О смелости

Стэнли машет мне сквозь толпу, возвышаясь над людским морем, и я пытаюсь не упустить его из виду, удерживая в замерзших пальцах ледяную бутылку шампанского. Другие ребята из нашего отряда уже пробрались поближе к Темзе, и кто-то из них силится перекричать: «Гарри, мы здесь! Давай скорее! Всего минута до нового тысячелетия!» И будь ты хоть трижды спасителем Магической Британии и победителем того-кого-уже-можно-называть, за выпивкой в полуночный Теско все равно отправляется самый младший по званию. Кое-кто решил, что двух бутылок шампанского на нашу компанию решительно недостаточно. Толпа внезапно колышется вокруг меня, надавливает со всех сторон, шумит и качает. Кто-то выкрикивает «десять-девять-восемь…» и со всей одури толкает меня плечом, заставляя инстинктивно сгруппироваться, лишь бы эта проклятая бутылка не разбилась вдребезги… Мое тело проталкивается вперед, будто сражается с набегающей океанской волной, и каждый следующий шаг дается с трудом. Где-то сбоку внезапно мелькает длинное темное пальто с высоким воротником-стойкой, горделивая осанка и резкий поворот плеч. Смутно знакомый профиль всего на мгновение обжигает взгляд, и вот я уже верчу головой, пытаясь не потерять в праздничной толпе лица коллег. Тщетно. Кто-то вопит на ухо «три-два-один…» и пихает меня в спину, и я все же падаю на землю. Залпы фейерверка над головой озаряют ночное небо, расцветая багровыми всполохами — и мне вдруг становится удивительно тихо, и лишь взрывы салюта так похожи…

***

В голове бессмысленная вата, перед глазами темно, но главное — в ушах ни звука и в озябших руках больше ничего нет — Мордред, я все-таки разбил бутылку. Стоит мне прийти в себя, и давление на барабанные перепонки внезапно растет, будто я со стремительной скоростью опускаюсь под воду — еще чуть-чуть и они лопнут с оглушительным взрывом. Я пытаюсь проморгаться и, кажется, даже подняться на ноги, когда смутно-знакомый голос останавливает все мои безумные порывы спокойным: — Вдох, мистер Поттер. Я покорно набираю воздух в легкие, потерявшись во времени и пространстве. — А теперь выдох. И покорно выдыхаю. Перед глазами всё еще ослепительно темно. Сильные руки поднимают меня и ставят вертикально, касаются висков — и безумное давление внутри головы вдруг исчезает, и мне становится чуть легче дышать. — Откройте глаза, мистер Поттер. Я с силой мотаю головой, отказываясь подчиняться — там взрывы фейерверка, кровавые брызги салюта, и шум толпы, и крики людей… А тут тепло горячих пальцев на висках, невесомое прикосновение, дарящее покой, и тихий шепот на выдохе: — Открой глаза, Гарри. И у меня не остается выбора. С опаской открываю глаза. Прямо напротив — взгляд внимательных темных глаз, вокруг — одна сплошная чертовщина. Толпа, замершая в оглушительной тишине, люди, застывшие на середине движения — лица, растянутые в гротескных улыбках и криках. Шампанское, пролитое в воздухе, заледеневшее дугой капель, неподвижное небо, раскрашенное хаотичными всплесками красок. Собственный вопрос звучит хриплым шепотом: — Что здесь случилось, мистер Снейп? — Вы случились, мистер Поттер. Держите меня за руку. И я обхватываю ладонь, затянутую в черную кожаную перчатку, и позволяю увести себя прочь — мимо пугающих манекенов-людей, мимо замершего во времени и пространстве нового тысячелетия. Снейп выводит нас на какую-то тихую боковую улицу, прислоняет меня к стене, удерживая ладонью у груди, и, вдруг приблизившись, четко командует: — Закройте глаза, мистер Поттер. Я снова безропотно закрываю глаза. Шепот опять звучит у самого уха: — Все закончилось. Глубокий вдох, Гарри. Я подчиняюсь, и спустя долю мгновения весь мир снова приходит в движение. Звуки толпы слышатся теперь лишь отдаленным эхом. Залпы салюта сквозь узкий пролет между домами окрашивают темные провалы окон яркими красками. Я все же решаюсь опустить взгляд. Снейп медленно опускает одну руку с моей груди, проведя напоследок пальцем вдоль солнечного сплетения. В другой руке у Снейпа — бутылка шампанского. «Все-таки не разбилась…» Снейп поднимает к глазам бутылку и медленно и четко произносит: — Моёt&Chandon? Язвительная усмешка становится невыносимой. — Живете на широкую ногу, мистер-младший-аврор-Поттер? И я отчетливо чувствую, как лицо предательски заливает краской. Будь я проклят, если стану сейчас оправдываться перед Снейпом, что всю дешевую