Мой (не)любимый босс

      Гермиона полночи не могла сомкнуть глаз. Поцелуй с Драко никак не выходил из головы, раз за разом возвращая мысли гриффиндорки назад — в момент, когда сил сопротивляться уже не было, когда сердце норовило выскочить из груди, задержись она с ним хоть еще немного.       Наверное, стоило признаться себе. Это провал. Малфой вскружил ей голову. И если душа от этого цвела и пела, то разум, напротив, мучил осознанием того, насколько сильно она погрязла во всех этих играх, дразня двух мужчин одновременно. Драко, конечно, жалко не было, а вот с Ксавьером дело обстояло совсем по-другому. Перед ним она ощущала стыд и неловкость, чувствовала, будто предаёт и его, и свои ожидания, хотя они даже ни разу не целовались.       «Может, не стоит больше цепляться к нему и обманывать, а лучше расставить все точки над «и», пока всё не зашло слишком далеко? В конце концов, все мы сейчас находимся в доме Ксавьера. Мало ли кто нас увидит».       Путём длительных моральных убеждений решение было принято. Однако утром, когда Фишер пришел разбудить ее на общий завтрак, Гермиона не смогла выдавить из себя ни слова, побоявшись испортить хорошее расположение духа парня, довольного тем, что они были здесь вместе, а ведь изначально она думала, что сильнее этого.       «За что боролась, на то и напоролась», — не упустил момент и поддернул ее внутренний голос, заставив Гермиону досадно цокнуть.       Вскоре настало время завтрака. Грейнджер ела неохотно и кожей ощущала возникшее между ними тремя напряжение. Малфой поглядывал на неё лишь искоса и сам почти ничего не ел, изредка включался в беседы группы, с которой приехал, но охотнее разговаривал с отцом Фишера, при этом не ясно, был ли это холодный расчёт с его стороны или же выработанная с годами деловая привычка. Сама Гермиона, конечно, склонялась ко второму и могла только позавидовать тому, как спокойно ее начальник держался среди новых людей в незнакомом месте. Впрочем, разве могло быть иначе? Это ведь не он явился сюда в качестве кандидатуры для сына владельцев отеля.       — Тебя что-то беспокоит? Ты почти ничего не ешь, — Ксавьер заметил ее странное поведение и тут же склонился губами к ее уху. — Неужели рагу не вкусное?       Она неожиданно встрепенулась и отвела взгляд от Малфоя, на которого смотрела ещё пару секунд назад.       «Нет, это у чувства вины слишком горький вкус, — мысленно ответила она, а вслух сказала другое: — С рагу все в порядке. Просто я вчера немного переела.       — Хм… Помню, вчера ты говорила, что любишь овощи. Вот. Легкий, почти не калорийный салатик. Ешь, на свежем воздухе тебе понадобится энергия.       Ксавьер опустил перед ней порцию салата, в то время как с угла, где сидел Малфой, раздался едва различимый смешок. Гермиона узнала бы его из тысячи, однако ответить на него при свидетелях не могла, зато задумалась над тем, чтобы переоценить важность недавнего поцелуя с начальником.       — К слову о свежем воздухе, — на удивление Драко не стал скрывать, что подслушивал их, а, напротив, воспользовался шансом, чтобы завести новую тему с отцом своего подчиненного. — У вас и правда довольно холодно. Сквозит даже в коридоре. Вам бы нанять рабочую бригаду и утеплить отель, иначе кто-нибудь может заболеть.       — Ремонт обходится дорого, мистер Малфой, да и зачем он нужен, когда у нас в подсобке целая куча добротных обогревателей?       Жена мистера Фишера, с виду хрупкая и приземленная женщина средних лет, слегка пихнула мужа в бок и приветливо улыбнулась.       — Мой муж немного скряга, простите его. Если хотите, чуть позже он принесет обогреватель вам в номер.       — Не утруждайтесь. Скажите, где они лежат, я сам возьму.       «Неужели ему даже согревающее заклинание не помогает?» — задумалась над этой ситуацией Гермиона, после чего заметила, как несколько человек из ее группы тоже подняли руки, поддержав эту идею. Самой же ей повезло больше: у нее был просторный и теплый номер с большой ванной.       — А я буду пить. Алкоголь меня согреет лучше ваших обогревателей, — то ли всерьез, то ли в шутку произнес Эмин, после чего незамедлительно чокнулся стаканом с сидящим поблизости Диком.       — Одобряю. Древние методы самые рабочие.       — Главное выветритесь к понедельнику, — добавила Сьерра, задрав бровь кверху, — и не расхаживайте по отелю в одних халатах и с сигарами в зубах! Вы работники Министерства или два старых наркоборона в отпуске?       Гермиона с усмешкой следила за их перебранкой и не сразу заметила, как к ней снова нагнулся Ксавьер. Столкновение лбов оказалось неизбежным и болезненным.       — Прости, кажется, я приблизился слишком внезапно, да? Не болит? — парень чуть отстранился и, виновато взглянув Гермионе в глаза, слегка подул ей на лоб.       Это было так по-детски невинно, что она замерла на месте, не зная, как реагировать на это. Когда же парень пошел чуть дальше и при всех аккуратно заправил ей волосы за ухо, Грейнджер подумалось, что Ксавьер передумал скрываться. Неужели вчерашняя сцена с Малфоем всё-таки повлияла на него?       — Я вчера обещал отцу помочь починить крышу, так что вечером, если ты захочешь, мы могли бы сходить на горячий источник.       Гермиона опешила. Он так сильно краснел, когда говорил, будто хотел побыть с ней наедине и одновременно боялся этого. С другой стороны, это был отличный шанс поговорить с ним в спокойной обстановке, только…       — КТО ТУТ СКАЗАЛ ПРО ИСТОЧНИК?       Был ли тут хоть кто-то, кто не слушал их?       — Черта с два, Эмин?! — теперь Ксавьер выглядел злым и разочарованным, в то время как второй довольно смеялся. — Ты что, такие вещи за версту слышишь?       — Это все мой артрит. Я слышу все, что касается того, чтобы отдохнуть и погреть свои кости.       — Прости, Гермиона. Я придумаю что-нибудь другое позже, — уже шёпотом сказал ей парень, после чего молча вернулся к трапезе.       Грейнджер не стала показывать своего расстройства из-за того, что ее план был сорван. Скорее, она была только рада, что их разговор немного сдвинулся, и все же тянуть с ним слишком долго она не хотела. Вдруг засомневается или…       А вдруг ей понравится Ксавьер?       Вдруг он сможет заглушить ее мысли о Малфое?       Глаза гриффиндорки метнулись к объекту ее собственных мыслей, но тут же наткнулись на непроницаемый взгляд, что пронзал насквозь, до самой души и даже глубже. Грейнджер, как не пыталась, не могла забыть его до самого вечера. Никогда прежде она не видела, как Малфой закипает от тихой ревности, как раздражённо отводит глаза, стоит ей это заметить.       «У него однозначно есть чувства ко мне, но ему проще облаять меня с ног до головы, чем признаться в них даже самому себе».       И все же хотелось вывести его на чистую воду, без всяких ухищрений получить подтверждение его чувств, услышать, что она не безразлична ему. Но Драко Малфой не тот человек, кто легко показывает перед другими свою уязвимость.       «Может, кто-то давно сильно разбил ему сердце? Интересно, он ответит, если я спрошу его об этом?»       Гоняя по голове эти мысли, Гермиона быстро собрала все необходимые после купания вещи в сумку, вышла из своего номера и направилась в сторону лифта. Термальные источники располагались на улице в двухстах метрах от отеля, поэтому купальник пришлось надеть заранее, как и выбрать шапку потеплее. Что же касается остальных, все договорились встретиться в фойе отеля и идти вместе. По крайней мере, так она думала, пока случайно не наткнулась в коридоре на Малфоя. Тот явно никуда не собирался и с фонариком в руках перебирал старые обогреватели в кладовке.       Грейнджер попыталась незаметно прошмыгнуть мимо него, но у него, кажется, развилось чутье на нее.       — Куда крадешься, мышонок?       Малфой повернулся к ней лицом и сложил руки на груди. Взгляд не предвещал ничего хорошего, словно он до сих пор был обижен на нее за то, что она хотела тайком пойти на источники вместе с Ксавьером. Гермиона даже немного растерялась, но нашла в себе силы и подавила смятение.       — Иду подальше от голодного кота, который любит распускать свои лапы.       Губы Драко тронула короткая усмешка. Вопреки ее ожиданиям он не стал злиться и допрашивать ее, а сказал следующее:       — Не хочешь помочь? Нужно, чтобы кто-то светил и одновременно придерживал дверь.       — А что ты там ищешь?       — Не ищу, а пытаюсь вытащить обогреватели. У них спутались провода. Ну так что, поможешь?       Грейнджер вгляделась в темную комнату перед собой — судя по всему в кладовке не было света, — затем недолго подумала и решила задержаться. Взяв из рук Малфоя фонарик, она оставила свою сумку у двери, чтобы та не болталась на плече, и встала за спиной блондина. Тот, присев на корточки, принялся распутывать провода.       — И долго ты возишься с этим? — немного погодя поинтересовалась она.       — Только пришёл. Посвети сюда.       По его команде она подошла чуть ближе, слегка перегнулась через его плечо и направила луч света туда, куда он просил, стараясь в первую очередь держать дистанцию с ним.       — Встань ближе, Грейнджер.       Малфой схватил ее руку и переложил себе на плечо, от чего Гермиона оказалась согнутой над ним пополам и едва не растеряла всю свою бдительность.       — Вот же… привереда, — цокнула она снисходительно, но и в этот раз Драко отреагировал иначе. Точнее, вообще никак.       Испытывает её?       Прежде чем строить какие-то выводы, Грейнджер решила немного понаблюдать за ним, однако прошло не так много времени, как мысли гриффиндорки поплыли в совершенно ином направлении. Находясь у Малфоя за спиной — в самой уязвимой зоне, куда легче всего нанести удар, она не могла отвести глаз от его крепких спинных мышц и светлых волос, что забавно шевелились у него на затылке, чувствовала обволакивающий запах мужского парфюма, смешанный с его собственным ароматом кожи, не вызывающим никакого отвращения, и, казалось, медленно сходила с ума. Гермионе хотелось приблизиться к нему, нежно коснуться его рукой, только…       «У глупой добычи больше шансов оказаться проглоченной змеёй заживо».       Такова была истина.       А может, это она ведет себя слишком старомодно? В конце концов, существуют же люди, что, не находясь в полноценных отношениях, имеют «интрижки» с другими. И это не считается чем-то чересчур постыдным.       «Наверно, все они ведут себя, как Малфой: держат строгую дистанцию и не подпускают к себе слишком близко, пока окончательно не бросят».       От этих размышлений настроение Грейнджер стремительно покатилось под плинтус. Она больше не могла смотреть на Малфоя и отвела от него взгляд в сторону. Вместе с этим машинально двинулась и ее рука с фонариком. Луч света упал на другую часть комнаты, и девушка с ужасом увидела, как между старых батарей мелькнул длинный крысиный хвост.       Раздался характерный металлический звон, и толстая крыса рванула к двери. На пути ее заметил и Малфой.       От неожиданности мужчина резко подался назад, отчего едва не приземлился на пятую точку, однако Гермиона не дала ему упасть, шагнула ближе и обняла его за плечи, пусть и сама испугалась не меньше.       Крыса покинула комнату. А дверь, которую Грейнджер всё это время удерживала ногой, благополучно закрылась и щелкнула.       — Проклятье!       Они выпалили это синхронно и замерли в обнимку. Гермиона чувствовала, как сердце Драко бешено заколотилось под ее руками, а, когда угроза полностью миновала, стремительно отступила и метнулась с фонариком к двери. Попытавшись открыть ее, заметила, что та не поддаётся.       — Закрылась.       — Конечно, там хреновый замок, поэтому я и просил держать ее.       — Надо было сразу сказать мне об этом. Может, получится открыть ее ключами или… палочкой?       — Я оставил ее в номере вместе с палочками остальными, а ключ… Насколько мне известно, он открывает только снаружи.       — Надо это проверить. Дай мне его.       Она протянула к нему руку. Драко усмехнулся, точно не верил своим глазам, а затем бросил ключи в ее раскрытую ладонь. В полутьме его лицо выглядело недовольным.       — Настолько боишься оставаться со мной наедине, Грейнджер?       — Просто не хочу, чтобы нас сожрали крысы. К тому же моя сумка осталась в коридоре.       — Тогда боишься, что эта жирная крыса совершит акт мести и утащит ее?       — Возможно, — ответила она и, отвернувшись, засунула ключ в замочную скважину и повернула его. — Возможно, не стоило брать с собой батончики с завтрака.       — За столько лет ты научилась шутить, Гермиона, только вот в парнях, увы, так и не разобралась. Ну что, получается?       Он намеренно встал у нее за спиной и с интересом взглянул на замочную скважину через ее плечо. Издевался? Да. Нравилась ли ей эта близость? Однозначно.       — Ты был прав, она не открывается с этой стороны.       — Что ж, по крайней мере, мы не остались тут без света.       — Тогда я буду стучать в дверь. Кто-нибудь услышит и откроет.       Она занесла руку, чтобы начать стучать, но Драко тут же перехватил ее.       — Может, не стоит, Грейнджер? Вдруг кто-нибудь подумает, что мы не просто так тут застряли.       Гермиона развернулась к нему лицом и осторожно убрала его руку. Ей повезло, что в комнате было слишком темно, чтобы Драко мог разглядеть ее пунцовое лицо.       — И что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока нас съедят крысы?       Он усмехнулся.       — Кому-кому, а тебе уж точно не стоит переживать за это, мышонок. К тому же будто нам не о чем поговорить?       — А?       Гриффиндорка вжалась спиной в дверь, когда он еще больше сократил расстояние между ними и положил одну руку ей на талию, чуть сжав.       — Я говорю о вчерашнем, Грейнджер, или ты забыла?       Бежать было некуда, и Гермиона зарделась сильнее. Настолько, что сама удивлялась тому, как ее щеки еще не начали светиться в темноте, как раскаленная до бела лампа. Еще и мозг оказал услугу и добавил в костер ее разгорающегося смятения воспоминания об их вчерашнем поцелуе и то, как она ответила на него, вместо того, чтобы оттолкнуть его.       — Я все помню. Не стоит напоминать мне об этом.       Блондин улыбнулся, но не показал, какое облегчение принесли ему эти слова. Ему не хотелось признавать, что интрижка Грейнджер с Ксавьером имеет на него хоть какое-то воздействие и все же он не мог остановить себя, когда Гермиона была так близко и смотрела на него снизу-вверх широко раскрытыми глазами. Боялась? Наверняка. Нравилось ли ему это? Больше всего на свете. Это был своего рода приятный спарринг, где он загонял свою жертву в угол и с удовольствием наблюдал за тем, как она бьется в предсмертной агонии, прежде чем он полностью поглотит ее.       — У тебя круги под глазами, тоже не спала ночью? Я вот долго строил безумные теории о том, что же произошло там в лесу?       — Скажи честно, Малфой, я что, нарушила твой сон своим бельем?       Он усмехнулся, на секунду разорвал их зрительный контакт, а затем взглянул на нее более пронзительно, чем прежде. Мгновение и в комнате будто стало слишком тесно. Гермиона была заворожена им. Точно жертва, видящая перед собой голодного хищника, она не заметила, как свободная рука слизеринца взметнулась вверх и нежно коснулась ее лица.       — Ты бросила в меня бомбу, я подорвался, — тонкие пальцы очертили ее скулы, а затем перешли на губы, заставив блаженно прикрыть глаза. — Или ты рассчитывала на другой результат?       — Я…       Она окончательно разнервничалась и, не в силах совладать с собой, потянулась к нему. Ее рука уже легла ему на плечо, а пятки оторвались от пола, когда в коридоре послышались чужие голоса и шаги.       — Кто-то идет. Давай постучим, — вместо поцелуя предложила она, и Драко с неохотой прислушался, но талию не отпустил.       — Ты разве не слышишь голос Фишера?       Гермиона посмотрела Малфою в глаза, а затем увидела в них ту же мысль, что пришла и ей самой.       — Сумка!       Девушка метнулась к замочной скважине и тут же заглянула в нее. Драко оказался прав, Ксавьер действительно шел по коридору со своим отцом, но внезапно остановился.       — А это не сумка Гермионы? — увидев ее вещь, парень огляделся в ее поисках.       — Может, она где-то рядом? — предположил его отец.       Гермиона чувствовала, как паника начинает захлестывать ее. Что могло быть хуже, чем попасться в компрометирующем положении перед лицом того, с кем она уже решила порвать, но так и не успела? Еще и его отец был рядом.       Малфой наблюдал за Грейнджер, видел, что еще немного и она затрясется как осиновый лист, поэтому оторвал гриффиндорку от двери и прижал к своей груди.       — Что ты творишь? — она попыталась вырваться из его объятий, но безуспешно.       — Тс-с…       Драко лишь крепче притянул ее к себе, а сам внимательно прислушался. Казалось, вся эта ситуация ужасно нравилась ему, по крайней мере, на это намекала залегшая в уголках его губ усмешка.       Ксавьер дернул дверную ручку со своей стороны. Гриффиндорка вздрогнула и, чтобы хоть как-то успокоить нервы, вперила взгляд в стоящего перед ней мужчину, надеясь, что его спокойствие передастся и ей.       — Закрыто.       — Может, она просто обронила ее? Давай отнесем ее в фае, — мистер Фишер поднял ее вещь, но его сын будто что-то заподозрил.       — Но она совсем рядом с кладовкой, — сказал он. — Давай проверим ее. Дай мне ключ.       После этих слов Малфой опустил глаза на Гермиону. Она была почти белой от страха, еще и фонарик замигал. От этого зрелища Драко тихо и умилительно засмеялся.       — Тебе смешно? В такой ситуации?       — Давай сдадимся, Грейнджер? — одними губами прошептал он и прижал ее крепче.       — С ума сошел?       Она начала сопротивляться с новой силой, но он не дал ей отстранится.       — Не брыкайся, тут тесно.       — Только из-за тебя тут тесно!       — Тс-с, Грейнджер!       У обоих перехватило дыхание, когда в замочной скважине раздался звук проворачиваемого ключа. Гермиона посчитала, что это конец, приготовилась падать в бездну стыда, как Малфой вовремя схватился за ручку и крепко сжал ее, не позволяя никому открыть дверь.       — Самое время рассказать, что ты делала в лесу, Грейнджер, иначе я отпущу ее.       Гермиона не могла поверить своим ушам, поэтому тихо прошипела:       — Ты чертов шантажист!       — Не правда. Просто я не боюсь, что нас кто-то увидит.       У нее закружилась голова от всего этого безумия, но другого выхода не было. Пришлось рассказать. Реакций на эту историю могло быть несколько, но Малфой выбрал именно ту, что грозила выдать их местонахождение, а именно засмеялся. Грейнджер пришлось закрыть ему рот руками, чтобы он не привлек к ним внимания.       — Похоже дверь окончательно сломалась… — послышался за дверью голос старшего Фишера, обращенный к своему сыну. — Думаю, если бы Гермиона действительно была там, то наверняка дала бы нам знать об этом. Оставь дверь в покое, потом придем и починим.       — Ладно.       Грейнджер с облегчением выдохнула и, как шаги за дверью полностью стихли, рьяно пихнула слизеринца в бок.       — Ты идиот, Малфой!       — И это все твое наказание? Если таков твой предел, то, возможно, у меня просто возникнет искушение действовать так гораздо чаще.       