I'm already cursed.

На улице уже был ясный день, а Димитреску лежала в кровати, растрепанная, с потекшим макияжем и в платье, что так и не сняла. На самой женщине лежали ее дочери, крепко сопя и обнимая мать. Алсина не помнила, как добралась до своих покоев от слова совсем, ведь все, что она помнила, так это размытый замок, звук разбивания вазы и голоса дочерей. Димитреску обнимает их, поцеловав каждую в лоб и, прикрывает глаза, продолжая лежать так, наверное, всего пару минут, ведь телефон зазвонил и все три дочери проснулись, недовольно ворча. — Что за идиот звонит в такое время... — Даниэла фыркает, жмурясь и скатываясь с матери на пол, ойкая. Бела перекатилась и плюхнулась на кровать рядом с Алси, а Касс падает на Дани. Женщина и сама пожмурилась от противного звонка, садясь на кровати и встает, подходя к столику, отвечая на звонок. — Да? — Пиз... — Даниэла хотела продолжить, но ей закрыла рот ладонью Кассандра, не давая сделать этого. Алсина кинула взгляд на дочь, фыркнув, и с другого конца провода слышит голос Матери, вздрогнув. — Алсина, дорогая...я хочу пригласить тебе к себе на чай. Поговорим, обсудим кое-что... — женщина прикусила губу, надеясь, что Димитреску согласится и придет. — Спасибо за приглашение, Матерь Миранда, но я пожалуй откажусь, — Женщина сжимает в руке телефон, хмурясь. И она действительно думает, что после их прошлой встречи, Алсина придет к ней? Серьёзно? — Прошу, дитя мое... — Мира кусает губу, шмыгая носом. Пожалуйста, не откажи. Димитреску тяжело вздыхает, качнув головой и пару минут молчит, хрипло отвечая. — Хорошо, я приду. Через два часа буду у вас, — Алсина завершила звонок и устало села на пуфик, зарываясь руками в волосах и прикрыла глаза. Даниэла подошла к матери, обнимая ее и целуя в висок. — Ты как, мамуль? — Лучше, чем вчера, — Алси кивнула, посмотрев на дочерей и слабо улыбнулась. — И все благодаря вам, мои любимые. Бела с Кассандрой подошли, также обнимая мать. Старшая усмехнулась, пожимая плечами. — Мы ведь семья. Мы не можем бросить тебя. Ты - наше все. — Это точно, — Кивает Кассандра, убирая пряди с лица аристократки. — Ты самое дорогое, что у нас есть. — А мы еще очень сильно любим тебя-я, — Даниэла чмокнула Алси в щеку, взяв ее лицо в руки. — Мы просим тебя, мамочка. Делись с нами своими переживаниями. Алсина похлопала ресницами, смотря поочерёдно на своих дочерей, позже вновь смотря на Даниэлу и укая, утыкается дочери в плечо. Боязно довериться кому-то после стольких лет, но, это ведь дочери Алси. Единственная причина, по которой женщина все еще хочет жить. Девушка вздыхает, кладя руки на плечи матери и поглаживает. Семья Димитреску была крепкой, но доверие то пропадало, то возвращалось вновь. Было года четыре назад кое-что и у Даниэлы. Ее возлюбленная предала младшую Димитреску, нагло использовав ее. Бедная Даниэла, бедная девочка. Она так любила ту девушку; так верила ей; клялась в вечной любви; носила на руках. Этот список может быть бесконечным, но все завершилось и, сейчас, Дани учиться заново доверять людям, а любить? А любить, Даниэла, похоже, больше не сможет. Алсина еще пару минут лежит головой на плече дочери, позже отстраняясь и, вновь поцеловав каждую в лоб, встает с места и уходит приводить себя в порядок. Дочери же, убегают из покоев матери к лошадям, чтобы поиграть с теми. Миранда наводила порядок в доме, ходя по комнате и кусала губу, подбирая слова. Как же лучше извиниться перед Димитреску? Если, она скажет что-то лишнее, может вызвать гнев аристократки, чего и не очень то и хотелось. Матерь достала кружки, поставив их на стол и, достает еще угощение для Димитреску. Роза проходила мимо кухни, заглянув в комнату и, выдохнула, подходя к Миранде, обнимая ее со спины. — Ну, ты чего так нервничаешь? — Розмари поглаживает талию женщины, вскинув брови. Миранда слишком волновалась: было видно по ее резким движениям. — Я...