I'm already cursed.

Алсина встает рано утром, пока все еще спали, как всегда одевает свое любимое платье, прихватит с собой шляпу и подходит к шкафчику, открывая дверцу. После недавнего собрания Димитреску злилась на Миранду, злилась на то, что она собиралась сделать. Воскресить Джилл? Что за бред… Даже будь Алсина в отчаяние, она бы не согласилась. Это слишком глупо, воскрешать девушку спустя такое долгое время. К тому же, Алси и правда не хотела, чтобы Джилл была очередным экспериментом, как и сама женщина. Не хотела, чтобы Миранда могла управлять ей, ради своей выгоды, пускай, та и изменилась. Но это Миранда и один только черт знает, что на уме у этой сумасшедшей. На полках стояли пыльные книги, старые пластинки и много всякого хлама, который уже стоило бы выбросить на чердак, или же продать Герцогу. Димитреску кусает губу, бегая взглядом по полочкам и вскидывает брови, хмыкнув, находя нужную пластинку. Доставая ее, Димитреску тепло улыбнулась, сдувая пыль и пожмурилась, морща нос. — Н-да, надо бы тут убраться, — Алсина вздыхает, мотнув головой и вышла из своих покоев, уходя в оперный зал. Дочери Димитреску были на охоте и потому, в этом замке стало слишком пусто, как и за его пределами, ведь дочери ушли верхом на лошадях. Алси слышала лишь стук своих каблуков, скрип половиц и дверей, морща нос. Женщина прошла в оперный зал, прикусив губу и достает пластинку, погладив ее пальцем и легонько вздрагивает. Алсина вздыхает, проморгав легкие слезы и рыкнула. Димитреску не просто так искала именно эту пластинку, с надписью «Fairytale». Это любимая песня Джилл. Это их песня. Точно в этот же день, лет тридцать назад, а может и больше, когда Джилл была молода, а Алсина не такой высокой, они танцевали в этом зале, после чего, пришлось собирать пианино. Ведь то было сломано. Алси усмехнулась, мотнув головой и бросила взгляд на пианино. Жаль, что последнее время, когда была Джилл, этим инструментом пользовались не так, как нужно было. Алсина установила все как стоит и по залу заиграла музыка, а сама аристократка грустно улыбаясь, прикрывает глаза и прокрутилась, буквально растворяясь в музыке и воспоминаниях. — Years ago, when I was younger… * Валентайн забежала в оперный зал, слабо смеясь и проскользила по полу, посмотрев на Димитреску. — Ну и чего ты такая медленная? — Ой, все, отстань, я старая, — Алсина отмахнулась и подошла к девушке, потрепав ее по волосам. Джилл пожмурилась, хмыкнув и поцеловала руку аристократки, выгнув бровь. — Позволите ли вы мне, Леди Димитреску, пригласить вас на танец? — девушка взяла ее руку в свою, сделав поклон и хихикнула. Димитреску удивлённо похлопала ресницами, улыбнувшись и прикусила губу, кладя другую руку на свою талию. — Хм, дай-ка мне подумать, любовь моя. — Ну подумайте, миледи, — Валентайн отпустила чужую руку и, пока Алси думала, нашла какую-то пластинку и поставила ее на проигрыш, вскинув брови. — Ой, это моя любимая. По залу раздалась приятная мелодия и Алси, улыбаясь шире, подошла к Джилл, протягивая ей руку. — Я согласна. — Ого. — Давай руку, девочка моя, — Алси взяла Джилл за руку и притянула к себе, ухмыляясь. Валентайн улыбается, кладя руку на талию аристократки, другой сжимая чужую руку и поглаживает. Рука у Димитреску холодная, но чуть позже становится тёплой, согревая ладонь Джилл. Алсина тепло улыбнулась, погладив ее плечо и слегка наклоняется, целуя Джилл в лоб, плавно двигаясь в такт музыки. Валентайн жмурится, улыбаясь и ведет Алсину, наблюдая за ее грациозными движениями и затаила дыхание. Ведь аристократка начала подпевать. Джилл хлопает ресницами, усмехаясь и начинает тихо петь вместе с ней, двигаясь по периметру зала. — Every day we started fighting, — Поёт Димитреску, смотря в глаза Джилл и просто улыбается, осознавая то, что эта девушка, единственная и неповторимая. Самая любимая и обожаемая. — Every day we fell in love… — Джилл усмехается, слабо розовея от пристального и полного любви взгляда Алси. Дочери Димитреску сидели на втором этаже, прячась за периллаии и, наблюдали за матерью с Джилл, иногда шепчась друг с другом. — А это навсегда? — Даниэла повернулась к сестрам, хлопая ресницами. Девочка надеется, что Джилл будет их второй мамой, ведь она так нравилась младшей дочери Димитреску. — Что навсегда, Дани? — Касс выгибает бровь, кинув взгляд на танцующую пару, вновь смотря на сестру.

