Злодеи выбирают себя

      — Син-эр, пора просыпаться.       Лёгкое прикосновение к щеке, напоминающее скольжение пера, отдало в голове Чэнь Син импульсом духовной энергии. Она постепенно выходила из глубокого сна, сначала осознав тяжесть закрытых век, а затем и остального тела. Переведя дух, Чэнь Син лениво открыла глаза, увидев неясный силуэт в пламени зажжённого талисмана.       Ощущая себя сонной, словно ей довелось только на мгновение прикрыть глаза, Чэнь Син недовольно осмотрела Гуан Шэна, опустившегося перед ней на колено. Он находился в её камере, дверь которой оказалась открыта. Более — никого. Ну или так только казалось. Кто-то явно прятал своё присутствие.       Чэнь Син потребовалось несколько мгновений, чтобы сориентировать в ситуации, в которой ключевую роль сыграло настроение Гуан Шэна. Он смотрел на неё без былого восторга и энтузиазма, во взгляде прослеживалась предосторожность и грозное недоверие.       Чэнь Син чувствовала себя неважно после медитации. Она пребывала в ней чуть больше месяца, после того как продумала вероятные исходы развития событий. И сейчас она стояла в шаге от того, чтобы ступить на наиболее неблагоприятный из них, если не займётся делами как дух.       Виновато потупив взгляд и нахмурившись, она упавшим и сожалеющим голосом пробормотала:       — Прости за эту глупость, гэ.       На случай, если бы она ошиблась, у Чэнь Син имелась отговорка, что она ещё не пришла в себя. Но судя по тому, сколь нервно затаил дыхание Гуан Шэн, Чэнь Син выбрала верную тактику.       — Ты… ты ещё… — сдавленно пробормотал Гуан Шэн, а затем подался порыву и обнял Чэнь Син, прижимая к себе как самое драгоценное сокровище своей жизни. За мгновение из настороженного волка он обратился беспомощным щенком, дрожащим не то от радости, не то от страха. — Я боялся, что ты уже…       — Прости меня, гэ, — уткнувшись в плечо Гуан Шэна, дрожащим от слёз голосом шепнула Чэнь Син, в то время как её глаза оставались сухими. — Мне пришлось стать такой, я не могла ни на кого положиться.       — Теперь я здесь, всё хорошо. Поговорим потом, — шепнул он напоследок, отстраняясь от Чэнь Син, и уже более уверенным голосом произнёс: — Ваше наказание подошло к концу, мастер Чэнь. Прошло два месяца, и этот мастер пришёл сопроводить вас в усадьбу Чёрной черепахи. Все с нетерпением ждут вашего возвращения.       Протерев глаза, — то ли смахивая выдуманные слёзы, то ли просто приходя в себя, — Чэнь Син сообразила, что раз он заговорил более громко, значит, кто-то мог находиться в коридоре. Означало ли это, что заподозри он неладное, то обличил бы её, как…как кого? Одержимую духом?       Чэнь Син вздохнула и приняла протянутую руку в качестве помощи. Но не успела она подняться, как со стороны выхода донёсся голос:       — Прежде чем возвращаться в усадьбу, мастер Чэнь, позвольте всё-таки поговорить.       «А. Ну разумеется», — даже не старалась изобразить дружелюбие Чэнь Син, однако манеры обязали её поклониться Тэ Синю в знак приветствия. Плохо, что из-за слабости она едва не полетела носом в пол, отчего оба мужчины чуть не бросились ловить её. Гуан Шэн успел придержать её за локоть.       — Извиняюсь, ноги немного трясутся и спину ломит, — отметила Чэнь Син.       Учитывая, что она пребывала не в достаточно глубокой медитации, чтобы полностью охватить своё тело плотным коконом из духовной энергии, полтора месяца пребывания в холодной пещере, где от цистита её вроде бы спасла циновка и магия дао, не прошли незамеченными. Чэнь Син невольно примерила на себя роль мышки, загнанной в угол двумя крупными котами. Действительно ли Гуан Шэн затевал недоброе? Или же только проверял её?       — Мастер Чэнь, вы отбыли своё наказание, и надеюсь, что данная ситуация не засядет у вас в душе, — держась с гордостью и невозмутимостью, отметил Тэ Синь.       