Кленовые паруса

В автобус я сел, не посмотрев даже номера, но с маршрутом, как оказалось, не ошибся – меня довезли до центра города, откуда я уже без проблем мог добраться пешком до своего местожительства. Впрочем, был и другой вариант – дойти до конторы «Зюйд-Веста», чтобы поговорить с Марком. Так я и сделал. Мне остро необходим был сейчас собеседник, который не просто выслушает, но и поверит безоговорочно в то, о чём я говорю. Дело в том, что я, хоть и увидел воочию свой родительский дом и драконий бок, всё же вдруг засомневался в правдивости моего прошлого – слишком уж невероятно смотрелось всё это в теперешних безмагических реалиях. Легче было поверить в собственное лёгкое сумасшествие. А вдруг и впрямь вся моя биография на самом деле плод воспалённого воображения? А правдой является именно то, что написано в моих документах. Если так, то никакой я не капитан и не зеркальный маг, и даже имя моё – не моё вовсе, я не Кевин, а просто-напросто Иннокентий. – То есть... ты только сейчас засомневался? После того как получил доказательства того, что твой мир существует? – удивился, выслушав меня, Марк. – Тебе кажется это странным? – Не кажется, так и есть. Тебе удалось получить талисман из твоего мира и отыскать путь домой. И вдруг ты ни с того, ни с сего сначала обессилел, а потом и вовсе стал считать себя сумасшедшим. Кеша, это не просто странно, это подозрительно. Тем более, на тебя уже воздействовали этим вашим... колдовством. И не один раз, верно? – Ты хочешь сказать, что в том месте, где грань между двумя реальностями истончилась, меня подстерегли и ударили ещё каким-то заклятьем? – В вашей терминологии я не разбираюсь... но думаю – да, что-то вроде того. Кеша, у тебя там, в твоём мире, были враги? Теперь уже я посмотрел на него с удивлением. – Марк, там, в моём мире... я не имел отношения к преступности, войне или политике. Какие у меня могли быть враги? Смешно... – Ничего смешного, Кеша. Не по ошибке же ты попал в такую переделку. Возможно, я неточно выразился. Допустим, не враги, а... недоброжелатели, завистники. Были? – А ведь Роман тоже первым делом попросил меня составить список подозреваемых, – вспомнил я. – Составил? – заинтересовался Марк. – Не успел, всё сразу завертелось. Причём, не в переносном смысле завертелось, а в буквальном, на треклятой карусели. О подозрениях своих я даже подумать как следует не успел. – Сейчас-то у тебя время на размышления есть, – заметил Марк. – Вот скажи: случились в твоей жизни в последнее время значительные перемены? – Неужели сам не видишь? – усмехнулся я. – Иначе я не сидел бы перед тобой. – Нет, я не о том, – возразил Марк. – Перед тем, как ты попал сюда, что-то произошло? Я задумался. Приехал к родителям, встретил Романа, увидел дракона? Нет, всё не то. Что же важного было перед всей этой чередой событий? – Старый капитан ушёл в отставку и передал мне «Стрекозу». Я стал капитаном, – сказал я. – Но... вряд ли это то событие, с которым все мои беды связаны. – А почему нет? – насторожился Марк. – Должность солидная. Вдруг кто-то из зависти тебе пакостит? Может быть, есть в твоём окружении человек, что метил на это место, а оно ему не досталось. – А ведь верно! – припомнил я. Как же мне прежде мысль об этом в голову не пришла! Боцман Ганс – он-то просто спал и видел, как стоит на капитанском мостике. Меня он много лет ни во что не ставил. Постоянно пытался оскорбить, называя капитанской подстилкой и другими обидными словами. Конечно, Ганс был недоволен тем, что я принял командование кораблём, а он остался на прежней должности и оказался у меня в подчинении. Только вот в чём загвоздка – боцман не был магом. Ни зеркальным, никаким. Способность творить чудеса отсутствовала у него напрочь. То есть, он что-то, конечно, мог, но лишь на бытовом уровне: искру для курительной трубки выбить щелчком пальцев, воспользоваться говорильной раковиной или сделать другие тому подобные мелочи. Зато... ох, и любил Ганс похвалиться талантами своей любимой доченьки! Неужели я сейчас в своих подозрениях не ошибся, и в моих несчастьях эта семейка замешана? – Что молчишь? Вспомнил