выпивку в полуночном Теско разобрали задолго до меня. Остается только пожать плечами. Пусть думает, что хочет. Снейп движением головы приказывает идти за ним, и я запоздало думаю о том, что, возможно, совершаю ошибку, слепо следуя за летящей во тьме темной фигурой. Полы черного пальто развевает налетевший вдруг ветер. В переполненном баре Снейп отыскивает какой-то на удивление незанятый угол и, оставив меня одного, спустя несколько минут возвращается — с пузатой глиняной кружкой, доверху наполненной чем-то приятно травяным — это, судя по всему, для меня. Себе Снейп заказал виски со льдом. Ну, разумеется. Принюхиваюсь к своей кружке. — Ромашковый чай. — Но… — Вам не стоит сейчас пить, Поттер. С этими словами Снейп аккуратным жестом снимает пальто, неторопливо складывает его по швам и вешает на подлокотник кресла, а потом опускается напротив и, поболтав лед в стакане, делает небольшой глоток. Все мое внимание сосредоточено на том, как дергается кадык на этой бледной шее. Шрам, идущий поперек всего горла, вытягивается в тонкую нить. Бар переполнен, все празднуют Новый год, новое столетие, новое тысячелетие, но вокруг нашего столика подозрительное спокойствие. И я с точностью знаю — это Снейп все это время невербально поддерживает рассеивающие внимание чары. Скосив взгляд, рассматриваю барную стойку — очевидно, что место из тех, где подают исключительно крепкий алкоголь. Уверен, посмей я заказать здесь в час ночи чай — и оказался бы на улице прежде, чем успел бы произнести вслух «ай». А Снейп со снисходительной усмешкой всматривается мне в глаза и как ни в чем не бывало подталкивает ко мне по столу пузатую дымящуюся кружку. Если бы это был не Снейп, я бы подумал, что пустое пространство вокруг нас и успокаивающий что-то глубоко внутри чай — знаки странной заботы. Но это же Снейп. Он хорошо выглядит, приходит внезапная мысль. Короткая стрижка, поседевшие виски, бледная, но здорового цвета кожа — делают Снейпа похожим на молчаливого героя из фильма тридцатых. Не хватает лишь шляпы с широкими полями и дыма от сигареты. Всматриваюсь внимательнее, пока мой бывший профессор делает очередной глоток виски. Такой же решительный и непримиримый, как и раньше, конечно же. Но есть в этой решительности что-то решительно новое. Нет больше этого «идущие на смерть приветствуют тебя» ощущения. Глупую усмешку с трудом удается скрыть за кружкой с чаем. Чай обжигающе горячий, но с первым же глотком я вдруг понимаю — меня наконец отпускает. И даже произнесенные самому себе полушепотом «Ave Caesar! Morituri te salutant!» Снейп встречает лишь легким наклоном головы и поднятой бровью. — Я вижу, вы готовы к разговору. На все мои мысленные попытки разглядеть сквозь толпу пути отступления Снейп отвечает тихим: — Где же ваша хваленая смелость, младший аврор Поттер? Так что другого выхода нет — приходится набрать полные легкие воздуха, отхлебнуть большой глоток чая и посмотреть ему в глаза. Снейп одобрительно кивает и тихо интересуется: — Какой по счету этот приступ? И мне хочется, конечно, повалять дурака и отделаться бессмысленным «какой приступ, мистер Снейп, о чем вы?», но он смотрит внимательно, без осуждения, словно ему действительно есть дело, так что я лишь скупо роняю в ответ: — Второй. — Расскажите о первом. О, не думаю, что смогу забыть первый. Смогу ли облечь хоть что-то в слова? Забавно, но мне засчитали победу над Волдемортом почти за весь курс Академии, и вот он я, Гарри Джеймс Поттер, Национальный герой и восходящая звезда всей Магической Британии, год спустя после победы стою в ряду выпускников, сияя алой развевающейся мантией, золотым значком аврора на груди и уверенностью в будущем. — Собственно, ничего не предвещало. На задание меня отправили в составе группы поддержки. Первый боевой опыт, в общем. Просто надо было проверить одну анонимную наводку. О том, что метро оказалось заминировано, а темная метка беглых Пожирателей — кого еще не успели переловить к тому времени — еще долго металась под сводами станции, я, кажется, не забуду уже никогда. — Мы почти попали в засаду. Руководство отдало приказ аппарировать. Я заметил только всполохи красных мантий — перехватить Пожирателей было важнее. Взрывы прозвучали один за другим. Слова звучат глухо, и, кажется, я сам так до конца и не уверен, произношу ли я их вслух. Снейп останавливает меня коротким взмахом