Его слова показались Чэнь Син забавными, она едва сдержала рвущийся из горла смешок.       — Не смогу обрадовать достопочтенного главу тем, что не воспринимаю ситуацию лично, однако мои чувства и переживания останутся при мне. Если достопочтенный глава беспокоится, что эта заклинательница начнёт осуждать его, этого не будет. Вы поступили так, как велят правила школы и ваш статус.       Только сейчас Чэнь Син заметила одну интересную особенность — у неё изо рта шёл пар. Видимо, в темнице стояла повышенная влажность, в то время как на улице царил холод. Из-за теплорегулирования тела за счёт духовной энергии она и не заметила дискомфорта. Но вот что не утаилось от неё, так это лёгкое замешательство Тэ Синя, бегло бросившего взгляд на Гуан Шэна.       — Что-то не так? — поинтересовалась Чэнь Син. — Мастера не ожидали, что эта заклинательница столь спокойно отреагирует?       — Нет.       — Вообще-то да, — перебил главу школы Гуан Шэн, после чего вернул ему недобрый взгляд. — Достопочтенный глава за несколько лет успел затравить мою ученицу, погасив в ней былой свет.       — Опять начинаете?       — Этот достопочтенный ещё даже не заканчивал.       Чэнь Син сохраняла молчание. Судя по всему, Тэ Синь и Гуан Шэн являлись хорошими друзьями, раз столь непринуждённо общались друг с другом. Либо у Гуан Шэна не существовало никаких страхов, а Тэ Синю приходилось прикидываться глухим и немым из-за его заклинательского таланта.       — Господа, если заключение этой заклинательницы подошло к концу, есть ли то, что нам нужно обсудить перед её возвращением?       В ином случае присутствие Тэ Синя оказалось бы довольно странным. Но куда более странным Чэнь Син отметила заминку, во время которой он бегло глянул на Гуан Шэна, словно подбирая верные слова.       — Нет, мастер Чэнь. Этот глава желал лишь убедиться, что не возникнет новых конфликтов. Обсудив ситуацию с мастером Гуан, мы решили не игнорировать инцидент с Пятым старейшиной вашей усадьбы, поэтому о нём можете больше не беспокоиться.       — Где он?       — Как и сказал этот глава, можете не беспокоиться.       — Вы убили его? — вопрос вырвался непроизвольно и прозвучал столь беззаботно, что это удивило собеседников. — Если нет, можно узнать больше деталей?       — Он изгнан из духовной школы, — сообщил Гуан Шэн.       И тем не менее они чего-то не договаривали, только связано это с Пятым старейшиной или нет, Чэнь Син затруднялась сказать. По итогу она предпочла не надоедать им расспросами, а принять условия освобождения и направиться вместе с ними к выходу. Чем ближе становилась улица, тем более морозным был воздух. Чэнь Син зажмурилась от яркого света, как только они вышли; ей потребовалось несколько секунд, чтобы глаза хоть немного привыкли к ослепительному белому полотну, разбавленному наверху голубыми красками неба.       Ей на плечи легло что-то тёплое и тяжёлое, — Гуан Шэн накинул на неё свой плащ-накидку, в который Чэнь Син поспешила закутаться. Тэ Синь, не говоря ни слова, встал на меч и покинул их компанию. Смотря ему в спину, Чэнь Син спросила:       — Мне же не показалось, что глава Тэ вёл себя странно?       — Это он ещё неплохо держался.       — Так сильно злится на меня?       По тому, сколь неопределённо скривил лицо Гуан Шэн, оказалось трудно судить о ситуации. Приобняв Чэнь Син за плечи и растерев их, словно в знак поддержки, он устало вздохнул и пробормотал:       — Знаешь, поначалу я даже не понял, что у вас за конфликт произошёл, и опасался за то, как всё обернётся, но… ты тоже, конечно, пошла поперёк дороги. Такой шанс упустила. Чем ты думала, когда отказалась принять его предложение о замужестве?       После пробуждения обсуждать такие темы, конечно, не прельщало. Чэнь Син внутренне ощетинилась, однако вовремя вспомнила, что Гуан Шэн видел в ней свою младшую сестру Гуан Син, не подозревая о подмене. Ну или пока не подозревая.       