Щенок сегодня получит

— Нашёл! Стас! Я нашёл! Иди сюда скорей! Я вздохнул и оглянулся, выискивая жёлтую кепку среди деревьев. Увидел и снова вздохнул. Опять он забрался в какой-то бурелом, а теперь и мне туда пробираться придётся. Саня был в полной уверенности, что чем больше препятствий на пути, тем круче гриб можно найти. Вот только находил он исключительно поганки. — Ну ты где? — Да иду я, иду, — прокричал я в ответ, убирая очищенную лисичку в корзинку и мысленно помечая ориентиры, чтобы потом вернуться и поискать ещё. — Смотри! Коричневые шляпки, как ты хотел! — похвастался Саня, показывая мне свою находку. — Это свинушки, они несъедобные. — Как несъедобные? — Ну раньше люди собирали, вымачивали и подолгу варили, но сейчас уже даже это не рекомендуется, поэтому не берём. Саня надулся и сложил руки на груди. — Вечно ты придираешься. Эти поганки, эти несъедобные, эти съедобные, но неблагородные, а мы, блять, только дворян собираем. — Сыроежки хрупкие и сильно ужариваются. Возни больше чем удовольствия, — начал оправдываться я по второму кругу. Даже мат тактично пропустил мимо ушей, поскольку уже десять раз успел пожалеть, что не дал ему взять эту горе-сыроежку. — Да у тебя главное удовольствие — все мои грибы из корзинки выкидывать, а сам вон вообще оранжевых понабрал! — Это лисички, они съедобные и очень вкусные. — Я такую же нашёл, и ты сказал, что поганка! — То ложная была. — Да сам ты ложная, точно такая же была! Я не удержался и сгрёб этого буку в свои объятия. Саня возмущённо побрыкался для виду, но быстро обмяк, и я сжал его ещё сильнее, будто пытаясь вытеснить все обиды. Он такое любил. Ему нравилось, когда я показывал свою силу, также как мне нравилось, когда он показывал своё подчинение. Чаще всего эти вещи были связаны и без первого второе мне было не видать. Но к этой модели отношений мы пришли вместе и устраивала она тоже обоих. — Нечестно. Уже почти час ходим, а я ещё ни хуя не нашёл, — буркнул Саня мне в ключицу. Я поцеловал его в макушку, а правой рукой отвесил звонкий шлепок, чтоб не распускался. — Ну ай! — Сам знаешь за что, — сказал я, ослабляя хватку и пальцем поднимая подбородок, чтобы заглянуть в глаза и убедиться, что он не обиделся. — Пойдём. Лисички по одной не растут, наверняка там больше есть. Не успели мы отойти на два шага, как я буквально из-под Саниной подошвы вынул боровика. — Да это уже грибной садизм какой-то! — А ты смотри под ноги, а не в телефон. — Я твои лисички гуглил! — Саня с досадой пнул близлежащую шишку, и я понял, что надо срочно организовать ему гриб, а то совсем раскиснет. Долго искать не пришлось. Через три минуты я увидел шикарный подберёзовик и, не доходя пары метров, остановился, озираясь по сторонам. — Давай здесь поищем. Тут место грибное. — Это ты как определил? — Чуйка. Саня закатил глаза и прошёл мимо берёзы, даже не зацепившись взглядом за гриб. Да уж, грибник из него никакой. Хоть под ноги ему бросай, он всё равно не увидит. Я с сожалением посмотрел на подберёзовик. Брать его теперь было палевно, но просто так оставить его там я тоже не смог. — Так я и знал, — прокомментировал Саня мой улов. — Место он грибное нашёл. Совсем меня за дурака держишь? — Мне так дедушка всегда говорил, когда мы за грибами ходили, — пожал я плечами. — И сколько тебе было? — Лет шесть. Саня посмотрел на меня, мол «этим всё сказано», и ушёл вперёд. Я решил больше не помогать. Должен же он, в конце концов, сам что-нибудь найти. И ведь нашёл. — Белый! — заорал Саня пару минут спустя. — Стас, тут белый! Два! Даже три! Смотри, смотри! Я не спеша подошёл, ожидая увидеть очередную поганку, и был приятно удивлён, когда в руках у Сани оказались красивые белые грибы. И это было не всё. На небольшой поляне их было ещё штук десять, как минимум. Окрылённые успехом, мы начали их собирать, находя всё новые и новые. Саня был в полном восторге, и я наконец успокоился, что не зря потащил его в лес. Всё было прекрасно, пока я не наткнулся на очередной белый, который уже сорвал кто-то до нас и выбросил. В голову сразу же закрались сомнения. Я разрезал один из грибов и с досадой отметил, как розовеет его мякоть, подтверждая догадку. — Сань, облом, — сказал я с тяжёлым вздохом. Так не хотелось портить его эйфорию. — Это не белые, это горчаки. — Да пофиг, как они называются, — отмахнулся Саня. — Нет, ты не понял. Их не едят. — Издеваешься? Я виновато помотал головой. Саня нахмурился и посмотрел на грибы в руках. — Но они же благородные! Толстые ножки, коричневые шляпки, губчатые — всё