снег начнётся

02/02/17

      — Я буду ждать во дворце завтра, — уходя произнёс Маруки, — Если вы не измените своё мнение, то встретимся там. Однако если вы не появитесь во дворце, то я приму это как согласие с моей реальностью. Миры соединятся, и эта реальность станет настоящей.       Мужчина вышел, оставив Рэна, Мону и Горо наедине.       Разумеется, это тяжело. Тяжело смотреть на то, как все счастливы, что всего плохого будто и не было, и понимать, что это всё ненастоящее, созданное кем-то другим. Настоящая реальность — свобода, ради которой нужно проходить через трудности.       — Я хочу поговорить с Рэном, — сказал Акечи, смотря на Моргану.       — Я тебя понял, — кот посмотрел на Амамию, — Как определитесь с ответом — сообщите.       Мона поспешил удалиться, оставив парней наедине. Глаза Горо выглядели уставшими, разочарованными и расстроеными.       — Я отказываюсь принимать «чью-то» реальность, в которой я буду находиться под контролем до конца своих дней, — сказал он, — Что насчёт тебя, Рэн?       Джокер взглотнул и неуверенно посмотрел в пустые глаза Акечи. Слова никак не могли выйти из его рта. Он очень хотел всё высказать парню, вылить ему душу, рассказать, что творится у того на уме последний месяц, поделиться своими чувствами, которые кипят в несчастном трескающемся по швам от боли теле Рэна последние полгода.       

Ведь завтра его не станет.

