Усталость

Кире жутко хочется спать и она клюёт носом, сидя перед телевизором. Там что-то бубнит Малышева с умным лицом. Лиза же возится на кухне, домывает посуды огромную кучу. Когда все же управляется, топает в комнату, пару минут глядит на блондинку, что в мыслях постоянно. — Кисуль, если хочешь, то ложись нормально. — Подходит да заботливо поглаживает плечо голое, с которого ранее съехала майка домашняя. — М-м. Лизок, спать хочу, да. Но тебя я ждала весь вечер не для того, чтобы спать одной. — Ну тогда пойдём вместе спать. — И тянет ладошки, Кира в них вцепляется и встаёт лениво. А после перехватывает инициативу, скорее тащит брюнетку на кровать, укладывает её, сама падает рядом, ведь что-то не рассчитала сил. — Хахах. — Лизе смешно наблюдать за своей кошкой, она прижимает её ближе к себе, обнимает крепко до хруста костей. А после целует в шею, медленно проводит языком по мягкой коже, собирает каждый миллиметр чтобы не пропустить. Кира же задирает голову, да стонет еле слышно, ведь организм старательно борется со сном и возбуждением. Пока непонятно что побеждает. Лизины руки тоже без дела не лежат, они ловко оглаживают все прелести фигуры спортивной и накачанной, лезут под майку, поглаживают грудь, что уже хвалится сосками вставшими. — Боже, ты когда-нибудь бываешь не готовой к сексу? — Улыбается сквозь поцелуи Андрющенко. — Рядом с тобой — никогда. — Отвечает и поворачивается к любимой своей, наконец-то касается долгожданных губ тонких да горячих. — Я так и знала. — Бубнит, но тут же губами зацеловывает соски твёрдые, играет ими как может, заводит блондинку. А Медведева стонет громче да подминает под себя Лизу, а та охает, оказавшись почти обездвиженной.Мурашки, что бегут наперегонки, подтверждение тому, что брюнетке нравится это безумно. Резко вдыхает рвано, да вновь впивается в шею любимую, руки устраивает на ягодицах, сжимает их, заставляя верхнюю стонать громче. Блондинка же руками разводит бедра чужие как можно шире, медленно проводит по внутренней стороне своими пальчиками, следом ведёт к центру, что кажется уже пышет жаром. — Ты решила поиздеваться? — Бормочет брюнетка, ёрзая по простыням задом своим, да бедра приподнимает, позволяя любимой стянуть несчастные шорты вместе с бельём. — А ты как будто против. Кира не медлит и набрасывается на самое любимое место, губами проводит по складочкам, собирает соки сладкие, облизывается довольно. А Лизу трясёт от напряжения, что копится в ней, беснуется, требует выхода. Она стонет, пытается выплеснуть её, но особого успеха не имеет, ведь блондинка дразнит, скользит туда сюда, входит внутрь, вновь возвращается к горошине, посасывает её. — Кисуль, я больше не могу… — стонет протяжно, руками зарывается в светлые волосы, сжимает их в кулаке, голову откидывает, ждет разрядки будто глоток свежего воздуха. И Кира позволяет ей всё, наблюдает как брюнетка кончает, громко кричит имя любимое, выгибается да после тает, когда её загребают в объятия крепкие, а после и целуют жарко, давая пробовать свой вкус. И через пару минут обе девушки уже видят сны.