Майки его любовник, стало смешно, и Рик едва не зашёлся в приступе злого хохота, но возбуждение пересилило, и вместо этого он обхватил болезненно напряжённый член омеги и принялся грубо дрочить ему, в надежде обойтись одним разом. Кончили, как всегда, вместе. Рик никогда раньше не испытывал с любовниками такого безудержного кайфа и не ощущал абсолютного единения. С Майки всё это было и Рик предложил бы ему встречаться, может, даже позвал бы замуж, если бы не пара огромных "но": Майки был грёбаной шлюхой, не желающей вступать в отношения с постоянным партнёром, и вертел на хую и Рика, и нормальную жизнь, и семью. — Дай салфетки и поехали, спать хочу! Майки пихнул Рика ногой и приподнялся, выпуская любовника и начиная шарить по сиденью в поисках одежды. — И смотри, аккуратно гондон снимай, а то снова сиденье измажешь. — Как измажу, так и почищу… Рик, злой, как стая бешеных псов, снял презерватив, застегнул ширинку и вылез из машины. Хотелось покурить, но он выбросил сигареты, потому что Майки не выносил запах курева. Майки, Майки, Майки… слишком много этой сволочи стало в его жизни. Он даже запахом его насквозь пропитался, не оттереть. И рассказать кому, что это просто работа — не поверят. Рик и сам себе не верил, а ведь всё так неплохо начиналось.

Восемь месяцев назад

Найти работу после того, как вышел из тюрьмы, задача не из лёгких. С Рика вроде как сняли все обвинения, но на службе в полиции восстановить отказались. Ну как отказались — посоветовали не соваться, и Рик последовал совету. Лежать в канаве с дырой во лбу не улыбалось, да и в правосудии за время суда, который иначе как фарсом назвать было нельзя, он разочаровался. Главной проблемой являлось то, что другой работы, кроме службы в полиции, Рик для себя никогда не видел. Он с детства решил идти по стопам отца и все его усилия в жизни были направлены на то, чтобы стать лучшим. Сперва в академии, после в отделе, а в перспективе в городе. Только вот мечты разбились о баррикады из коррупции, лжи и абсолютной безнадёжности. Если бы не привычка бороться до конца, Рик мог запить, опуститься или трусливо сбежать из города. Но необходимость приглядывать за младшим братом, выскочившим замуж за больного на голову садиста, а также природное упрямство, заставили искать его новое место под солнцем. Проработав охранником в клубе несколько месяцев, Рик едва не взвыл от тоски. Трудиться вышибалой не являлось пределом его мечтаний, да и буйных клиентов всё больше хотелось арестовать, а не вышвырнуть на улицу. Он уже думал увольняться, когда случился скандал, перевернувший его жизнь с ног на голову. Этого омегу он заметил под конец смены. Такого попробуй не заметь: на шпильках высотой с телевизионную башню, в ультра-облегающих легинсах и коротком блестящем топе, ещё и волосы выкрасил в синий. Весь комплект, чтобы привлечь к себе как можно больше внимания. И он своего добился — его сразу же окружила толпа альф, наперебой предлагающая коктейли, потанцевать и выйти в туалет «освежиться». Омега принимал напитки, танцевал, позволяя себя откровенно лапать, но пока ни с кем не шёл. Рик обратил внимание, что компания альф подозрительно перешёптывается и заказывают омеге алкоголь снова и снова. Чем всё закончится, было очевидно, и Рик, уже написавший заявление и не имеющий причин соблюдать регламент, решил вмешаться и не допустить, чтобы омегу увезли сразу пятеро альф, явно собравшихся с ним не в монополию играть. Сдав смену, он едва не упустил компанию из вида и поймал их уже на улице. Омега глупо хихикал, прося «мальчиков» отвезти его домой, хватался то за одного, то за второго «кавалера» и едва стоял на ногах. Пока один из компании подгонял к входу машину, остальные окружили омегу и, никого не смущаясь, запустили руки ему под топ и легинсы, делясь соображениями, что именно они будут делать с «такой горячей штучкой». Омега пытался убрать чужие руки, но не поспевал, к тому же шатало его так, что, того и гляди, рухнет. — Эй, парни, омегу-то отпустите, он домой хочет, а не с вами на блядки. Рик вынул из-за пояса дубинку, прихваченную из клуба с собой, и ненавязчиво взвесил в руке. Двое альф со словами «ну его нахуй» ушли сразу, ещё двое попытались вступить в перепалку, но, получив взбучку, вернулись в клуб. Омега же, переведя мутный взгляд на Рика, подошёл к нему, повис на шее и со словами «хочу спать» вырубился. Наверное, знай тогда Рик, чем обернётся эта акция невиданного благородства, он поступил бы так же. А вот на работу телохранителем, предложенную проспавшимся утром омегой, ни за что бы не согласился. Но что сделано, то сделано, и если провернуть фарш обратно, корову не слепишь. Приходилось иметь дело с тем, что есть, и пытаться не сойти с ума, лавируя между бесконечными фокусами Майки и собственными чувствами, которых Рик до конца не понимал.