Лёгкая игра для нервов

Возможно, насиженное место грело лишь ощущением своей постоянности. Но признаться честно, Джисона больше интересовали цифры на его банковском счёте под конец месяца. Пять лет и два месяца понадобилось на то, чтобы понять собственную глупость в полной мере возможного. Как только осознание пришло, было уже слишком поздно для извинений и жалоб на свою же неосмотрительность. Первый звонок прозвенел три года назад, когда Хан вернулся с работы и застал своего уже бывшего возлюбленного в коридоре. Чемодан был собран, такси вызвано, а его парень давно всё решил. Два года он верил пустым обещаниям вернуться пораньше, ждал каждый вечер с самостоятельно приготовленным ужином, но терпение вышло за край. И лучше бы он тогда устроил скандал, лучше бы Джисон слышал его крики и слова ненависти. Вот только его тогда любимый человек остался прежним, тем кто приласкал и научил быть любимым. Ему не нужно было ничего говорить, Хан всё понимал по одному взгляду. Он знал, что ошибся, видел какую боль причинил и как сильно был сломлен его партнёр. «Я любил тебя и люблю сейчас, но к сожалению, тебе это не нужно. Прости, если я что-то сделал не так. Я желаю тебе всего самого лучшего, надеюсь ты найдёшь человека, с которым будешь готов строить своё счастье.» Его слова давили долго, круг за кругом выдавливая из Джисона все силы. Поначалу после тяжёлого рабочего дня, он совершенно забывал, что теперь его квартира пуста. Но спустя некоторое время, стало сложно засыпать одному, воспоминания кружились в запутанных танцах, а одеяло перестало согревать замерзшее тело. Исключительно самостоятельно, он разрушил их отношения, за которые когда-то держался изо всех сил. Ведь его возлюбленный постоянно пытался поговорить, твердил о своих переживаниях, но Джисон всё успешно пропускал мимо ушей. Теперь уже каждое его слово не значило ничего, как в принципе и до этого, но Хан наконец увидел в них смысл, который к сожалению, вовремя не разглядел. Вторым звонком было собственное здоровье, спустя почти год после расставания. Было трудно привыкнуть, что теперь о нём никто не беспокоится. Как бы эгоистично это не звучало, но Хан всегда был окружён заботой и поддержкой, от которой в принципе зависило всё его состояние. Теперь у него не было смысла обращать внимание на свой кашель или боль в желудке, ведь никто уже не подойдёт с вопросами, не обнимет ласково, и не принесёт лекарства. Довело это до того состояния, когда в домашних условиях вылечиться не получится. Тогда пришлось брать больничный, идти к врачу по наставлениям родителей, живущих в другом городе. Находясь на больничной койке, Хан внезапно понял, что живёт далеко не своей жизнью. Он терпеть не мог деловые костюмы, которые приходилось носить каждый день, ненавидел и презирал галстуки, а больше всего раздражали эти законы, которые каждый день доводили его ещё больше. Юрист из него был отличный, голова к счастью прекрасно справлялась с поставленными задачами. Вот только душа рвалась наружу, каждый раз как приходилось застёгивать душный пиджак и сжав зубы входить в зал суда. Третий звонок стал финальный, не менее тяжёлым, не более лёгким. Когда-то в прошлом, настоящее сердце компании осталось в тени. Друзья перестали писать и звонить ещё давно, после долгих постоянных отказов и часовых игнорирований. Рядом оставались лишь некоторые, которые научились подстраиваться под его, кажется, суточный график работы. Им Джисон нужен был таким, каким они его помнят, весёлый, с кучей смешных шуток, яркой улыбкой и незабываемой харизмой. Но он уже давно им не был, не угождал, молча сидел и слушал истории из наполненных приключениями чужих жизней. Конечно, впоследствии третьего звонка появились некоторые побочные эффекты, плавно вытекающие из потрёпанного состояния. Множественные бесконтрольные слёзы, появляющиеся в любые даже самые незначительные проблемы, а за ними и приближающееся опустошение. Единственным верным другом остался Чанбин, который по своей воле, а может и лишь благодаря своей доброте душевной, решился на казалось бы бесполезный разговор с Джисоном. Ему это было нужно, друг буквально разложил всё по полочкам, наконец открыв глаза на его прогорающую жизнь. После всего пройденного, было страшно упустить ещё одного хорошего человека из своей и без того одинокой жизни. Сжечь все деловые костюмы и все книги связаные с его уже бывшей работой, было его личной инициативой. Хотелось покончить с тем, что сгрызло всю его душу, оставив лишь оболочку, в которой уже не было ничего. Тут и появились новые проблемы, уже касающиеся открытия своего нового пути. Осуждения с которыми он столкнулся, были гораздо более болезненные, даже чем тот период, когда он долго не мог