«No one else could make me But no one else could lift me above»

— Любо-овь, как что, Кассандра, — Дани разводит руками в стороны, дуя щеки и морщит нос. — Именно, Даниэла, любовь у них навсегда, — Бела кивает, хмыкнув и опирается щекой о перилла, — Их любовь безгранична…они будто…созданы друг для друга. Младшая тихо хихикнула, жмурясь и улыбается, продолжая наблюдать за Джилл и Алси. — Они такие красивые… — Касс похлопала ресницами, качнув головой. — А ты видишь как мама смотрит на нее? — Бела вскинула брови, улыбнувшись и перебирает свои пряди. — Ага-а, — средняя кивает, шикнув на Дани, которая начала петь. Алсина прокружилась, отстраняясь от Джилл и усмехается, продолжая петь. — I'm in love, with a fairytale, even though it hurts, — Димитреску двигает бедрами, хрипло смеясь и, вновь кружась, врезается в Джилл, придерживая ее за талию. — 'Cause I don't care If I lose my mind, — Валентайн ойкает, смеясь и обнимает Алсину, потягиваясь, чтобы поцеловать ее. Бела закрыла глаза Дани, на что младшая фыркает, убирая ладонь сестры от своих глаз. Кассандра хитро смеётся и берет сестру на руки, убегая на лестницу, на что младшая дуется, скрещивая руки на груди. — А все. А надо было раньше, — Касс показывает ей язык, смотря на обиженную сестрицу. Алсина ухмыляется, наклоняясь и шепчет. — I'm alre- — Джилл заткнула ее поцелуем, притягивая ближе к себе, на что слышит сладкий стон Димитреску. * — I'm already cursed! — Алсина всхлипывает, падая на пол и упирается руками в пол. Иголка соскальзывает с пластинки и слышится неприятный звук, который перебивает крик женщины. Тело дрожит, а сердце будто снова разбилось на тысячи кусочков и собрать его, уже будет невозможно. Аристократка не хочет успокаивается, не хочет делать этого. Несколько лет, она сдерживала себя, свои эмоции, столько накопилось и вот…она не больше не могла терпеть. Жгучие слезы текут по щекам, капая на пол. Димитреску снова всхлипывает, жмурясь и вновь. Вновь кричит, потому что ей больно. Дочери, слыша крик матери, сразу же появляются в оперном зале и обнимают мать, целуя ее щеки, стирая слезы, что бежали лишь сильнее и пытаются ее успокоить. Даниэла лепечет какой-то бред, нервно смеясь и смотрит на мать. Алси поднимает заплаканный взгляд на дочь и, громко и протяжно всхлипывает, утыкаясь ей в плечо. Лишл спустя несколько часов, Алсина лежит на плече дочери, все еще дрожа и шмыгая носом. Слезы просто текут и Алси все равно. — Почему…почему она умерла тогда, а не я, — голос осип и сорван, потому, Димитреску говорит тихо, шмыгая. — Мама, мамочка, не говори так, — Дани поджимает губы, самая смахивая слезы и целует женщину в щеку. — Она все еще с нами…в наших сердцах, ма, — Бела шмыгает носом, убирая пряди матери с лица. — И всегда там будет… — Кассандра кивает, лучше обнимая Алсину. — Я…я люблю вас, девочки… — И мы любим тебя, мама, — вместе говорят все три сестры, целуя Димитреску в щеки. Алсина жмурится, нервно усмехаясь и прикрывает глаза, позже снова всхлипывая — «И я люблю тебя, Джилл.»