о чём-то важном? – заинтересовался Марк. – Да, – кивнул я. – Кое-что пришло в голову. Не знаю уж, прав я или нет. Возможно, и впрямь боцман тайком от старого капитана проворачивал на «Стеклянной стрекозе» какие-то свои преступные делишки. Подумал, наверное, что со мной, если стану вникать в происходящее, такое не пройдёт. (Разумеется, правильно подумал!) И решил меня нейтрализовать заранее, пока я ещё не вошёл в курс дела. Не сам, конечно, действовал – он не умеет колдовать, потому я на него и не подумал. Дочка помогла. Сначала были пущены в ход любовные чары. Видимо, дочь боцмана предположила, что если всё удачно сложится, то добрый капитан в моём лице не станет чинить препятствий собственному тестю. Но всё пошло не так, как было задумано! Чары не подействовали. И дело было не в том, что боцманскую дочку я ни разу в глаза не видел и даже имени её не помнил. Помешало осуществить коварный план то, о чём они и не догадывались, то, что я влюблён в другого человека. В Романа! Впрочем, если бы тот внезапно в нашем мире не появился, мне намного трудней было бы сопротивляться чарам, наложенным каким-то хитрым, так и не разгаданным способом. Однако он пришёл, и это оказалось поистине чудесным совпадением. Или не совпадением вовсе, а ответным ходом судьбы? Этого семейка заговорщиков, конечно, просчитать не могла. А уж о том, что появление драконьего ребёнка воспрепятствует быстрому возвращению гостя в его мир, вообще никто знать не мог! Впрочем, они подстраховались, сразу же осуществили второй, также заранее подготовленный вариант, в котором был задействован Яцик. Если так рассуждать, то у дочки боцмана никаких нежных чувств ко мне изначально не было, действовала лишь ради выгоды. В таком случае совершенно её не жаль, а то я начал было уже проникаться сочувствием к несчастной девушке. Но почему же согласился ввязаться в это дело Яцик – ему заплатили или его заставили, заколдовали или припугнули? Всё сразу, наверное. Интересно, таинственный работорговец, что привёз парнишку-сироту в наш мир, и хитрый боцман «Стеклянной стрекозы» – одно и то же лицо? А дочурка его – и в самом деле сильный маг, раз смогла наложить на Яцика такое заклятье молчания, что действовало и в безмагической реальности. И мне каким-то образом сумела преграду на пути поставить, не пропустить обратно. Уж не знаю, что мне в тот момент было уготовано, но мой приручённый ветер меня спас – перенёс каким-то образом подальше от опасного места, на автобусную остановку. А до этого доставил кораблик родителям Романа. Разумеется, не сам – наверняка смастерили его и придумали всё это Роман и Лиза. Лиза, сестрёнка моя! Это ведь её магическая сила сейчас поддерживает и Романа в чужом для него мире, и меня – здесь. Да, я застрял в этом городе и не могу ничего сделать, могу только ждать каких-либо перемен. А там, в родном для меня краю, происходит сейчас, похоже, затяжная битва двух волшебниц – моей сестры и дочки боцмана. Я поделился своими предположениями и размышлениями с Марком, заодно пожаловался, как тяжко мне вынужденно бездействовать, в то время как из-за меня дерутся девчонки. – Ситуация странная, – согласился Марк. – Ты уверен, что всё именно так, как ты мне рассказал. – Вовсе не уверен, – покачал головой я. – Всё это лишь мои догадки и домыслы. Но других объяснений произошедшему просто в голову не приходит. – И что ты собираешься делать? – Пока не знаю. – Может быть, позвать сюда Яцика и задать ему несколько вопросов, – предложил Марк. – Бесполезно, он давно бы всё разболтал, если бы не был под действием магии. – Да, тебе лучше знать, – вздохнув, кивнул он. – Однако даже если многое во всём рассказанном тобой объясняется магией, кое-что остаётся непонятным. Некоторые мелочи... но, возможно, они важны. Например, почему у твоего кораблика паруса из листьев? – Алые паруса, как в той сказке. Ну, где Ассоль и Грей. Читал такую книгу? – Не читал, фильм смотрел, – отозвался Марк. – Нет, всё равно... почему не лоскутки, не бумага? Да не особо они и алые. В чём смысл именно этих листьев осенних на мачтах? – А ты считаешь, в этом есть смысл? – задумался я.