решиться на огромный шаг в будущее. После работы в обширной компании, зарабатывая огромные суммы, было сложно свыкнуться с мыслью, что он потеряет уважение к себе. Чанбин всё ещё был рядом, его ненавязчивым предложением было устроиться к нему. Довольно большой дорогой ночной клуб на окраине города, где Со тогда работал уже как полтора года. Друг туда попал случайно, кое-как прошёл собеседование, зато пообещал замолвить слово за Джисона. Отказываться не было смысла, зарплата его устраивала, хоть она и была почти в пять раз меньше его предыдущей. Квартира главное уже была своей, так что не было страха остаться на улице, лишь была мысль что придётся научиться жить по-другому. Быть точнее, как он жил раньше, до того как переехал в огромный незнакомый город, с кучей богатеев. Чанбин был как раз местным в том районе, где находился клуб. Тогда Джисон и узнал об этом месте, хоть и пару раз уже бывал в доме Со. Этот район был похож на его родной дом. Старые обшарпанные многоэтажки, с ободранной во всех местах краской, разбитые дороги с глубокими ямами, зато огромное количество зелени и деревьев. Он чувствовал комфорт, каждый раз как выходил из клуба и шёл до своей остановки. Было абсолютно неважно на все местные банды, которые иногда косились в его сторону. Ему было приятно ощущать себя будто дома, откуда когда-то он рвался уехать. Первый месяц прошёл спокойно, без всяких причин для паники. Правда, пришлось понервничать, когда ему впервые доверили выйти на смену одному. Мешать коктейли и разливать крепкие напитки по стаканам, кажется лёгким только на первый взгляд. Но запах, стоящий постоянно в заведении, уже казался привычным. Часто приходилось просить Чанбина помочь, что-то объяснить или где-то заменить, но тот в ответ только с лёгкой улыбкой подбегал к нему, тут же оказывая помощь. Они наконец снова сблизились, как было в период студенческой жизни. Чанбин учился на той же специальности, что и сам Хан, но он гораздо быстрее сообразил, что работать по ней он не будет. Когда-то Джисон его не понимал, пока сам за этот месяц не выучил всё меню. Закрадывались мысли о своей жизни уже в средних годах, когда уже будет не совсем угодно работать барменом. Но Чанбин на всё имел весомые аргументы, а точнее своё личное мышление, которое многим было непонятным. «Лучше годам к сорока я перейду от бармена к администратору, чем перееду в богатый район и стану юристом.» В какой-то степени это было укольчиком в сторону Джисона, но зато каким дельным советом на будущее. Спустя три месяца он продал свою квартиру в центре города. Новая была даже чуть больше, со свежим ремонтом, а главное в шаговой доступности от работы. Чанбин потихоньку знакомил со своей компанией, которая встречала Джисона не совсем позитивно, как ему казалось. Он туда не вписывался, если так можно было выразиться. Хан хоть и избавился от привычки зализывать свои волосы гелем для ровной и идеальной укладки, выглядел он по-прежнему официально. Даже обычная длинная чёрная футболка и рваные джинсы с трудом это меняли. Сам Чанбин вечно ходил в облегающих майках, манил к себе всех приходящих девушек, каждой хитро улыбался, показательно красиво разливая алкоголь. Плечи были забиты крупными татуировками, плавно переходящими на шею, слегка опускаясь на локти. Джисон начал вспоминать то о чём всегда мечтал. В школе он носил пирсинг, прокол от которого давно зарос, но в памяти остался как самый лучший подарок самому себе. Шесть месяцев пролетело незаметно, ночные смены казались слишком короткими, а день проходил за закрытыми шторами и подушкой. Режим жизни изменился и Хан заметил, как сильно скучал по ночным улицам. В отрывках светлой памяти начали появляться периоды его беззаботной жизни, в которой не было места такому грустному состоянию. Тогда не нужен был даже алкоголь, для того чтобы хоть немного повеселеть. Седьмой месяц немного разочаровывал, старые друзья связанные с его бывшей работой окончательно прервали связь, оправдываясь своими «личными причинами». Настоящую природу их поведения, Джисон понимал с самого начала. Им не хотелось иметь дела с человеком, который странным образом променял зелёную жизнь на какие-то заброшенные по их мнению здания, в которых жили простые работяги. Но он стал улыбаться, искренне и ярко. Чанбин невольно это замечал, отчего сам и радовался, такой небольшой, но приятной победе. На десятый месяц, Джисон вышел на смену вновь поникшим, потерянным, а с рук валился каждый стакан. Причиной тому являлась поездка в родной город к родителям, которые как и старые друзья неоднозначно восприняли его перемены. Очевидно, они боялись что Джисон вернётся в ту жизнь, в которой он провёл весь подростковый возраст. Странные не внушающие доверия