Кленовые паруса

Роман – конечно, это был он – память моей юности, герой моих грёз, боль моего сердца – шагнул мне навстречу. Мы обнялись – крепко, по-мужски, похлопав друг друга по плечам и спинам. Одному мне хотелось, чтобы эти прикосновения продлились чуть дольше, оказались чуть нежнее, чем положено для встречи старых друзей? – Роман, – выдохнул я. – Ромка! И отстранился первым, чтобы реакция тела не выдала, что я чувствую на самом деле. – Кешка! – воскликнул Роман. – Ух, какой ты стал! – Какой? – заинтересовался я. – Здоровенный и сильный, как чёрт. Хотя ты таким и был, я помню. Но заматерел! И бороду носишь до сих пор. – Борода по форме полагается, – усмехнулся я. – Серьёзно, что ли? А форма... необычная какая. Знаешь, я не разбираюсь в знаках отличия, но смотрится шикарно, – высказался он, разглядев мой китель и фуражку. – Ты на морском судне, как и мечтал? Штурман или что-то вроде того? – Бери выше, – не смог не похвалиться я. – Капитан... с недавних пор. – Поздравляю! – уважительно произнёс Роман. – А я вот... вернулся. Докторскую так и не защитил, да и как кандидат филологических наук никому я не нужен. Устроился в школу преподавателем литературы. – Так это же здорово, – порадовался я за него. – учить детей – благородное дело. – Копейки только платят за всё это благородство, – недовольно хмыкнул он, и я понял, что совершенно ничего не знаю о жизни в его мире. А хотелось узнать о многом. Больше всего – о нём самом. Роман – так мне показалось – почти не изменился. Нет, он повзрослел, конечно: когда проходят годы, все мы не молодеем. Немного располнел, но это ничуть его не портило, наоборот, делало таким милым. Волосы если и поредели, так совсем чуть-чуть, а глаза засияли прежним юношеским задором, как только от сожалений о невысоком учительском жаловании он перешёл на рассказ о книгах... и о том, как об этих книгах он говорит с детьми, как задумал увлечь их поэзией через театральное искусство. – Представь себе, Кеша, просто так учить наизусть стихи о природе им скучно, а читают их со сцены охотно. Особенно девочки. Знал бы ты, как они так ждут осеннего бала, когда можно прийти не в форменном серо-белом, а в красивых платьях и коронах из кленовых листьев. А для мальчишек я хочу организовать что-то вроде рыцарского турнира. – Ром, – обратился я к нему. – Может быть, в гости зайдёшь? А то как-то неуютно стоять под дождём. Лучше поговорить за обедом, верно? Особенно если учесть, что я сегодня так и не позавтракал. – Ох, нет! – отчего-то засмущался он. – Зайду в другой раз. В гости я не готовился, одет по-простому, по-домашнему, а в твоём дворце наверняка надо быть при полном параде. Присмотревшись к нему, я понял, в чём проблема. Под его распахнутым пальто (похожим больше на накидку от дождя, только с рукавами) – потёртый полосатый свитер, а в резиновые сапоги заправлены брюки такого фасона, который в Ромкином мире носят в основном на спортивных тренировках. Но ведь это не повод отказываться от моего приглашения. Тем более, что другого шанса может и не быть! Зеркальная магия – штука тонкая, для того, чтобы она удачно сработала, должны совпасть время, место и желание. А конкретно в нашем случае – желания нас обоих. И чтобы не возникло никаких помех! Только я успел подумать о помехах, как одна из них не замедлила появиться. Лиловая в пятнышках громадина пронеслась над нами, подрагивая перепончатыми крылышками и едва не чиркнув острым оконечьем хвоста по земле. – Что это? – вздрогнул, глядя вслед улетающему чудовищу Роман. – У вас такие самолёты? – Самолётов в нашем мире не изобрели, – я покачал головой. – У нас есть воздушные шары, дирижабли. – То, что я видел, не похоже на дирижабль. – И не должно. Это детёныш дракона. Удрал, наверное, от мамаши и резвится. – Ты не шутишь? – Роман поёжился. – А мамаша за ним не прилетит? Что-то я не готов любоваться драконихой. Пойду-ка я домой, Кеша, был рад уви... – Стой! – я крепко ухватил его за воротник. – Что ты творишь? – опешил он. – Ты не сможешь вернуться к себе сейчас. – Почему? – Драконёнок прилетел из... неважно, как та местность называется... в общем, из другого мира, соседнего. И сбил все зеркальные настройки. Пойдёшь по привычному пути – рискуешь попасть не в свой город, а в гнездо милой птички-ящерки. – Чёрт... – помрачнел Роман. – И надолго эта катавасия? – На трое суток, – слегка покривил душой я. Ни к чему ему знать, что опытный зеркальный маг справится с подобной проблемой часа за полтора. – Что же делать? – Приглашение в силе, – улыбнулся я. – Комнату тебе Герман приготовит, одежду найдём. Познакомишься, наконец, с моими родителями, а то они, наверное, до сих пор считают тебя моим воображаемым другом. – А твоя сестра здесь? – заинтересовался Роман. – О, ты не узнаешь Лизу, ты помнишь её ребёнком, а она теперь взрослая дама, – воскликнул я. И призадумался. Не пора ли начинать ревновать? Если Роману нравятся женщины, а не мужчины, он может увлечься Лизой. Однако пути назад уже не было: странно было бы отменять приглашение. – Родителей бы предупредить, что ночую не дома, – Роман вынул из кармана плоскую коробочку (вероятно, технический аналог говорильной раковины) и попытался произвести с нею какие-то манипуляции, но безуспешно. – И на работу в понедельник надо. Может быть, получится не за три дня, а за два всё наладить? А, Кеш? – Не волнуйся, в твоём мире пройдёт от силы минут двадцать, – успокоил я его, и на сей раз совершенно не соврал.