Чэнь Син не спешила отвечать, на её взгляд куда лучше не раскидываться словами, а дать собеседнику подольше поговорить. И, отметив разговорчивость Гуан Шэна, она не прогадала:       — Я понимаю, Син-эр, понимаю, правда, но… — его слова срывал ветер, свистящий у склона гор. — Теперь это твоя жизнь. Ты ведь стала собранной, а не… как обычно, кричала направо и налево, пытаясь всех спасать и со всеми спорить. Моя ученица, конечно, была поскромнее, поэтому я и боялся, что все что-то заподозрят. Но, похоже, ты научилась держать себя в руках. Хотя вкус на мужчин у тебя так и остался скверным, — ухмыльнулся Гуан Шэн. — Променяла меч на науку ради шиди Му, а теперь, как я слышал от шимэй Лин, за тобой и мастер Юань бегает.              [Если пользователь стукнет по макушке мастера Гуан Шэна, Система наградит его 10 000 баллов], — с явным недовольством обмолвилась Система. То есть Гуан Син.              Несмотря на то, что он игриво журил её, Чэнь Син в смятении напряглась и предпочла промолчать. Она поняла, что история, которую она прочитала в веб-романе, не совсем соответствовала действительности. Но не стоило отрицать, что Гуан Син, находясь в теле Чэнь Син, так или иначе зачем-то пыталась сблизиться с Юань Юнем. Принять тот факт, что, являясь матерью Сого, она бегала за Юань Юнем, довольно сложно. Хотя до того, как выбить её из тела главной героини, Гуан Син просто пыталась жить, а не ходить в вечном унынии и трауре.       — Ладно-ладно, я понял, извини, — восприняв её молчание иначе, подметил Гуан Шэн. Приобняв её сзади и посмотрев на дальние просторы, застеленные снегом, он задумчиво произнёс: — Шиди Му был хорошим человеком. По возвращении в школу мы снова станем мастером Гуан и мастером Чэнь, учителем и ученицей. Конечно, многое ещё не определено, и мы не можем сказать, миновала ли опасность. Но я сделал всё, чтобы нам ничего не угрожало. И, судя по поведению Тэ Синя, не всё обернулось провалом.       «Значит, он действительно что-то сделал с Тэ Синем, — нерадостно заключила Чэнь Син. — Скорее всего, что-то в духе любовного приворота или ритуала на защиту. Вопрос ещё и в том, относится ли то же самое к Юань Юню? Судя по разговорам, нет, но не исключено, что с Юань Юнем могла что-то сделать сама Гуан Син».              [Пользователю следует сказать хоть что-то, иначе его за глупую овечку посчитают.]              — Какая-то ты неразговорчивая, — посмеиваясь, подметил Гуан Шэн.       Что брат, что сестра.       «А вообще теперь понятно, в кого Сого пошёл своей чертой играть в королеву драмы», — подумала Чэнь Син, но вслух сказала:       — Я провела два месяца в заточении. И первое, что достопочтенный мастер делает, это сватает меня с Тэ Синем. Давайте вернёмся в усадьбу, мне не терпится увидеть своих учеников и помыться.       — А, кстати, насчёт твоих учеников, — неловко подметил Гуан Шэн, вынудив Чэнь Син тут же напрячься, однако она не подала виду, продолжая смотреть перед собой. — Твоя ученица, Шани… она отправилась в странствие. Не сказала, на какой срок, но я не видел смысла удерживать её силой.       И вновь Чэнь Син воспользовалась молчанием в качестве ответа. Она не испытала ни ужаса, ни злости, ни возмущения. А вот уныние она оказалась не в состоянии проигнорировать. Позволив себе подумать пару мгновений, Чэнь Син постаралась не паниковать, однако мозг действовал на опережение, рисуя с десяток вариантов минувших событий.       — Когда она ушла?       — Через пару недель, как только изгнали Пятого старейшину. Когда он понял, что наказание неминуемо, начал винить во всём твою старшую ученицу. Конечно, вряд ли бы кто-то поверил, что молодая дева заинтересовалась таким человеком, однако он добивался явно не этого.       — А того, чтобы испортить репутацию Шани, — поняла Чэнь Син, сжимая кулаки и подавляя растущее раздражение. — Скажите, мастер Гуан, а как так вышло, что старейшина, которого готовили к изгнанию, смог распустить такой слух? Или как так вышло, что его все слышали? Вы что, позволили ему свободно перемещаться по усадьбе до того момента?       — Гу… кхм, Чэнь Син, ты должна понять, что Пятый старейшина, несмотря на нарушение, всё же уважаемый человек, который служил на благо усадьбы и школы много лет.       — Да, и непонятно, кто ещё мог пострадать из-за его похабного поведения, — нахмурилась Чэнь Син и, обернувшись, с вызовом спросила: — С остальными учениками, надеюсь, всё в порядке?       — А с ними-то что должно быть не так? — удивился Гуан Шэн. — Как и обычно, занимаются, на миссии ходят. И скучают по тебе. Особенно этот, взбаламученный. После ухода Шани он… да, кстати! — вдруг оживился он, чересчур резко меняя настроение. — Ты чего мне не сказала, что второй твой ученик — это бывший ученик Юань Юня? Этот мастер чуть не оплошал, когда упустил этот факт в разговоре с Юань Юнем.       — А мастер Гуан думал, что эта заклинательница просто так подле Юань Юня крутилась пару лет назад? Я лишь разведывала обстановку.       — Ты всерьёз это? Ты хотела просто переманить его ученика? Это так жестоко и бесчестно! Наконец-то ты отринула свои глупые убеждения и прислушалась к моим учениям, этот мастер горд тобой!       — … — увидеть столь откровенный восторг от её махинаций оказалось довольно неожиданно, отчего Чэнь Син невольно напряглась.              [Теперь это ваша проблема.]              Замечание Системы… то есть Гуан Син не облегчало груз, внезапно лёгший на плечи Чэнь Син. Скорее всего, она подразумевала не ситуацию, а самого Гуан Шэна, который своим энтузиазмом и пылким характером уже успел вызвать у неё приступ социофобии.       — О, кстати, твой меч, — изъяв из-за заколдованного мешочка цянькуня оружие, принадлежащее Чэнь Син, Гун Шэн протянул его законной хозяйке с некой торжественностью. — Не пристало ведь мастеру летать на чужих мечах, словно беспомощной барышне! Ты ведь боевая дева, припоминать мне ещё это будешь, ха-ха.       Честно говоря, Чэнь Син было всё равно, каким способом добираться до усадьбы, однако она приняла меч и, недолго думая, полетела прочь. Ей хотелось поскорее вырваться из холодного плена скал, мрачных коридоров и неизвестности. На солнце оказалось довольно тепло, днём высоко в горах зачастую было намного теплее, чем на равнине, а на снегу порой можно почувствовать себя как на сковородке.       Несмотря на то, что за медитацией время пролетело как лепестки сливы на ветру, всё же Чэнь Син потратила несколько дней, чтобы обдумать ситуацию. Постоянное нахождение в четырёх стенах сильно выматывало эмоционально, Чэнь Син пыталась тренироваться, однако этого всё равно было недостаточно. А сейчас, пролетая над бескрайними снежными просторами, она чувствовала наслаждение от окружающей её свободы. Правда, имело ли смысл наслаждаться горными пейзажами, когда на пороге дома её подстерегали проблемы?       Чэнь Син надеялась, что возвращение в усадьбу пройдёт тихо и ей дадут хотя бы несколько часов, чтобы прийти в себя. Но у входа на приватную территорию, где она жила, собрались, по ощущениям, все ученики, и едва заметив её на подлёте, подняли такой шум, что Чэнь Син невольно притормозила и подумала улететь прочь.       — Учитель!       — Мастер Чэнь! Это мастер Чэнь!       — С возвращением, мастер Чэнь!       — Мастер!       Гомон голосов разлетался над крышами, припорошёнными снегом. Смотря на толпу ребят, весело машущих руками, Чэнь Син нахмурилась и перевела взгляд на подлетевшего Гуан Шэна.       — Что они здесь делают?       — Как что? Встречают любимого мастера, конечно.       — Это я вижу. Сейчас утро, значит, у них должны быть занятия.       — А-а… ну, этот мастер подумал, что…       — Всё понятно, — устало, и в какой-то степени разочарованно вздохнула Чэнь Син, устремившись вниз. Приземлившись на крыше одноэтажной постройки и увидев, как толпа радостно побежала в её направлении, она неодобрительно покачала головой. Наученная горьким опытом, она щёлкнула пальцами, используя духовную силу и усиление звука, чтобы заставить детей умолкнуть.       — Вашего мастера не было всего два месяца, а вы уже позабыли, что такое дисциплина? Если мастер Гуан предложил вам встретить этого мастера после долгого отсутствия, вы должны были вежливо поблагодарить его, но отказаться. Ваш главный приоритет — обучение. Или кто-то хочет оспорить это?       Детишки, почувствовав настроение Чэнь Син, заметно приуныли и занервничали, кидая молящие взгляды в Гуан Шэна, который поспешил сгладить углы:       — Мастер Чэнь, не будьте столь строги к ученикам, которые с нетерпением ждали вашего возвращения. Если кого и винить в случившемся, то только этого мастера, который позволил юным дарованиям проявить заботу о…       — Тогда с вами, мастер Гуан, мне придётся серьёзно поговорить о дисциплинарных наказаниях и ответственности, — перебила его Чэнь Син, искоса стрельнув предупреждающим взглядом. Вернув внимание ученикам, она постаралась смягчиться, раз они не напрямую инициировали прогул занятий. — Ваш мастер рада, что вы полны энтузиазма и сил. Но потратьте их лучше на обучение, так что возвращайтесь к занятиям.       Детишки неловко переглянулись друг с другом, и один из смельчаков, подняв руку, произнёс:       — Но… мастер Гуан отменил на сегодня занятия.       У Чэнь Син хватило самообладания, чтобы оставаться невозмутимой, но что-то неумолимо изменилось в её ауре, когда она медленно повернула голову и уставилась на Гуан Шэна. Теперь он — её проблема, да?       Тот, нервно хохотнув, обратился к ученикам:       — Никто не отменял самостоятельные занятия! Поэтому до полудня уделите время тренировкам и повторению материалов. А завтра вновь вернётесь к обычному расписанию. Вперёд!       — Да, мастер Гуан!       — Спасибо!       — С возвращением, мастер Чэнь!       У Чэнь Син едва хватило самообладания, чтобы не закатить глаза и цокнуть языком. Хорошо, что к ученикам не присоединились взрослые заклинатели, иначе она бы точно пробила бы стену головой. Желательно головой Гуан Шэна.       — Где сейчас мои личные ученики?       — О, они, эм… один, кажется, Хиро, занимается с совсем начинающими ребятами, а другой помогает заклинателям разбирать архив. Я предложил им встретить вас по прибытии, однако они сказали, что предпочтут не разочаровывать своего учителя, отвлекаясь от дел, и придут к нему, как только освободятся.       — Ну хоть кто-то здесь соблюдает дисциплину, — вздохнула Чэнь Син. — Мастер Гуан, когда вам будет удобно ввести меня в курс дела? Рассказать о событиях за минувшие два месяца.       — Я предложил старейшинам встретиться с вами после ужина. У этого мастера есть пара дел в других усадьбах, а вы, мастер Чэнь, можете пока отдохнуть.       — Прекрасно. Тогда, не смею вас задерживать, — поклонилась Чэнь Син.       — Ох, да что ты как неродная, можно и без такого… — но увидев её хмурый взгляд, Гуан Шэн поспешил прочистить горло и театрально удивиться: — Ох ты, кажется, этот мастер уже опаздывает. Извиняюсь, мастер Чэнь, но дела не ждут!       Провожая Гуан Шэна долгим хмурым взглядом, Чэнь Син всё сильнее убеждалась в том, что из-за её отсутствия усадьба Чёрной черепахи имела все шансы вернуться к состоянию детского сада.       Она осмотрелась, прислушалась к духовной энергии, стараясь отыскать один единственный источник, который неустанно ускользал от неё. Обыскав сад и почти весь сыхэюань, в котором она жила, Чэнь Син почувствовала возрастающее беспокойство. Она попыталась воспользоваться силой ивовой лозы, чтобы способствовать поиску, однако едва ли понимала, в каком направлении искать. Забравшись в сад, утопающий в снегу, Чэнь Син потопталась в сугробе, потеряв тонкую невидимую нить следа у больших декоративных валунов.       «Тонхон? Эй, Тонхон, ты меня слышишь?» — на мысленные команды никто не отвечал, однако Чэнь Син уловила знакомый отголосок энергии, уходящий в глубину сада. Пришлось подобрать полы плаща и, ступая по середину голени в сугробы, пробираться к ряду деревьев, которых окружали высокие камни. К ним со стороны дома вела цепочка маленьких следов, и когда Чэнь Син хотела наклониться, чтобы заглянуть за камни, на неё прыгнула рыжая тень, повалив в снег.       Рефлекторно обхватив виновника и прижав к себе, чтобы не дать убежать, Чэнь Син услышала знакомое ворчливое тявканье.       — Попался, рыжий негодник. Ты чего от меня прятался, а?       Игнорируя её слова, Тонхон продолжал сопротивляться, отчего Чэнь Син пришлось окутать его духовной энергией, чтобы утихомирить. Поскуливая, он быстро прекратил вертеться, растянувшись на груди своей хозяйки. Белые ушки с чёрными кончиками настороженно шевелились, в золотистых глазах отражался задор, чёрные лапки, на которые будто натянули чулочки, ярко контрастировали с рыжим густым мехом.       На фоне насыщенного голубого неба Тонхон выглядел ещё более ярким и пёстрым, но сколько бы ни радовался ему глаз, тревога охватывала Чэнь Син куда сильнее. Гладя Тонхона по пышной шёрстке, почёсывая у него за ушком и заставляя довольно урчать, она почти сразу поняла, что к чему, однако отгоняла эту мысль как можно дальше.       Ветер лениво гонял редкие облака на голубом небе. Мороз пощипывал щёки и проникал сквозь слои одежды, и даже духовная энергий не позволяла избавиться от того холода, который неумолимо пробирался в сердце. Разминая замёрзшие ушки Тонхона и слушая его довольное урчание, Чэнь Син раз за разом обращалась к нему с немой просьбой:       «Прошу, отзовись мне…»       Но в ответ она получала только звериное фырчанье.       Почему-то в груди кольнуло, словно сердце начало покрываться льдом. В то время как разум оставался холодным и не наблюдалось никакой паники или замешательства, боль терзала лишь то, что находилось где-то под рёбрами. Хитрые глаза, подёрнутые жёлтым ореолом, смотрели с осмысленностью, на которую способен разве что зверь-хранитель.       Два месяца… двух месяцев хватило, чтобы проклятье вновь завладело Тонхоном, стирая грани осознанности. Чэнь Син не верила, что у Тонхона не хватит сноровки обращаться время от времени в тайне от окружающих. Однако, просидев в заточении достаточно дней, чтобы обдумать многие вещи, она запоздало поняла одну вещь — лисы-оборотни культивировали совершенно иначе, чем заклинатели. В основном они пополняли силы за счёт чужой энергии, либо за счёт природной. Однако, по наблюдениям Чэнь Син, каждое обращение в человека из лисы несло в себе немалые затраты сил.       Возможно, разделяя друг с другом близость в последний раз, они и делились энергией, но неосознанно, — это были крохи в сравнении с тем, что могла дать полноценная совместная культивация.       Возможно, Тонхону и удалось бы вернуть себе человеческое обличие, чтобы сохранить ясность сознания. Однако это было слишком опасно. Наверняка он никак не мог поймать возможность для принятия человеческого облика.       Всё может быть.       Поддавшись порыву печали, Чэнь Син обняла Тонхона, прижимая этого скучавшего по своей хозяйке лиса покрепче. Заурчав, он уткнулся ей в щёку влажным холодным носом, заставив Чэнь Син тихо хохотнуть. Правда, веселья в голосе оказалось немного.       — Ничего страшного. Твоя хозяйка найдёт способ вернуть твоё сознание. Прости меня, — притянув Тонхона, она зарылась носом в его густой мех, игнорируя тихое тявканье. Несмотря на холод, от него исходило такое тепло, что невольно пришла мысль так и валяться на снегу, лишь бы этот маленький огонёк жизни никогда не покидал её.