компании, литры алкоголя и возвращения домой только к утру. Хан понимал их опасения, но не мог их переубедить. Тот неосознанный ребёнок уже давно пропал, он успел многое понять, переосмылить и наконец научился включать голову вовремя, а не когда уже совсем поздно. Несомненно, его бывший возлюбленный был тому объяснением. Хоть он уже и перестал винить себя за свои ошибки, теперь стал гораздо осторожнее, более разумным по отношению к близким людям, кому был небезразличен. На одиннадцатый месяц это и стало новой неровной ступенькой, которая заставила его вновь закрыться. Постоянный клиент, который приходил каждую пятницу ближе к часу ночи, и смотрел в глаза как назло притягивающе. Ярко-фиолетовые волосы, с отросшими чёрными корнями, тёмные глаза и бледно-розовые губы. У него была проколота левая бровь, в которой красовалось два метталических шарика, как когда-то было у самого Джисона. На нижней губе с правой стороны было вставлено серебристое колечко, которое не могло не привлечь внимания. Рисунки на его теле начинались от самых кистей и уходили под рукава футболки, слегка виднеясь из-под глубокого ворота на шее. В ушах были длинные цепочки, свисающее с колечек, вставленных в мочки. На хрящах были ещё проколы, но их уже было сложно подробно разглядеть из-за неонового света возле барной стойки. Голос его казался немного грубоватым, но слова всегда были мягкими и вежливыми, особенно когда парень возвращался с танцпола уже подвыпившим. Он заставлял невольно улыбаться, вынуждал не отрывать глаз и искать себя в толпе пьяных тел. Было бы грешно не расспросить Чанбина про него, ведь Хан видел как незнакомец подходил к другой стойке, только чтобы поздороваться с Со. Но решился на это он, лишь спустя год работы. Спустя год, когда клиент стал в открытую флиртовать, не стесняясь лишь после шестой или седьмой стопки. Джисону хотелось познакомиться с ним, ответить ему взаимностью на приятные комплименты, что часто получал от клиента. Он был красив, казался милым, но глаза всё перебивали. По взгляду было очевидно, что он довольно уверенный в себе, может слегка заносчивый. Но был бы он и правда таким, наверное бы так не смущался, когда Хан иногда почти случайно касался его руки передавая стакан. На улице темно, возле клуба не стоят фонари, да и вывеска не светит, это место славится нелегальными вещами, о чём Джисон узнал только недавно от одного из коллег. Чанбин благополучно об этом промолчал, но всё же сознался, когда Хан сам всё узнал сам. Поэтому и никаких опознавательных знаков у него не имеется, кроме странного названия «Here and now», прямо над дверьми. Особо это не смущало, по словам Со, никакого отношения бармены и большинство остального персонала не имели к тому, чем заправляет этаж ниже. Чанбин убедил, что их этаж, по своей сути отдельное заведение, которое с нижним вообще никак не связано. Соответственно, проблем они иметь не будут, главное не лезть туда самому. Чанбин как по привычке ведёт его к своей машине, пялится в телефон, что-то быстро печатает и довольно улыбается. Джисон на это лишь смеётся, сразу вызывая упрёки друга, которые тут же стихают от звука нового сообщения. — Слушай, я тут спросить хотел — говорит Хан, как только они садятся в машину, а хозяин сразу вставляет ключ, поворачивая его. Фары загораются, частично освещая тёмное здание клуба, а Чанбин заинтересованно смотрит на него, явно ожидая дальнейших слов. — Каждую пятницу приходит один парень — начинает Джисон, отводя глаза в сторону. Второй же наконец жмёт на педаль газа, разворачивая руль в сторону, лишь выдавая еле слышное «Дальше». — У него фиолетовые волосы и он… — продолжает тот, но сразу прерывается от звонкого смеха водителя. Чанбин внимательно смотрит в своё окно, а после выворачивает руль в другую сторону, выезжая на главную дорогу. — Ли Минхо — отвечает Со, как только выравнивается по полосе и останавливается на светофоре. — Так вы знакомы, да? — спрашивает Джисон, не обращая внимания на друга, который продолжает смеяться, но уже не так весело. — Да, он местный тату-мастер — наконец спокойно отвечает Чанбин — Всё что на мне набито, его рук дело — всё же с умешкой добавляет он. — Вот как — тихо проговаривает второй, поудобнее устраиваясь на кресле. — Не думал, что он в твоём вкусе — говорит он, проезжая пешеходный переход. — А с чего ты взял, что я спросил не просто так? — спрашивает Хан, даже немного застенявшись, отчего складывает руки на груди. — Потому что вижу, что он тебя заинтересовал — отвечает Чанбин, останавливаясь на втором перекрёстке — Не знаю правда чем, но это заметно. Хан слышит очередную усмешку с его стороны, тут же поворачиваясь с наиболее хмурым взглядом, который только можно было из себя