как ты хотел! Я молча достал настоящий белый из корзинки и срезал часть ножки. — Потрогай языком. Саня нехотя лизнул. — А теперь этот. — Я подал ему порозовевшую ножку, предвещая реакцию. — Ну бляя! — в сердцах выругался Саня, сплёвывая слюну. — Поэтому «горчак». — В пизду! — Саня с силой швырнул грибы об дерево, а потом ещё и пнул корзинку, рассыпая весь наш (ну, скорей мой) улов. Я не ожидал, что его это так заденет. Хотел было подойти и обнять его, но вовремя поймал испуганный взгляд. Мой мальчик подумал, что я его наказывать собрался. Психанул, а теперь понял, что перегнул палку. В таких случаях ему нужны были отнюдь не обнимашки, поэтому я просто прищурил глаза, убирая с лица понимание и нежность и добавляя строгости в голос. — Так, Александр! Саня прикусил губу, а в глазах появился здоровый азарт. Если до этого я ещё был не до конца уверен, чего он хочет, то сейчас уже сомнений не оставалось. Пора включать Верхнего. Но прежде чем я смог начать отчитывать его, Саня сорвался с места и дал дёру, весело заливаясь смехом. Бесстыжий. Гоняй теперь его по лесу. — А ну, вернулся немедленно! — И не подумаю! — Я сейчас за ремень возьмусь! — пригрозил я, надеясь, что Саня сдастся без боя. Но у того явно включилось шило в одном месте, а значит, придётся побегать. В квартире такие догонялки заканчивались относительно быстро, а вот здесь нужно было ох как постараться. Саня был очень спортивным и, чтобы ему соответствовать, приходилось часами мучить себя в качалке. Я и до этого держал себя в форме, но с появлением Сани начал тренироваться не только для «красоты», а именно для выносливости и силы, которым он время от времени устраивал подобные испытания. Бегали мы минут пять. Не знаю, если в результате Саня мне поддался, или я честно поймал его, но раззадорил он меня прилично. — Паршивец, щас ты у меня получишь! — прорычал я, скручивая его извивающееся тело под руку и от души прикладываясь по заднице. — Ай! Больно! Помогите! Убиваааююют! — кричал Саня, то смеясь, то по-настоящему ойкая, пока я продолжал отбивать ладонь об его вертливую попу. Конечно, через джинсы я наказывал скорей самого себя, но это был всего лишь разогрев. Раз Саня с таким усердием выпросил порку, я собирался вознаградить его старания надлежащим образом. Хорошенько отшлёпав, я отпустил его и начал вытаскивать ремень из брюк. — Не надо, — как-то совсем неубедительно попросил Саня. Уж чего-чего, а ремня он не боялся. Наоборот, он его очень даже заводил, и бугорок на джинсах это подтверждал. — Не буду, — охотно согласился я и, взяв его под руку, отвёл к ближайшему дереву. — Обнимай. — Может, лучше я тебя обниму? — Не убегал бы, обнимал бы сейчас меня, — ответил я, и не дожидаясь прижал его к дереву, обмотал ремень вокруг поясницы и еле-еле достал до последней дырочки с другой стороны дерева. Получилось туговато, о чём мне Саня незамедлительно дал понять недовольным стоном. — Терпи. Ты наказан. Я отошёл на пару шагов и посмотрел на своего пленника. Чего-то не хватало. — Ну Стааас! — заныл Саня, когда я спустил ему джинсы с трусами до колен. Вот теперь очень даже. Я достал телефон и сфоткал, потом поднёс показать Сане. — Хватит меня заводить! У меня и так член в кору впивается! — проворчал тот. — Отвязывай уже. — Мой хороший. Мы ещё даже не начали. — Я похлопал его розовые половинки, взял перочинный ножик, которым срезал грибы, и пошёл искать подходящие ветки. — Стас, ты что?! Не надо! Вот теперь это звучало очень даже убедительно. Розги я использовал всего один раз, причём не для игры, и у Сани от них остались не самые приятные воспоминания. — Надо, Федя, надо, — процитировал я Шурика и угрожающе помахал прутиками. — Жёлтый! Эх, походу перестарался. Я отложил ветки, чтобы больше не пугать, и подошёл. Мягко положив руку на загривок, я начал массировать напряжённые мышцы, пока Саня наконец не расслабился. — Хороший мой, ты чем сегодня провинился? — спросил я тихо, опуская руку и поглаживая распалённую кожу. — Убегал. — А ещё? — Корзинку пнул. — А ещё? — Матерился. Я одобрительно похлопал его и продолжил нежно растирать нашлёпанные ягодицы. — Как по-твоему, это серьёзные проступки? — Да нет вроде. — Думаешь, я стал бы за них по-настоящему наказывать? Саня выдохнул и опустил голову, очаровательно покраснев. — Нет. Прости. — Не извиняйся. Ты молодец, что сказал. — Я чмокнул его в щёку и потрепал волосы. — А вот за то, что поганок понабрал, ещё придётся расплатиться. Саня фыркнул, но улыбку не сдержал, и я окончательно убедился, что можно продолжать. Срезал