просто боюсь сказать лишнее, — Матерь вздохнула, пожимая плечами. — Она изменилась. — Стала более ранимой? — И такое может быть, — Мира кивнула, посмотрев на Розу из-за плеча и, поцеловала ее в губы, чтобы хоть как-то успокоиться. Розмари мягко целует ее в ответ, чуть позже отстраняясь, ведь их поцелуи могут далеко зайти. — Все будет хорошо, главное сильно не волнуйся, — Роза похлопала ее по бедру и отстранилась, улыбаясь. — Ну же, Мира-а, улыбнись. Миранда вскинула брови, усмехнувшись и слабо улыбнулась. — Довольна? — Ага, я люблю тебя, — Уинтерс хмыкнула, выходя с кухни и остановилась в пороге. — И я тебя, Розмари, — Миранда кивает и, Роза, улыбнувшись, уходит из дома, чтобы не мешать Димитреску и Матери. Все же, им нужно было поговорить наедине, именно поэтому, Уинтерс пошла к Беневиенто, чтобы обсудить платье для свадьбы. Алсина же, приводила себя в порядок после вчерашнего вечера и, признать честно, чувствовала она себя паршиво. Черт бы побрал эту Матерь Миранду, Димитреску не хотела идти, но эта ведьма бы достала аристократку хоть из-под земли, чтобы встретиться. Женщина не собиралась любезничать с Мирандой, просто она не достойна этого. Алси и так хватает проблем, а тут...Миранда. Димитреску тяжело вздыхает, расчесывая свои волосы, стоя у зеркала. Дочери давно разбрелись по замку, да и звать их незачем. Ариец, стоял готовый во дворе и терпеливо ждал хозяйку, иногда фыркая и мотая хвостом, отгоняя от себя мух. Скоро Алсина выходит на улицу: вместо привычного белого платья, на ней были одеты черные брюки; белая блузка и сверху пиджак. Короткие волосы завивались на концах, а небольшая шляпка украшала макушку Димитреску. Ариец покорно поклонился, поднимая голову и встречаясь со взглядом серо-зеленых глаз. Алси слабо улыбается, подходя к жеребцу и протягивает тому морковь, похлопав по шее. — Привет, родной, как ты? Животное ржет, фыркая и закатывает глаза, хрустя морковью. — Понимаю, у меня тоже так себе. Алсина кивает, обходя коня и садится в седло, взяв в руки упряжку и дергает. — Идем, иначе Миранда будет злиться. Ариец, рысью выбегает за территорию замка и только позже ускоряется, побежав в сторону дома Матери. Дом Миранды находился недалеко, ближе, чем фабрика Хайзенберга и, как только жеребец подбежал к дому, на улицу уже вышла Матерь, разглаживая складки на своем платье. Алсина морщит нос, останавливая коня и слезает с него, посмотрев на Матерь сверху вниз. — Миранда, ты - сука. — Справедливо. — Нет, серьёзно, — Алсина фыркает, усмехаясь и мотнула головой. — Ты такая сука, что умереть можно! — Ну хватит... — Миранда вздохнула, открывая дверь и пропуская Димитреску в дом. — Заходи, милая. Аристократка шипит и наклоняется, проходя в уютный дом Миранды, сразу идя на кухню, прекрасно зная, что там ее ждет кружка горячего зелёного чая. Миранда же, закрывает за ней дверь, плавно проходя на кухню и садится за стол, складывая руки на столе перед собой. — Я хотела извиниться, Алсина. Было глупо предлагать воскрешение Джилл, — Мира вздохнула, поерзав бедрами, чтобы сесть удобнее и смотрит на Алсину. Алси уже села за стол, взяв обеими руками кружку с чаем и, остановила ее у самых губ, нервно усмехаясь. — То есть, это все, что ты хотела сказать? — Димитреску выгибает бровь, прыснув и отводит взгляд. Если Миранда звала за этим, они могли вполне и по телефону поговорить так. — Нет, милая, я хочу узнать, как ты. — Как я? Да знаешь, нормально. Алсина злилась и это было заметно. Женщина сжала кружку в руках и, казалось, что если надавить сильнее, то посуда сломается с громким треском. — Алсина Димитреску, — Миранда тянется, осторожно кладя ладонь на плечо своего создания. — Выскажись...тебе будет легче, правда. Алсина, кинув взгляд на Матерь, хмурится, делая глоток чая и облизнул губы, прыская. — Почему я должна доверять тебе? — Ты можешь не доверять мне, ты можешь просто рассказать, поделиться своими эмоциями. И это останется только между нами... Миранда даже сняла украшения с рук, поглаживая пальцем плечо Димитреску.  Аристократка некоторое время молчит, опуская кружку на стол и вздыхает, кивая. Все же, может и правда станет легче. Немного, но станет. Димитреску почти восемнадцать лет сдерживала свои эмоции. Будь то обиду, злость, грусть, одиночество...все это. — Я все еще люблю ее, Миранда. Я не могу отпустить ее...