выдавить. Со это очевидно чувствует на себе, вжимает пальцы в кожаную обшивку руля и неловко кашляет. — Просто шутка, извини — оправдывается Чанбин, после чего Джисон тут же заливается смехом. — Как всегда веришь — проговаривает он, наблюдая за тем как недовольно закатывает глаза друг. До дома Джисона остаются считанные минуты, а водитель будто специально тянет время, не добавляя скорости. Он кажется намеренно намекает ему, что готов продолжить разговор, но не хочет давить или вытягивать из него слова. — Ты прав, заинтересовал — всё же признаётся Хан, отворачиваясь к окну. — Могу вас познакомить, хочешь? — спрашивает Чанбин, уже заранее ожидая отказа. Со никогда не лез в его личную жизнь, до сих пор даже не знает настоящей причины его расставания, с первой настоящей любовью. Джисону совестно в этом признаваться, а от того и нынешние проблемы, которые сложно даже объяснить самому себе. — Нет — отвечает Хан почти сразу. — Почему? — всё же с огромной надеждой продолжает друг — Я мог бы просто взять тебя с собой на сеанс, как раз через пару дней иду к нему. — Собрался бить что-то новое? — спрашивает Джисон, несомненно специально отходя от вопроса. — Да, хочу добавить кое-что на спине между старыми — говорит Чанбин, заворачивая во двор дома. — Что именно? — продолжает Хан, уже поднимая рюкзак с пола на свои колени. — Ну в общем… — начинает тот, но тут же замолкает — Стоп, ты что сейчас ушёл от моего вопроса? — Спишемся позже — с улыбкой произносит Хан, дёргая дверную ручку автомобиля. — Ну кто так делает вообще? — возмущённо вопит Чанбин, перед тем как второй успевает закрыть дверцу. Дома становится более спокойно на душе. Уют он особо создавать не умел и не пытался, но всё как-то вышло само по себе. Единственное что он сделал намеренно, так это повесил картины, которые когда-то рисовал его бывший парень. Хан уже давно не скучал, его рисунки лишь радовали глаза, потому что стоит признаться, он умел творить чудеса на бумаге. Наверное, нужно ещё уточнить, что он не хотел забывать его. Слишком бы уж это было бы высокомерно и неправильно, забыть человека, который когда-то делал его счастливым и которому он сам причинил боль. Джисон отпустил его, но не свою вину перед ним. Это и не давало смелости обратить внимание хоть на кого-нибудь. Вот только этот паренёк, явно немного старше него, так и мозолил глаза. Хан ещё в первый месяц работы понял, что от него хотят. Все старания игнорировать его, выходили через запасной выход, стоило клиенту заговорить, перекрикивая громкую музыку. Особенно было сложно держать себя в руках, когда тот абсолютно намеренно подходил к стойке с расстёгнутой рубашкой. Казалось, временами он приходил в ней уже от безысходности, что даже немного забавляло Джисона. Признаться честно, ему нравилось наблюдать как опьяневший парень чуть ли не раздевал его глазами. Заводили не на шутку все его действия и каждое еле разборчивое слово. Хотелось ему подыграть, потянуть за цепочку на шее к себе, вынудить нагнуться через стойку. Может даже показательно облизнуть свои губы, чтобы тот это видел. Посмотреть бы тогда на его глаза, узнать был бы ли он и дальше таким смелым. Но это было бы не таким интересным, пока парень был пьян, а трезвым он видел его лишь считанные секунды, пока наливал ему первую стопку ночи. Хоть он и не переставал о нём думать, никогда не позволял себе даже отвечать на флирт чем-то большим, чем лёгкой улыбкой. Предложение Чанбина, которое ранее было проигнорировано, начало казаться более чем подобающим. Правда, самому признаться в этом другу он смог не сразу, только после крепкого сна ближе к вечеру. Со не сильно выражал свою радость, но Джисон будто чувствовал, как тот загордился собой. Следующая смена после второго выходного дня проходит спокойно, в принципе как и все рабочие дни, кроме пятницы. Как только Хан садится в машину Чанбина, подъехавшую за ним для поездки к мастеру, он тут же задумывается выпрыгнуть из неё прямо сейчас. Друг как будто специально начинает разгоняться, ощущая его мысли. — Он хороший парень — внезапно произносит Со, спустя пару минут пустого разговора о прошедшей смене — Это я так, к слову. — Ага — усмехнувшись, произносит Хан — К слову, да. — Нет, правда — продолжает водитель, устремляя их путь в сторону назначенного места. — Да я ничего против не имею — пожимает плечами тот, подключая свой телефон к машине. — Я с ним давно знаком, но общение у нас держится только на уровне татуировок — говорит Чанбин, когда музыка уже начинает играть — Но ничего плохого о нём не слышал — успевает добавить он, прежде чем Джисон добавляет громкость почти до максимума, что вынуждает замолчать. Путь не из близких, в машине успевает сыграть почти весь плейлист, а Чанбин