Горячий кофе для тебя

      Карина       — Может, останешься у меня?       Господи, о чём я думаю вообще, предлагая такое незнакомому человеку. Она же не поймёт меня неправильно, подумав, что я так флиртую и предлагаю провести ночь вместе? Была бы я парнем, меня бы точно обвинили в домогательствах, мы же знакомы только пару часов! Пьяная моя башка!       Она смотрит непонимающе, пару раз моргает, явно думая, не послышалось ли ей, и я правда предложила то, что предложила. Сейчас меня пошлют, ну точно пошлют.       — Правда можно? — полушёпотом проговаривает Лера.       Да, она права, а я полная идиот… Стоп, она сейчас не с обвинениями кинулась, а согласилась? Правда? Это потому, что она тоже пьяна и не уловила скрытого смысла? В смысле скрытого смысла и не было! Нечего улавливать!       — Конечно, но я далековато отсюда живу, закажем такси, — говорю и достаю телефон.       — Стой, подожди, — говорит она, хватая своей ладонью мою руку, которой я держу телефон. Холодная. Сразу появляется желание взять её руки в свои и согреть. — Может, зайдём вина купим?       — Ещё выпить хочешь? А сколько мы выпили-то вообще?       На самом деле, я не сильно пьяна, у меня довольно высокая устойчивость к алкоголю. Но зато когда напьюсь, держите меня семеро, что называется. Если напиваюсь в хлам, начинаю буянить и флиртовать со всеми подряд. Кстати, таким образом начиналось большинство моих отношений. Возможно, именно поэтому они длились недолго?       — Я перестала считать стакане на пятом, ахах, — она так прелестно смеётся. А ещё, кажется, довольно сильно покраснела, хотя плохо видно в свете вечерних фонарей. Но стоит вроде ровно, не шатается, говорит также вполне связно. Тоже устойчива к алкоголю, или просто опьянение внешне никак не отражается? — Ну так что?       — Что «что», время-то видела? Видела. Алкоголь уже не продают. — В шутку, щелкаю её по носу. Она очень мило морщится, и её немного ведёт в сторону. — Видимо, хватит с тебя алкоголя, если ты не помнишь время, которое сама смотрела пять минут назад.       — Да ну тебя! Я просто забыла, что алкоголь только до одиннадцати продаётся. Ладно, вызывай тогда своё такси.

***

      Лера       В квартире Карины было очень очень тихо. На меня бы сразу с порога налетела бы мать с криками, либо было бы слышно шум телевизора или как гремит в мойке посуда. Всегда было очень шумно, ни минуты покоя. А тут спокойно, чувствую какое-то умиротворение, будто я дома. Так глупо, да? Как я могу чувствовать себя, как будто я «дома», в квартире практически незнакомого человека, когда я не чувствую себя дома «как дома»?       Но также квартира кажется слишком пустой, будто здесь никто не живёт. Не хватает какого-то домашнего уюта. Нет рамок с фотографиями, дурацких статуэток, купленных по приколу, нет гирлянд или каких-нибудь прикольных ламп, нет ничего подобного.       Всё слишком минималистично, будто эта квартира существует только для того, чтобы выполнять базовые функции типа спать, есть, ванные процедуры и всё. Будто здесь никто не живёт, и это какой-то номер отеля, в котором есть всё необходимое, но нет ничего личного. Она поэтому так легко меня пригласила сюда? Сердце как-то болезненно сжалось. Будто я ожидала, что она приоткрывает мне свой внутренний мир, когда на деле он остаётся надёжно скрыт за этой обезличенной квартирой.       — А ты сюда недавно переехала? —вырывается у меня вопрос.       — Да нет, уже как год живу, а что такое?       — Просто как-то… Пусто. Будто ты недавно переехала и ещё не успела обжиться.       Она на мгновение меняется во взгляде, будто я задела какую-то больную тему. Или мне показалось? Уже через секунду она улыбается и отвечает мне.       — Да я как-то особо дома время не провожу: то учёба, то работа, то тусовки. Просто нет времени квартиру захламлять, ахах. Ладно, проходи на кухню, я чайник поставлю. У меня вроде даже какая-то еда была, но если нет, то придётся до утра ждать, когда откроется доставка.