ещё штук двадцать веток, потом перебрал и выкинул все неподходящие, оставляя самые ровные, тонкие и гибкие, которые резинкой закрепил в пучок и продемонстрировал Сане. — Подметать будешь? — Уму-разуму учить, — ухмыльнулся я и, используя только запястье, аккуратно стеганул. Удар получился настолько несерьёзным, что стало даже немного стыдно. Саня видимо понял, что я перестраховался исключительно ради него, и великодушно промолчал. Я ещё несколько раз замахнулся одним запястьем, постепенно увеличивая силу и скорость, чтобы дать Сане привыкнуть, а потом наконец-то приложился нормально. — Ай! — Ну что? Пробирает? — Жжётся! — прошипел Саня, потихоньку выдыхая. — Но терпимо. Я продолжил наносить умеренные удары, периодически разбавляя более острыми, выбивая то стоны, то крик и окрашивая его зад в насыщенный красный оттенок с немногочисленными вкраплениями. — У ну стоять! — Прекратите сейчас же! — Я сейчас полицию вызову! Я обернулся на приближающиеся крики, и сердце ушло в пятки. В тридцати метрах от нас стояли три бабки лет семидесяти, оснащённые такими же корзинками с грибами, и грозно махали руками. — Ой бляяя, — протянул Саня, в точности резонируя моё состояние. Я сразу же отбросил веник и принялся вызволять его из оков, но от нахлынувших нервов пальцы ни фига не слушались. К счастью, старушенции прытью не отличались, поэтому к моменту, когда они наконец дошли до нас, Саня уже был отвязанный и даже одетый. — Простите, пожалуйста, мы не знали, что тут ещё кто-то есть, — пролепетал я, краснея до ушей от неловкости. — Не рассчитывал, что кто-то помешает? — Планировал до смерти забить? — Маньяк! — загалдели они в три голоса. — Да что вы?! — от таких обвинений я аж дар речи потерял. — Я… — Он не бил! — встал на защиту Саня. — Мы всё видели! — Я не бил я… эм… воспитывал, — наконец нашёлся я. — Брат совсем распустился. Пьёт, курит, матерится, школу прогуливает. Отца нет, а матери он уже все нервы истрепал. Ну я и решил разобраться, так сказать, «по-мужски». Мне жаль, что вы нечаянно стали свидетелями этого, но…— я развёл руками, — до него по-другому не доходит. Саня удивлённо вскинул бровь, и я незаметно ткнул его в бок, чтоб не выдавал нас. В самом деле, он же не думал, что я начну рассказывать им про Тему и принципы БДР? Даже если бы поняли, окрестили бы извращенцами и наркоманами и по новой бы разорались про полицию. А после моей отговорки, наоборот притихли, и я даже начал ловить сочувственные взгляды. Причём не на Сане, а на себе. Видимо, его цвет волос, выбритые виски, татуировки и пирсинги идеально подходили под образ малолетней шпаны, и они уже ставили себя на место вконец исстрадавшейся матери, у которой на такого хулигана не оставалось сил. — Такие только так и понимают, — кивнула одна. — Мой Лёнька Пашку тоже драл, и ничего. Человеком вырос, — подхватила вторая. — Вы, молодой человек, молодец, что семью не бросаете и помогаете, — сказала третья и повернулась к Сане. — А ты бы хоть мать пожалел! Одна вас вырастила, ночей не спала, а ты? Совсем бессовестный! Я инстинктивно спрятал его за спину от этой гневной тирады. — Не ругайте его. Он уже всё понял. — Я больше не буду, — проныл Саня совсем по-детски и я еле удержался, чтоб не засмеяться. — Ладно, пойдём Марин, сами разберутся, — потянула её за рукав первая. Вторая согласно закивала и, распрощавшись, они также медленно пошли обратно. А мы так и стояли как вкопанные, провожая их глазами и сжимая друг другу руки, чтоб не дай бог не заржать раньше времени. — Ебаааать, — наконец зашептал Саня, когда они скрылись из виду, и я тут же прыснул. — Ну ты даёшь, братец! — А что я должен был сказать? Я думал, они меня сожрут! — Маньяк! Я покачал головой, продолжая смеяться. Напряжение постепенно спадало, и в лёгкие вернулся воздух. Саня вроде тоже начал успокаиваться. Я поцеловал его в висок и приобнял. — Ты как? — Нормуль. Поностальгировал. Улыбка тут же сползла с моего лица. — Прости, Сань, я не подумал… — Да нормально. Забей, у меня же не так было. Я обнял его крепко-крепко, чтоб на плохие воспоминания просто не осталось места. — Да что ты меня тискаешь?! — возмутился Саня. — Говорю же, нормально всё. Ты бы лучше мою задницу пожалел! — Дома пожалею, — пообещал я, нехотя отпуская его из своих объятий. — Давай уже выбираться отсюда. Кепку не забудь. — А грибы? Чёрт знает, где мы посеяли эту корзинку, пока бегали, но искать её уже не хотелось. Я махнул рукой. — Бабкам оставим в качестве компенсации. Они после такого потрясения ни одного гриба не найдут.