больше не говорит ни слова, лишь с подозрением косится на сидящего рядом. Хан задумчиво смотрит в окно и порядком нервничает, хоть и не понимает отчего. Может быть боится нового знакомства, хотя за всё это время он уже неплохо узнал предподчтения Минхо, пусть хотя бы в алкоголе. Сказать честно, он был совершенно ему противоположен. Клиент постоянно брал самое крепкое, быстро пьянел, но заказывал ещё. Джисон никогда так не делал, ему хватало растянуть баночки чего-нибудь лёгкого на весь вечер. По крайней мере, так происходит сейчас, если не упоминать про странные периоды его жизни, когда топиться в алкоголе было нормой. Приезжают они чуть раньше назначенного времени, Чанбин лишь вскользь говорит, что Минхо ненавидит опоздания. Словно лишь объясняет причину такой пунктуальности, обычно не подходящей для Со. Типичное высокое здание, с кучей подъездов, огромным количеством машин и маленьким двориком с качелями. Место кажется давно забытым, о чём говорят яркие расписанные баллонами стены и мусор, который буквально на каждом шагу. Хан следует за другом, почти наступает ему на пятки, когда они заходят в убитый подъезд, в котором будто не убирались годами. Сказать честно, Джисону становится немного непривычно, ведь даже несмотря на репутацию этого района, этот дом становится чем-то похожим на самое худшее, что здесь только могло быть. Лифт едет с противными слуху звуками, будто канаты так и планируют оборваться, а вся железная коробка так и трещит по швам. Минхо живёт почти на самом верху, что доводит обоих парней до неслабого напряжения, что сразу вылетают наружу, стоит только дверям открыться. — Вот к этому, я до сих пор не могу привыкнуть — признаётся Чанбин, с ужасом в глазах оглянувшись на скрипучие двери. Хан лишь смеётся в ответ, но тут же замолкает, как только Со стучит костяшками по одной из дверей. Около пары минут они стоят в ожидании, что уже начинает доводить Джисона, потому что мысли сбежать всё же остаются где-то рядом. Но вот в дверном проёме появляется фиолетовая макушка, которую скрывает Чанбин за своей широкой спиной. — Привет — неожиданно тихо произносит Минхо, сразу отходя назад в коридор, пропуская их в квартиру. — Привет, извини что не предупредил, я тут с другом — говорит Чанбин, первым проходя в помещение. — Ничего страшного — лишь слышится где-то издалека. Джисон заходит за ним, снимая обувь на том же месте, где и Чанбин. Минхо его не увидел, сразу убежав куда-то в комнату, куда и следует сейчас друг. Оглядеться Джисон немного стесняется, опустив глаза идёт за ним, лишь поднимает взгляд, когда впереди виден стоящий спиной Ли. — А друг тоже хочет что-нибудь набить? — спрашивает Минхо, раскладывая какие-то вещицы на столике. — Может быть — с усмешкой отвечает Со, поворачиваясь на застывшего друга. Он несомненно слышит шаги позади себя, тут же поворачиваясь на Чанбина с мягкой улыбкой, но сам тут же замирает. — Знакомься, это Джисон, ты наверное видел его, мы работаем… — говорит он, кивнув мастеру в сторону Хана. — Я знаю — прерывает его Ли, видя перед собой хорошо знакомого бармена. Улыбка с лица Минхо тут же исчезает, а глаза неоднозначно смотрят на незванного гостя. Видно как он сглатывает и чувствует неловкость, отводя глаза куда-то в сторону, словно стараясь найти за что зацепиться. Так вот оказывается он какой, совсем уж не тот, каким Джисон привык его видеть. — Эскиз уже выбрал? — спрашивает Ли, всё же отворачиваясь от них и садится за стол. Чанбин указывает взглядом на стоящий в углу маленькой комнаты диван, сам же достаёт свой телефон из кармана и уверенно шагает к мастеру. Помещение чем-то схоже с подъездом. Обои местами ободраны, диван оставляет желать лучшего, зато кресло и столик для клиентов в идеальном состоянии, словно только что куплено. Джисон не перестаёт наблюдать, пока Минхо увлечённо разговаривает с его другом. Они довольно долго обсуждают эскиз, но почему-то Хану это кажется слишком уж интересным. Минхо изредка посмеивается, что-то объясняет Чанбину, попутно рисуя наброски на бумаге. Но создаётся впечатление его напряжения, Ли постоянно стучит кончиком карандаша по столу, кусает губы, иногда задевает языком свой пирсинг. Зато у Джисона полно времени рассмотреть его при нормальном освещении. Бледная кожа, небольшие синяки под глазами, сухая кожа рук, что местами уже трескается. На нём просторная белая футболка, с рукавами почти до локтей и серые спортивные штаны, а Хан кажется видит в нём сплошную эстетику. Он ловит его взгляд лишь один раз, который тот сразу же отводит, опуская голову обратно над бумагой. На него уже никто не обращал внимания, как только спустя короткий час Минхо наконец приступил к работе. Чанбин снял свою кофту, оголив полностью