***

      Еды в холодильнике не оказалось, но это было и не важно. Я так и не ела ничего с тех пор, как мы поругались с мамой в очередной раз. В моём желудке плещется только глинтвейн, который я заливаю чаем. Желудок за это "спасибо" не скажет, но кому есть дело до его мнения? Голова немного кружится. После нашей ночной прогулки я уже практически протрезвела, но всё ещё не до конца, и мне очень хорошо сейчас. Ощущаю себя по настоящему живой и свободной.       Мы так и сидим на кухне, продолжая наши разговоры ни о чём и обо всём сразу. И мне очень уютно, несмотря на то, что обстановка квартиры не располагает к этому. Но всё-таки верно говорят, что не важно где, а важно с кем. И с Кариной я чувствую себя комфортно. Вот бы просто остаться навсегда здесь, на этой кухне, с выключенным светом и горячим чаем, просто в этом моменте. Остановить это мгновение, этот уют, это умиротворение, которого нет в моём доме.       Как же не хочется уходить отсюда, не хочется, чтобы утро наступало. Не хочется объясняться перед матерью, где я шлялась, выдумывая отговорки. Я гоню от себя эти мысли: потом, всё потом. А сейчас я здесь. С ней. И мы мило обсуждаем почему же всё-таки случился распад Югославии, а до этого наши любимые аниме. Но вообще неважно, о чем говорить, важен момент, важна атмосфера, важен человек, с которым ты говоришь. И всё остальное становится совершенно неважным, незначимым.

***

      Мы проболтали так до самого утра, и она заказала доставку роллов, как только она открылась. Меня тошнит от одного только запаха и вида еды, но для приличия кладу пару штучек в рот. Отвертеться тем, что я не голодная, не получилось. Она видела, что я ничего не ела на тусовке, и пришлось всё-таки сделать вид, что я нормальный человек, который не голодает по несколько суток.       Зря, ох зря я это сделала. Этого хватило, чтобы тошнота подступила к горлу. Я убегаю в туалет. Меня рвёт. Чёрт. Сойти за нормального человека не вышло.       — Лер, ты в порядке? — Заглядывает в туалет Карина, пока я сижу в обнимку с белым другом. Ужасно. Паника подступает, сердце заходится в бешеном ритме, слезы подступают к глазам. Я не хотела, чтобы она видела меня такой. Блюющей, с растрёпанными волосами и болезненным видом. — Всё-таки слишком много вчера выпила, да?       Проговоривает она сочувствующе и нежно гладит меня по спине. А у меня мурашки по всему телу от этого прикосновения. Не могу ей ответить, потому что меня опять рвёт. Она продолжает гладить мою спину, и становится намного легче. Спокойнее на душе просто от одного её прикосновения.       — Да, больше я пить точно не буду, — на голодный желудок действительно не следовало, но ей это знать не нужно.       — Хах, все так говорят, а потом опять напиваются, опять блюют и опять это говорят. Бесконечный цикл. Давай я тебе волосы подержу, моя хорошая. А потом поищем тебе таблеточки от желудка, всё будет хорошо.       Моя хорошая. Она добивает меня этим ласковым обращением, этим заботливым отношением, этими нежными прикосновениями. И я понимаю. Я пропала. Я влюбилась. Это совершенно не романтическая обстановка: запах рвоты и моё общее ужасное состояние совершенно не располагает к романтике, но и пусть. Я точно осознаю, что влюбилась. Что я хочу наполнить эту квартиру уютом, хочу до утра болтать с ней ни о чём, хочу засыпать и просыпаться с этим человеком. Чувствовать эту заботу каждый день и заботиться в ответ. Любить и быть любимой. Хочу всё с ней.       Но сейчас я продолжаю блевать, а на глазах всё-таки выступают слезы от досады. Всё должно быть не так, я точно предстала перед ней не в лучшем свете. И я совершенно не знаю, что теперь делать со своими чувствами.