Ночь, улица, ларёк, косуха...

Ночь, улица, ларёк, косуха. В глазах лишь блеск звериной страсти. Ритм огненного сердца стука. Шаг от безумия до власти. У каждого своя охота. А в сердце — темноты движенье, И мир, охваченный дремотой. И жизни в пустоту паденье. И лишь огонь в твоих глазах Как отражение света ада. Грязь города развеять в прах На крыльях бешенства, распада. Звенит стекло, и лопнула струна Души хрустальной, обречённой с детства. И гаснет свет. И алая волна С пером вороньим тесного соседства. И вечный поиск тишины, Покоя, пледа, газировки. Без ощущения вины И без понятий подтасовки. И на заре рука тверда, И за плечом — поддержка брата. Но ты нам скажешь: «Никогда!» И встанешь на пути у Ада. Ночь, улица, Давид, сирены… Во имя тех, кто не со мной. Грядут ли правда перемены? Иль снова мусор новостной… Он смотрит. Холодно, бесстрастно. Крылами тихо шелестит. У той Игры конец неясный. И ворон больше не кричит. В руках нас держит, словно пешки. Ходы считает наперёд. И губы тонкие в усмешке. Но хладнокровья тает лёд. Те судьбы — жаркие, живые. Перо, мигалка, волчья шерсть… И на доске — миры иные. Ты слон ли, конь ли, или ферзь? И как жить дальше — неизвестно. Сквозь от ночных пожаров смог Ты смотришь. Тишина уместна… Шаверма. Улица. Ларёк.