торс. Кажется тут мастер и выдал себя окончательно. Когда Со присел на стул, оперевшись руками в столик впереди, Минхо замер. Вот только смотрел он не на оголённого парня, видно было насколько тот ему неинтересен. Чанбин что-то увлечённо рассказывал Джисону, вынуждая обратить на себя внимание. Хан поднял глаза за спину друга, сталкиваясь с чужими, и увидел эти краски, заигравшие на щеках. Ему слишком смущало нахождение здесь Джисона, и он это видел, но уходить уж точно не собирался. Он видел, как чётко Минхо смотрит на свою работу, прикусив губу и слегка нахмурив брови. Рисунок выводится между старыми, отчего кажется Ли более чем сосредоточен. Отвлекать его не хочется, да и немного страшно, но отрывать от него взгляд не хочется вдвойне. Проходит несколько часов в тишине, пока Минхо наконец с хрустом не разгибается в спине, и кажется хрустит не только его позвоночник, но и нервы Джисона. Под широкой футболкой его фигуры не видно, зато за счёт его действия выделяется подкаченная грудь и соски. Хан заметил это невольно, то что в маленьких бусинах вставлены штанги. Последняя капля заставляет шумно сглотнуть, потому что Минхо поднимает невинные глаза и облизывает губы. Будто он сделал это намеренно, знал что футболка слегка просвечивает, а тонкая ткань идеально покажет то что нужно. На этот раз Джисон первым отводит глаза, боковым зрением заметив как Ли опускает голову и поджимает губы. Ощущение будто он сдержался от ухмылки, увидев такую реакцию. Хан дожидается, когда они наконец заканчивают, чувствуя как у самого ноги затекли сидеть в одном положении. Вне клуба Минхо кажется другим, а это нравится ещё больше. По своей внешности, он не особо тянет на приличного тихого мальчика, но и к хулиганам или бездельникам он тоже не относится. Он кажется тем, кого бы хотелось видеть где угодно, но не в клубе. Потому что там Джисон точно не сможет узнать его ближе. — Сфотографирую? — произносит тихий голос мастера. — Конечно — тут же соглашается Чанбин, разминая отёкшие мышцы. Минхо приносит откуда-то из другой комнаты белый фон, это по сути обычная плотная ткань, натянутая на четыре доски, прибитые друг к другу. Он ставит её возле стены напротив двери и указывает Со встать там. Пока настраивается свет, Ли ловит красивый ракурс, Джисон начинает понимать, что этот парень несомненно его привлекает, а не просто интересует. В меру широкие плечи с очертаниями крепких мышц, а сзади на шее чёрным выведен рисунок небольшого цветка, похожего на простую ромашку. Пока Ли заклеивает свежее тату клиента прозрачной плёнкой, звонит его телефон, который Джисон даже сначала путает со своим рингтоном. Но не чувствуя вибрации в кармане, понимает что всё же его сотовый молчит. Минхо даже не дёргается, заканчивая со своей работой и упрямо игнорирует звон с подоконника. Он тяжело вздыхает полной грудью, поднимая телефон и отвечая на вызов. В разговор Джисон не вслушивается, взгляд падает на маленький шрамик на локте, который выделяется среди татуировок. Прямо рядом с ним рисунок открытого глаза, со стекающий с него слезой. Выглядит завораживающе, особенно когда рукав футболки задирается выше, как только парень поднимает руку, поднося сотовый к уху. — Тогда жду завтра, в двенадцать — последнее что говорит Минхо, явно договорившись с очередным клиентом. Потом он поворачивается к Чанбину, который уже успел одеться и достать телефон. Они говорят что-то насчёт оплаты и Со протягивает ему несколько крупных бумажных купюр, вынутых из переднего кармана джинс. Пока Минхо ненадолго убегает из комнаты, Чанбин что-то печатает в телефоне, а после хитро смотрит на друга. — Как насчёт сходить вечером отдохнуть? — тихо спрашивает Со, подходя к нему, и как-то странно косится в сторону двери, куда ушёл Ли. — Я не против — вздёрнув брови наверх, отвечает тот, хоть и чувствует некий подвох. Мастер возвращается, до того как Джисон успел бы спросить по поводу своего подозрения. — Минхо, тут Чан предлагает пойти вечером в клуб — говорит Со, вызывая к себе ошарашенные взгляды Хана. С Чаном он не знаком, лишь наслышан от Чанбина, зато Ли получается знает его. Вот только у них есть всего три клуба в районе, тот в котором они работают, необоснованно считается самым лучшим. Идти в выходной день на своё место работы хочется не очень сильно, тем более если Минхо сейчас согласится. — В ваш? — как-то не очень довольно уточняет мастер, за что Хан уже мысленно ему благодарен. — Нет, в «Low city» — усмехнувшись, отвечает Со, на что Минхо поворачивается к нему с осуждающим взглядом и лёгкой улыбкой. — И кто туда пойдёт? — спрашивает мастер, словно это место добром не славится. Учитывая, что Джисон его ещё не посещал, у него уже складывается впечатление не особо