Кленовые паруса

За пиршественным столом всё было так, как издавна повелось. Звучали громогласные тосты «за великих предков», «за героев и их славные подвиги», «за мир и благоденствие». Отец пообещал, что мы с ним, матерью и Лизой, прихватив Романа, уйдём в кабинет для важных переговоров, когда глава церемонии объявит перерыв для танцев. Я предполагал, что это случится после тоста «за достойнейшего правителя нашего прекрасного города и его мудрую супругу», но нам пришлось вытерпеть «за искусного чародея и смелого мореплавателя», что, как я понял, относилось ко мне и игнорировать было нельзя, а также за «добросердечную благотворительницу» – последний вызвал нервное хихиканье у моей сестры. В итоге, когда настала пора оставить гостей развлекаться, как им нравится, отец был вынужден опереться на мою руку, так как походка его сделалась весьма нетвёрдой. И у меня самого, привыкшего к большим дозам крепких напитков, шумело в голове и заплетались ноги, держался я на одной лишь силе воли, не позволяя себе опьянеть и позорно расслабиться при большом количестве пристальных взглядов. Роман же был почти трезв, он едва пригубил из своего бокала розового вина, которое в наших краях считалось дамским. Впрочем, неудивительно: за столом он оказался между матушкой и Лизой, те наперебой подкладывали ему на тарелку ломтики запечённого мяса и свежие овощи, а слугу, разносившего крепкие напитки, отгоняли прочь. Итак, в переговорном кабинете отец уселся в глубокое кресло – я вспомнил, что в детстве оно казалось мне настоящим королевским троном, и я любил забираться в него с ногами, нахлобучив на голову карнавальную корону, склеенную из позолоченной бумаги, хотя мне редко дозволялись подобные вольности. Отец же и без всяких корон, с одною цепью на шее, смотрелся в нём величественным монархом. Мы, четверо, уселись на два дивана по обе стороны не такого длинного, как обеденный, но всё же довольно большого стола: по левую руку от отца мама с Лизой, по правую – мы с Романом. Мой друг заметно волновался, я легонько сжал его пальцы, чтобы успокоить. Нервничать он не перестал, однако и не отдёрнул руку. Герман на небольшом подносе принёс нам напитки и лёгкую закуску – сыр и засахаренные фрукты. Удалился немедленно, но я не был уверен, что он не подслушивал у дверей. – Так каково же ваше полное имя, молодой человек? – обратился отец к Роману, продолжая начатый разговор. – Роман Алексеевич Ярышев, – представился тот строго и официально, однако без сухости и уж совершенно без подобострастия. – Второе имя – это... – Имя моего отца. Так принято на моей родине. – О, на вашей родине сохранился прекрасный древний обычай носить имя родителя! К сожалению, у нас он забыт, а зря, это было бы гораздо лучше, чем все эти тряпки, – он расстегнул камзол, рванул ворот рубашки и снял тяжёлый седой парик. Мать тут же потянулась к нему со своим платком – ласково протереть вспотевшую лысину. – А сколько вам лет, Роман? – обратилась она к гостю. – Мы с вашим сыном ровесники, – ответил он. Я заметил, что говорит Роман медленно, с трудом подбирая слова. Видимо, узнав о том, что разговаривает не на родном, а на «иностранном» языке, стал задумываться перед каждой фразой. – Выглядите вы... хм... постарше, – бесцеремонно заметила мать. Лишь Лиза была на удивление молчалива. Видимо, из природной деликатности решила не лезть к Роману с расспросами – ему и без того хватало. – Папа, мама! – возмутился я. – Что за допрос с пристрастием вы устроили? – Да ничего, пусть, – слабо улыбнулся Роман – Ваши предки, наверное, знатного рода? – продолжил отец. – Да! – обрадовался Роман, как-то совершенно по-своему поняв его слова. – У нас трудовая династия Ярышевых: дед, бабушка и дедов младший брат. Про них даже в газете местной писали. И отец тоже, он мастер в цеху. – Магическом? – Нет, литейном. Он хотел, чтобы я на инженера выучился и тоже на завод шёл. А я на мамину тропинку свернул, поступил в педагогический. Родители слегка округлили глаза и списали недопонимание своё, видимо, на счёт несовершенства старого языкового колдовства. Трудности перевода! Надо будет потом им разъяснить, что в мире Романа династия – это не обязательно короли и наследные принцы, а могут быть и рабочие на заводе, магия существует только в сказках, а замужняя женщина, работающая школьной учительницей, – обычное дело. – Кеша, – мать дотянулась до моей руки и назвала меня милым детским прозвищем, чего не делала уже очень много лет. – Мы ведь должны быть уверены, что отдаём тебя в хорошие руки. – В какие руки! – поёжился я. – Можно подумать, вы щенка или котёнка пристраиваете. В этот момент я вспомнил о детёныше дракона. Каково бедняге в нашем саду под нескончаемым дождём? Не забыли ли покормить фиолетовое чудо? А ещё я почувствовал, как в кармане шевельнулась жестяная банка с пленённым ветром. Мне сделалось не по себе от родительских вопросов, обращённых к Роману. А уж каково было ему самому! Он же на удивление держался молодцом. Или так был ошарашен всем остальным, что уже что угодно готов был воспринять, как должное? При этом я вполне был готов понять и вторую сторону. Мать и отец оказались взволнованы появлением на званом вечере незнакомца. Да я ещё и умудрился его представить родным не как друга, а как будущую пару, взяв при них за руку! Сам Роман этого не понял, ведь он не силён в наших обычаях, а впрямую ничего сказано не было. Придётся перед ним извиниться. Хотя, может быть, всё как-нибудь прояснится само собой? Родители мои, в отличие от Лизы и слуг, не были знакомы с Романом-мальчишкой. Я рассказывал им о том, что подружился с мальчиком из другого мира, Лиза подтверждала, но мать и отец не придавали этому значения, сразу решив, что мы с сестрёнкой так играем, выдумали себе приятеля от скуки, оттого, что не было ровесников рядом, не с кем было водить компанию. К тому же его мир был похож на фантазию. Так не бывает, чтобы совсем без магии, что за невероятная чушь! Лиза, кстати, позже познакомилась с девушками, что воспитывались в школе при монастыре, а я так ведь и остался одиночкой. Со всеми общался ровно, никого не выделял и не пускал в свой внутренний мир, за всю свою жизнь не завёл себе ни друга, ни подружки. Самыми близкими людьми, кроме сестры, были для меня наставник-капитан и... как бы грустно это ни было, Яцик. Кстати, чёрт меня побери, я совсем забыл об этом проходимце! А он наверняка находится среди гостей в обеденном зале. Вдруг что-нибудь лишнее кому-нибудь не тому расскажет? Он ведь у нас юноша общительный. А что за бред Яцик нёс сегодня о чарах? Или не бред? – Кеша, а у вас уже была помолвка или всё ещё впереди? – перегнувшись через стол, громко зашептала Лиза. Ох, как рано я про себя похвалил её за деликатность! – А скоро свадьба? Чур, я буду подружкой невесты... ой!.. то есть жениха. – Лиза-а! – схватившись за голову, простонал я. – Молчу-молчу. Буду хранить тайну столько времени, сколько скажешь. – Да для меня самого это пока тайна. Кстати, сестричка! Можешь проверить, нет ли на мне любовных чар? Отец снова о чём-то спросил Романа, мать принялась переставлять тарелки с закусками, а я почувствовал лёгкое головокружение – теперь уже не от спиртного, а от Лизиной ладошки, мелькнувшей перед глазами и остановившейся на уровне моего лба. – Есть! – уверенно выпалила она.