руки и, откашлявшись, хрипло цитирует: — «Бравый младший аврор Гарри Джеймс Поттер своей беспрецедентной храбростью и решимостью спас жизни сотен невинных магглов»… Кто бы мог сомневаться, что у Снейпа прекрасная память. Газеты пестрели заголовками еще не одну неделю. — Читаете обо мне заметки в прессе, мистер Снейп? — Читаю «Ежедневный пророк», Поттер. Что произошло на самом деле? — Я удерживал купол, не дающий потолку здания рухнуть после взрывов до прибытия спецгруппы невыразимцев. — Сколько времени, Поттер? Минуту, две, три? Ответить почему-то оказывается сложным: — Полчаса… Они не могли спуститься раньше из-за взрыва перед входом в метро и рухнувших перекрытий. — Вы в одиночку поддерживали магический купол над станцией метро, где в тот момент находилось… — Сто десять взрослых и двадцать пять детей. Все из них — магглы. Я вижу, с каким видимым усилием сглатывает Снейп, как дергается его кадык, когда он снова прикладывается к бокалу виски. — Как вы все объяснили в Аврорате, Поттер? — Да нечего было объяснять. Официально — меня наградили грамотой — повесил на холодильник, неофициально — отстранили от работы на месяц за неподчинение прямому приказу. Сказали — еще один такой случай, и я могу попрощаться со значком навсегда. — Вы обратились в Мунго? Что вам сказали колдомедики? — В Мунго сказали — магическое истощение первой степени, предложили остаться у них на пару недель для восстановления. — И вы, разумеется… — Отправился домой. Вы всё правильно понимаете, мистер Снейп. Я вдруг принюхиваюсь к собственному чаю, позабавленный одной странной мыслью: — Мистер Снейп, признайтесь, вы подлили мне в чай Веритасерум? Снейп в ответ наклоняется через столик и принюхивается тоже. От такого непривычно растерянного «да вроде нет» меня пробирает тихим смешком. Приходится заставить себя заткнуться. До одури надеюсь, что это не запоздалая истерика из-за случившегося. Глядя Снейпу прямо в глаза, все же решаюсь произнести вслух: — Откат меня настиг уже дома. Две недели, о которых я ничего не помню. Только обрывки снов и кошмаров, толпа, подступающая со всех сторон, крики на пределе легких и четыре прозвучавших взрыва. Снейп долго болтает свой виски в бокале, пока, наконец, не интересуется, так и продолжая рассматривать его содержимое: — Так это из-за взрывов фейерверка и криков толпы вы решили остановить пространство и время, мистер Поттер? Кажется, моим голосом кто-то обалдело интересуется: — Пространство и время? Снейп сверяется с наручными часами, потом с каким-то внутренним ощущением и хрипло подтверждает: — Новое тысячелетие в Великобритании наступило на… две минуты позже. А вы, Поттер, кажется, прибегаете к весьма занятным защитным механизмам. Что вы вообще делали в этой толпе магглов с такими явными признаками посттравматического расстройства? Вы же должны были понимать, что метро — только первый случай в цепочке. Надо сказать, я удивляю самого себя, когда шепчу себе под нос «не первый», и Снейп хищным коршуном впивается в меня взглядом: — Повторите, Поттер. Чай в кружке внезапно заканчивается, и мне почему-то кажется, что точно — Веритасерум в кружке, разумеется, был, и даже двойная порция, потому что чем иначе объяснить то, что я произношу вслух: — Второго мая девяносто восьмого, уже когда я вернулся, толпа зажала меня в круг в Большом зале. Ребята подняли меня на руки, подкидывали, качали. Меня вдруг накрыло паникой. Я пытался вырваться. Кажется, потом потерял сознание. И, если честно, пока вы не спросили, я до последнего думал, что все это лишь случайность. Снейп бормочет тихое «вам вообще вредно думать, мистер Поттер» и приканчивает свой виски одним большим глотком. Осознание навалившейся тяжести вдруг рубит меня с ног, и мне почти хочется свернуться в этом кресле калачиком посреди переполненного бара, но Снейп настойчиво тянет вверх, снова куда-то ведет, и то, что мы на улице, я понимаю, только когда легкие наполняются холодным зыбким воздухом. Мы куда-то аппарируем — Снейп цепко держит меня за талию, — и мне даже плевать куда, я все не могу заткнуть крутящуюся на повторе мысль: что Снейпу — вот этому Снейпу — в черном развевающемся пальто с высоко поднятым воротником и суровой решимостью во взгляде «morituri te salutant» я бы доверил свою жизнь — сейчас и навечно. От жалкого пафоса и чая с сывороткой правды, меня, кажется, вырубает напрочь.