положительное. — Чан, я, Джисон, Хёнджин — говорит Чанбин, повернувшись на сидящего, будто так и велит молчать и не выражать своих возмущений. Минхо на него не смотрит, лишь что-то проверяет в своём телефоне, ненадолго задерживая молчаливую паузу. — У меня клиент в девять вечера — всё же говорит Ли, будто этим уже обосновывает свой будущий отказ. — Надолго? — спрашивает Чанбин, пока Минхо задумчиво вздыхает, выключает телефон и прячет руки в карманы. — В принципе нет, заканчиваем начатый рукав — отвечает тот, на что Со не сдерживает улыбки, говорящей о его намерениях — Если к часу, то я согласен. — Договорились, тогда до ночи — весело произносит друг, взглядом указывая Джисону на выход. Хан ужасно недоволен, как минимум тем что эту ночь планировал поспать как следует. Ещё больше смущает, что Минхо довольно легко согласился, зная что Джисон туда придёт. В коридоре они прощаются лишь парой слов. Ли лишь мельком встречается взглядом с ним, выдавив из себя лишь скромное «До ночи». Он всё ещё кажется довольно стеснительным, далеко неспособным на что-то большое. Джисон не знает что с этим делать и как поступать. На протяжении всего года он неоднократно думал, что может быть уже пора попробовать переступить через себя. Весь оставшийся вечер приходится на тонких струнках натянутого беспокойства. Всё же время пробегает чересчур быстро, на самом деле лишь потому что Хан всеми возможными способами старается себя отвлечь. Посмотрел фильм со сложным сюжетом, который в итоге засел в голове и оставил сильное впечатление, в конце концов решил заняться стиркой. Только когда уже почти все его вещи с наступлением темноты были развешаны на сушилке и любых поверхностях, Джисон осознаёт что не оставил одежды, в которой мог бы пойти в клуб. Это ещё сильнее вызывает его раздражение и мысленные проклинания в сторону друга, придумавшего всё это. Осталось около четырёх часов и Хан не надеется что хоть что-нибудь успеет высохнуть. Приходится залезть в камод, в котором лежало всё, что Джисон уже давно не носил. Достав то что кажется не таким уж стыдным как остальное, он бросает всё на кровать, а сам удаляется в душ. После возвращения из клуба ему наверняка будет не до водных процедур, да и идти в и так грязное место в таком же состоянии не очень хочется. Когда Чанбин предлагает поехать вместе, настроение немного сглаживается. Он надевает облегающую чёрную майку, поверх которой тут же натягивает белую, но уже свободного кроя. Внизу оказываются чёрные джинсы, в которые он заправляет оба верха и затягивает всё простым кожаным ремнём. В машине он здоровается с сидящим рядом Чанбином. Теперь он вдвойне задумывается, стоит ли как-то попробовать приблизиться к Минхо. — Хёнджина помнишь? — спрашивает Со, когда они уже выходят из машины возле клуба. Реакция Минхо была оправданной, это место выглядит ещё хуже, чем Хан мог предположить. — Имя помню — отвечает Джисон, проходя вокруг автомобиля и оказываясь рядом с ним. — Он тоже часто приходит к нам, я тебе рассказывал о нём — говорит Со, подталкивая его вперёд, куда тот кажется идти не хочет — По крайней мере, он тебя помнит. С Чаном я тебя познакомлю, а с Минхо разбирайся сам. — И что это значит? — спрашивает Хан, потянув на себя дверную ручку железной двери. — Не знаю, попробуй с ним пообщаться — пожимает плечами Чанбин, всё же обходя его вперёд, как только они спускаются по лестнице вниз — Попроси номер в конце концов, дай ему понять чего хочешь. — Ладно, я сам разберусь — лишь недовольно говорит Джисон, шагая за ним. Внутри воняет спиртным, вперемешку с табаком и прочими резкими запахами. Людей гораздо меньше, чем в их заведении, но и само оно уступает по размерам. Кажется, что здесь правил нет никаких, да и никто особо и не думает об их существовании. Красный свет, разгорячённые бесконтрольные тела на танцполе, через который Хан ступает лишь глядя на широкую спину друга впереди. Джисон не особо хочет смотреть на сцену, на которой выступают почти полностью головые танцоры. Чанбин приводит за стол, за которым уже сидит один парень, который чем-то похож на него самого. — Чан, это Джисон — лишь говорит Со, падая рядом с ним на диван. — Привет, рад познакомиться — отвечает новый знакомый, протягивая руку для пожатия. — Взаимно — коротко кивает Хан, присаживаясь напротив них. Время уже близится к часу ночи, зато оставшиеся двое всё ещё заставляют себя ждать. Пока Чан и Чанбин о чём-то увлечённо болтают, Джисон зачем-то надеется что Минхо просто не соизволит прийти. — А ты здесь не был, да? — спрашивает Чан, глядя на него, видимо не желая больше оставлять его в неловком молчании. — Да, как-то не приходилось — чуть улыбнувшись, отвечает Джисон, ёрзая на неприятно жёсткой обивке