она каждый день снится мне, приходит ко мне во сне...обнимает, целует мое лицо, руки, — Алси шмыгнула носом, опуская взгляд и по щеке бежит слеза. — Я хочу к ней. Я не хочу больше жить...но... — Но твои дочери, — Мира кивает, вставая из-за стола и подошла к Алсине. Димитреску поняла все без слов, садясь удобнее и обнимает Матерь, утыкаясь ей в грудь и плачет. — Я-я не могу оставить их. Они мои девочки...они не выживут без меня. Я-я...н-нужна им, — Плечи вздрагивают, когда Димитреску всхлипывает, сипло закричав. Миранда поджимает губы, обнимая Алсину и целует ее в лоб, сняв шляпу и положив ее на стол. Больно. Как же черт дери больно. Алсина не может все это сдержать, ее просто трясёт от наплыва эмоций и, Матерь, поднимает ее лицо, шепча. — Прими свою форму...сломай деревья в лесу...рычи, кричи...плачь, в тебе слишком много эмоций. Тебе нужно выпустить это. Алсина моргает ресницами, сглатывая и нервно кивает, скорее выбегая из дома, выпустив лезвия. Не специально. Димитреску прикусила губу, перебирая когти и убирает их, пожмурившись и вскрикивает. На спине появляются крылья, а из-под платья длинный хвост, сносящий Миранду с ног. — Блять... — Мира плюхается на задницу, отползая обратно в дом и вздыхает. Димитреску увеличивается в размерах, принимая свою форму мутанта: когтистые лапы вырывают кусок земли, пасть с множеством клыков издает рык, а тело Алси, с щупальцами, лишь кричит от боли. Взлетая, Алсина улетает далеко за пределы деревни, приземляясь на небольшой поляне в лесу и, начинает ломать деревья вокруг, громко и протяжно рыча, фырча. Алси что-то бормотала, пока вырывала деревья, захлебываясь в своих слезах. Даже Хайзенберг, услышал рев женщины и упал со стула, похлопав глазами. — Нихуя'се Мужчина нервно усмехнулся, мотнув головой и поежился от нового рыка, убежав к себе в комнату. Алсина долго крушила лес и, когда сил уже совсем не осталось, уставшая, она падает на землю, принимая обычный, привычный для всех вид. Лежа на траве, Алси шмыгает носом, стирая остатки слез и хрипло усмехается. — Черт же...Миранда была права... Ариец, будто знал, чувствовал, где была его хозяйка и осторожно вышел к ней на поляну, топая копытами. Женщина посмотрела на коня, отмахиваясь. — Я устала...я не смогу залезть даже на тебя. Конь фыркает, заржав и подходит к ней ближе, поддев мордой Димитреску и, осторожно перекатывает ее себе на шею, а там и на седло. Алси, лишь легла удобнее, утыкаясь ему в гриву и обнимая шею животного. Ариец рысцой бежит к дому Миранды, которая, спокойно ждала Алсину, допив третий бокал вина. Ариец, добрался до Матери и потоптался на крыльце дома, громко фыркая, мотая головой. — Иду, иду, — Мира выходит из дома, держа шляпу в руках и вздыхает. — Как ты? — Что ж...мне стало легче, — Алси кивнула, жмурясь и, слезает с коня, поправляя одежду и вздыхает. Миранда протягивает ей шляпу, наклоняя голову в бок. — Иди домой. Отдыхай. Ты молодец. Алси кисло усмехается, забирая шляпу и надевает ее, кивая. — Да, спасибо. Мы пойдем, — Алси помохала женщине, отходя и сама идет по тропинке рядом с конем. Ариец спокойно идет с хозяйкой, оглядываясь по сторонам. Алси же, смотрит вперёд, устало моргая и иногда тяжело вздыхая. На деле, ей и правда стало легче. Сейчас, она уже не чувствовала столько злости на Итана, что раньше, она хотела убивать его бесконечность, ведь тот, выжил. Твою мать. Как было такое возможно? Алсина отрубила ему голову, но этот засранец воскрес! И, поскольку, он отец Розмари, то будет на свадьбе своей дочери. Понадобится целый отряд, чтобы удержать Димитреску, ведь иначе, женщина снова убьет его. Отдаст своим дочкам, чтобы те пытали его, мучили до грани смерти, но не убивали бы его. Кассандра, средняя сестра, была еще той садисткой. Каждая охота для нее, словно игра. И каждый раз, она придумывает что-то новое. Что-то более извращенное. Алсина замерла, видя впереди себя слишком знакомую фигуру. Слишком знакомое лицо, которое она целовала. Округляя глаза и приоткрывая рот, Димитреску не находит слов, лишь смотря на нее. На нее живую. — Джилли..?