***

Утро будит меня неярким светом. По привычке оглянувшись по сторонам, на ощупь цепляю очки и приподнимаюсь на локтях на диване, отмечая строгую обстановку незнакомого дома. В голове шумит с такой силой, будто я на самом деле в одиночку прикончил бутылку того самого Моёt&Chandon, но нет — проклятая бутылка стоит неподалеку на кофейном столике, и воспоминания о прошлой ночи вдруг встают передо мной, как живые. Фейерверк, взрывы салюта, толпа, горячие пальцы Снейпа на висках, полуночные признания и чай. Кстати, о чае. Снейп — непривычно домашний Снейп — выходит из кухни с кружкой чего-то горячего в руках. Он усаживается в кресло напротив меня и все-таки решает пояснить: — Вы у меня дома, мистер Поттер. Вы отключились в баре, я не знал, где вы живете. Бросать вас в таком состоянии я не посчитал возможным. Получается только кивнуть и снова оглядеться по сторонам. Я у Снейпа дома. Офигеть. Бесконечные книжные полки, высокие потолки, пространство, сотканное из утреннего света, сад с раскидистыми деревьями за окном. Да уж, не тупик Прядильщика. Я вдруг ловлю себя на мысли, что не имею ни малейшего понятия, чем же после войны занимается Снейп. Снейп привлекает мое внимание строгим: — Хватит глазеть по сторонам, Поттер. Итак, я поделюсь с вами своими умозаключениями, и вы будете кивать, если понимаете суть. Я с готовностью киваю. — В общем, зная вашу судьбу, Поттер, нет ничего удивительного, что вас накрыло после войны. И накрыло с такой силой. По-хорошему, вам стоило бы обратиться в ментальное отделение святого Мунго. Возможно, они могли бы посмотреть и что-нибудь предпринять. На словах «ментальное отделение» у меня получается только исступленно помотать головой. «Национальный герой Британии впадает в панику от громких звуков и толпы». Я вижу этот заголовок на первой странице Пророка так четко, будто новость уже вышла в печать. На мое молчаливое и упрямое мотание головой, Снейп только подпирает подбородок кулаком и задумчиво отмечает: — Что ж, судя по тому, как рьяно вы мотаете головой, — а я, между прочим, просил вас только кивать — в Мунго вас добровольно не затащить. Вот тут получается кивнуть, как, собственно, Снейп и хотел. Снейп отпивает что-то из своей дымящейся чашки, и аромат, долетающий до меня, такой притягательный, что я вдруг понимаю: душу бы продал в эту минуту за глоток черного кофе. Снейп усмехается одними губами и пододвигает ко мне большую кружку с уже знакомым травяным напитком. — Ваш ромашковый чай, мистер Поттер. — Я даже не закатываю глаза в ответ. — Итак, если вы не горите желанием обращаться в Мунго, что тоже весьма понятно, возможно, вам пригодилась бы помощь легиллимента — хороший специалист смог бы вычленить ваши триггеры и купировать их, создав вокруг них внешний блок. Если честно, я мало понимаю, о чем именно говорит сейчас Снейп, одно из этой речи ясно — он определенно предлагает, чтобы в голове у меня копался Мордред знает кто. Нет уж, спасибо. Я даже не мотаю головой, просто с максимальной выразительностью смотрю ему прямо в глаза. Снейп делает еще один глоток своего невыносимо прекрасного кофе и со смешком комментирует: — Если я правильно интерпретировал ваши взгляды, мистер Поттер, вы не в восторге от идеи, чтобы в вашей голове кто-то ошивался. Опять… Меня внезапно пронзает мыслью — когда этот человек вдруг научился с такой легкостью понимать