дивана. — Что будете? — продолжает он, уже глядя на каждого по очереди. — Грех заказывать без Хёнджина — усмехнувшись, отвечает Чанбин, на что сидящий с ним тут же смеётся. — У нас ситуация была — говорит Чан, поворачиваясь обратно к Хану, отчего Со заливается звонким смехом — Сделали заказ, а Хёнджин опаздывал как всегда. Мы уже сидим почти всё выпили, а он приходит абсолютно трезвый. Сначала скандалить начал, потом вообще ушёл, напился один где-то в вип-комнате. — Так он и не вернулся — сквозь смех говорит Чанбин, явно вспоминая отрывки того дня. — На утро звонит просит забрать его, я сразу собрался, а он скидывает адрес на другом конце города — продолжает Чан, прищурив глаза, словно увидел кого-то среди толпы. — Он не помнит как там оказался, деньги все потратил, вещей не было. В итоге Чан вёз его домой в одних трусах и майке — добавляет Со, устремляя взгляд в ту же сторону, куда и смотрел Чан — С того момента мы не даём ему пить одному. История забавная, но Джисона особо не впечатлила. Люди, что до такой степени напиваются не особо внушают доверие. Все его возможные идеи прерывает голос рядом, который с трудом перебивает играющую музыку, что порядочно бьёт по барабанным перепонкам. Всё же пришёл, а главное спокойно садится рядом с Джисоном. — Чанбин, ты ведь помнишь, что сегодня ты не пьёшь? — спрашивает Ли, совершенно не обратив внимания на рядом сидящего. — Я за рулём, конечно, я не пью — отвечает Со, поглядывая на свои наручные часы — Он опять опоздает на час? — Хёнджин? — уточняет Минхо, откинувшись назад и снимая с себя джинсовую куртку. Хан невольно замирает, открыто наблюдая за ним. Он пришёл в той самой чёрной рубашке, которая изводила и не давала покоя. Но сейчас, она расстёгнута лишь на две верхние пуговицы, зато на шее висит другая цепочка с толстыми звениями и небольшим кулоном в форме круга. — Да — лишь отвечает Чанбин и Джисон видит недовольно поджатые губы парня рядом. — Нет, он написал что уже поздъезжает — говорит Чан, читая сообщение на телефоне. — Он всегда так пишет — возмущается Чанбин — И всё равно ждём часами. — Может, не будем ждать? — разумно предлагает Минхо, кого явно раздражает поведение ещё не пришедшего друга. — Просто сразу закажем и ему тоже — говорит Чан, переглядываясь с Чанбином. — Да, давайте так — соглашается Со, тут же глядя на Джисона — Тебе что взять? Кажется, Чанбин ждал от него чего-то большего, чем просто пиво. Главное, что он намеренно тянет за собой Чана, уверяя что сам он заказать не сможет. Хан незаметно закатывает глаза, понимая для чего это делает Со, но лишь смотрит на профиль парня рядом. Он лишь молча облокатился на спинку дивана и смотрит куда-то на свои руки. Джисону не хочется ждать, чтобы парень опьянел, ведь только таким он всегда его и видел. Но в его голове постоянно горят красные фонари, не дающие ему взять себя в руки и наконец заговорить. Видно как Минхо нервничает, не знает куда деть руки, теребит кольцо на указательном пальце и постоянно поправляет волосы, убирая их назад. — Ничего мне сказать не хочешь? — внезапно всё же произносит Ли. Хан понимает, что облажался по полной программе, ведь Минхо точно уже успел заметь внимание к своей персоне. Он поднимает взгляд на Джисона, тут же прикусывая нижнюю губу. Вот только сказать ему и нечего, потому что Джисон до сих пор не уверен в правильности своей тяги к этому парню. — Например? — спокойно отвечает Хан, поворачиваясь корпусом к нему. На лице второго расцветает странная ухмылка, но глаза теперь кажутся слегка растроенными. Минхо поворачивается в сторону, куда ушли двое их друзей, а после вновь смотрит на него. Уже иначе, не как обычно на протяжении года, и не так как смотрел в своей квартире. Джисону это кажется приятным, потому что он видит в них частичку расстерянности и понимает что не он один сейчас волнуется. Вот только Ли всё равно оказывается решительнее, либо его терпению наконец приходит конец. Он лишь немного двигается к нему и кладёт руку на шею парня, притягивая к себе. Губы он накрывает нежно, кажется осторожно, а Хан чувствует слабую дрожь в его пальцах и сам плавится. Потому что и правда сладкие, такие как всегда казались. Он чувствует колечко, что трётся о собственную нижнюю губу, как только Минхо слабо сминает его верхнюю. Сам всё же не отвечает, лишь позволяет ему делать что хочется. Вот только спустя пару мгновений он отстраняется, тут же вновь облизнув губы. — А если так? — спрашивает Ли, будто в надежде на что-то большее. Далеко он не отодвигается, всё ещё держит за шею и смотрит определённо разочарованно, будто получив отказ. Хан всё же принимает, что ему хочется ещё. Он достаточно долго держался, не позволял приблизиться, хотя Минхо много раз пытался.