      — Мне тяжело, — начал Амамия, — Но я… Я хочу принять реальность Маруки.       Акечи удивился. Он не ожидал, что Джокер примет такое решение. Но на лице детектива было не удивление. Это было презрение. Разочарование. Худшее, что мог ожидать Рэн.       — Прости, — продолжил он, — В этом мире нам дали второй шанс. Мы слишком много страдали. Особенно ты, Горо.       Амамия взял парня за руку.       — Мы сможем всё исправить. Всё будет хорошо, нам больше не нужно будет мучиться. Он даёт нам шанс, и в этом нет ничего плохого.       С каждым новым словом парня, на лице Акечи появлялось всё большее отвращение. Он не хотел это слышать из уст Джокера.       — Я тебя понял, — вмиг лицо парня стало холодным, он смог спрятать презрение, которое заполнило его.       — Горо, я… — Рэн бесцеремонно приложил руку детектива к своему бьющемуся сердцу, — Я люблю тебя.       Теперь на лице Ворона было именно что удивление. Он ожидал всего: мольб Рэна о том, чтобы остаться в счастливой реальности Маруки, оправданий этого «благом» для всех и так далее, но не этого.       Он не ожидал, что тот его обгонит.       — Я… — Акечи тяжело подбирал слова, — Я приятно удивлён, Джокер.       На лице парня появилась лёгкая улыбка, а на щеках небольшой румянец. Руку он убирать не спешил.       — Я не умею чувствовать любовь, — продолжил Горо, — Я привык к ненависти, несправедливости, злости. «Привык» ко всем человеческим порокам, собрал их в себе. Но… Возможно, в твоём присутствии я испытываю что-то похожее на любовь.       Амамия дёрнулся после этих слов. Он уже ожидал твёрдый отказ, в лучшем случае молчание, но никак не это. Это тяжело назвать ответными чувствами, но для страдающего Рэна и это было раем.       Он не хочет отпускать Акечи.       — Не думай, что я меняю своё мнение, — сказал детектив, — Я всё ещё не хочу быть в этой реальности. Выбор лишь стоит за тобой.       Эти слова окончательно загнали Джокера в тупик, не давая ему совершенно никакой возможности выбраться из него. Он не понимает, как ему поступить. Спрятаться за ложью и стать счастливым, или пойти за правдой и продолжить страдать?       Это. Слишком. Сложно.       — Горо, я… Мне очень тяжело принять такое решение, — Рэн нежно перебирал мягкие пальцы Акечи, смотря тому в глаза, — Я не знаю, что делать.       — Ты уверен, что будешь счастлив, оставшись здесь?       — Конечно! Только подумай, Горо, я… я… — Амамия начал вести себя максимально неестественно для него, — Я смогу сделать тебя счастливым, Горо! Я понимаю, что тебе не пришлось легко, но, пожалуйста, пойми и меня тоже. Я не хочу, чтобы ты умирал. Я хочу быть рядом с тобой.       По щеке непоколебимого последний месяц Акечи потекла слеза после этих слов Рэна.       — Тебе не сделать меня счастливым, — он отпустил руки парня и направился к выходу, — Завтра встретимся в укрытии.       — Постой! — Джокер схватил уходящего за рукав пальто, — Не уходи! Только не уходи! Побудь со мной ещё.       Горо ничего не остаётся кроме того, как поддаться тревоге Амамии и повернуться к нему.       — И почему ты так привязался ко мне? Я же тебя буквально чуть не убил. Предал, подставил, использовал для собственной выгоды, — детектив опустил взгляд, — Но ты всё равно что-то чувствуешь ко мне. Почему?       — Я верю в то, что ты можешь быть другим. Мы ничего не потеряем, если останемся.       — Я тебя понял, — выдохнул он и повернулся спиной к собеседнику, — Но ты и меня пойми, пожалуйста. Моё присутствие только помешает тебе принять решение. Думаю, мне всё-таки стоит удалиться.       Рэн опустил взгляд, понимая, что не сможет уломать Акечи на то, чтобы тот остался.       — Позволь мне хотя бы поцеловать тебя один раз, — тихим голосом произнёс он.       — Позволить что? — однозначно Горо удивился такому запросу, потому что не ожидал такого от парня.       — Я принял решение. Мы возвращаемся в настоящую реальность. Поэтому позволь мне поцеловать тебя на прощание.       Акечи повернулся и подошёл ближе и улыбнулся. Амамия осторожно одной рукой взял его руку, а другую положил на его щеку.       — У тебя всё ещё такая же приятная на ощупь кожа, — сказал он.       — Давай быстрее, — с небольшим смешком ответил Акечи.       Рэн закрыл глаза и приблизился, пока не соприкоснулся своими губами с чужими.       У него не было никакого опыта в поцелуях, он максимум интересовался у знакомых, как это ощущается, но всегда мечтал поцеловать лишь одного человека. Горо Акечи.       Губы детектива ощущались также мягко и приятно, как и его кожа. Они были намазаны сладкой на вкус гигиенической помадой.       Горо погрузился в процесс. Он держался свободной рукой за плечо парня и позволял ему делать то, что он делает. Амамия целует его аккуратно, медленно, боится совершить ошибку. Хотя терять уже нечего, ведь завтра его любви не станет.       Оторвавшись от губ Акечи, Джокер быстро целует парня в нос и обнимает.       — Объятия в сделку не входили.       — Да иди ты…       Горо обхватил руками спину Рэна, осознав, что не оторвёт его от себя. Да и не очень хотелось.       Впервые со смерти матери он почувствовал себя таким любимым.       Фанатская любовь безумно отличается от романтической, она менее ощутимая и тёплая. Она другая. Может быть, чувства Джокера и смогли бы заставить Акечи сомневаться в своём решении, но было уже поздно. Решение принято.       Амамия отпустил детектива.       — Завтра встретимся в укрытии, как и договаривались, — спокойно произнёс он, смотря на розоватое лицо собеседника, — Спокойной ночи, Горо.              Ворон кивнул и вышел из Леблана, пытаясь игнорировать любые подступающие в его голову сомнения и соблазны. Он просто ждёт завтрашнего дня, ждёт когда снова исчезнет, и всё будет хорошо.       Всё же будет хорошо, да?