меня?! Я, кажется, даже не моргаю. Снейп хмыкает и добавляет: — Самое время кивнуть, мистер Поттер. Я заторможенно киваю. — Что ж, если Мунго и мозгоправы не ваша стезя, вы, возможно, захотите помочь себе сами. Я снова в согласии трясу головой. Ну почему он тянет резину, я же согласен. Видя мое нетерпение, Снейп усмехается в который там уже раз и тихо произносит: — Вам все же придется освоить окклюменцию, мистер Поттер. Хотя бы ее основы. С помощью окклюменции вы сможете, распознав надвигающийся приступ, купировать триггеры и отодвинуть их на второй план. Вчера у вас почти получилось. Мне странно слышать такую, пусть скупую, но похвалу от этого человека. Хочется ответить ему: «Это с вашей помощью у меня получилось». Но я выразительно молчу. Остается только надеяться, что и этот ответ он прочтет в моем взгляде. Наконец, Снейп знаком показывает мне, что время истекло и всё, что он намеревался сказать, уже произнесено вслух. Я поднимаюсь с дивана, захватываю в прихожей пальто и шарф — обе моих вещи аккуратно расправлены и висят на вешалке. Уже на пороге я вдруг мешкаюсь, и мне приходит в голову странная мысль — Снейп предложил мне научиться окклюменции, но он же сам один из лучших… Поток моих мыслей прерывает движение воздуха — оказывается, в раздумьях я успел прикрыть на секунду глаза. Снейп протягивает мне небольшую белую карточку. Я вчитываюсь в сухие строчки: «Северус Снейп. Частный консультант по вопросам окклюменции, легиллименции и ментальной магии». Глаза цепляются за слова «частный консультант», и я несмело поднимаю на него глаза. Это предложение? Я боюсь прочитать в его глазах отказ. Но его там нет. Наверное, его спокойствие вдруг передается мне, я забираю карточку и со смешком произношу: — Надеюсь, консультации этого частного консультанта не включают в себя прицельное метание банками с сушеными тараканами. Снейп замирает на мгновение, и я до дрожи боюсь вдруг, что переступил этой фразой невидимую черту, но вот он отмирает и с таким же тихим смешком отвечает: — Только за дополнительную плату, мистер Поттер, — и, помолчав, добавляет: — Я вырос из своего прошлого, Гарри. Надеюсь, и вы тоже. Мне нечего на это ответить. Мне почему-то безумно важно не обмануть его надежду. Меня вдруг накрывает осознанием — этот невозможный человек протягивает мне руку помощи. Пальто я надеваю только со второй попытки, не попадая в рукава, шарф завязываю наспех, и уже у двери он вдруг останавливает меня неожиданным вопросом. — Что в точности помогло вам справиться с приступом вчерашней ночью, мистер Поттер? Не знаю откуда, но мне вдруг хватает смелости сделать шаг к нему навстречу, взять его за запястья, поднять их к своим вискам и прижать обжигающе горячие подушечки пальцев к коже. Смелость резко заканчивается, и я закрываю глаза. — Скажите это вслух, мистер Снейп. Он колеблется, а потом прижимает пальцы к моим вискам чуть сильнее и ведет ими по кругу. Шепот раздается у самого уха: — Откройте глаза, мистер Поттер. Я только веду головой из стороны в сторону, не соглашаясь с этой фразой. — Открой глаза, Гарри. Я в согласии киваю, и мое имя, сказанное на выдохе, оседает и испаряется на моей коже. — С новым годом, Северус! — несмело выдыхаю в ответ и вылетаю за дверь, пока моя смелость все еще со мной. Заспанное утро первого января встречает меня затаившейся тишиной и мелким пушистым снегом. Конец