Уход свидетелей распустил руки, и Драко отнял фонарик у Грейнджер, чтобы та не додумалась и не врезала им ему по голове. Сунув его в задний карман джинсов, он провел ладонями по предплечьям гриффиндорки, а затем крепко сплел их пальцы вместе. Гермиона тяжело сглотнула, оказавшись зажатой между ним и дверью, и прикрыла глаза от наслаждения, когда слизеринец начал носом водить по ее шее, с шумом втягивая воздух.       — Ты когда-нибудь любил, Малфой? — спросила она неожиданно для него и для себя самой.       — Разве сейчас это имеет значение?       — Просто давно хотелось узнать.       — Нет, не любил. Никого и никогда. Еще будут вопросы?       — А хотел бы?       — Ты много болтаешь, Грейнджер.       Он предпринял попытку поцеловать ее в губы, но Гермиону такой ответ не устроил. Она вовремя увернулась, расцепила их пальцы и уткнулась ладошками ему в грудь. За свитером почувствовалось что-то похожее на волшебную палочку. Она провела рукой чуть ниже и поняла, что не ошиблась, Драко действительно скрыл от нее предмет, который мог вытащить их отсюда.       — А ты лжец, Драко Малфой!       — Да я понятия не имею, как она там оказалась!       — Ну, разумеется!       — Чего ты на меня взъелась? Все ведь шло хорошо.       Гермиона поджала губы. Не могла рассказать ему, что нуждалась в его искренности и открытости, но в очередной раз натолкнулась на безразличие. Очевидно же, что Малфой хотел набить себе пару очков за ее счет. С чего она вообще взяла, что у него есть сердце? И как вообще можно разбить то, чего не существует?       Она усмехнулась про себя, чувствуя, как горечь наполняет её изнутри.       «У Малфоя нет сердца, только лед и презрение».       Сжала кулаки. Ногти впились в ладони, напоминая о реальности.       — Открой дверь, я уйду.       Малфой хотел что-то сказать, но передумал. В итоге дискуссия закончилась тем, что он просто позволил Грейнджер уйти. В следующий раз они встретились уже на источниках, оба избегали взглядов друг друга, что, впрочем, не мешало Драко срывать всю свою злость на Ксавьере.       — Ксавьер, — начал он, обращаясь к своему подчиненному с нотой превосходства в голосе, — я полагаю, что уровень комфорта в этом отеле и за его пределами оставляет желать лучшего. Учитывая, что твои родители владеют этим местом, и оно, вероятно, является основным источником дохода вашей семьи, я бы на твоем месте серьезно задумался о ремонте всех номеров и решении проблемы с отоплением.       Ксавьер сдержанно кивнул, не желая вступать в открытую конфронтацию с начальником, боясь, что в воде та обязательно закончится чьим-нибудь утоплением. В конце концов, он уже давно осознал, что его босс не упустит ни единой возможности унизить его в глазах Гермионы. Очевидно, его ухаживания за Грейнджер задели какую-то струну в душе Малфоя, хотя причина этого по-прежнему оставалась для него загадкой.       Гермиона держалась рядом с Ксавьером из соображений безопасности и сохраняла дистанцию. После последнего разговора с Малфоем она твердо решила держаться от него подальше. Чувство стыда перед Ксавьером за то, что тот мог догадался о ее недавнем местонахождении, лишь укрепляло эту решимость. Зато Малфой, казалось, вертел все ее решения на пальце. У него были свои планы, хотя сам он до конца не понимал, какие именно. Одно было ясно: он собирался увести Гермиону у Фишера. И все ее попытки держаться от него на расстоянии лишь разжигали его интерес.       — Я приму к сведению ваше мнение, босс, — наконец ответил Ксавьер, стараясь скрыть нарастающее раздражение, после чего попытался увести Гермиону подальше.       Другие же члены группы, ничего не подозревая, продолжили купаться и плавать в термальном бассейне. Клубы пара, поднимающиеся над водой, создавали атмосферу умиротворения и неги. Все были рады погрузиться в теплые воды.       Малфой бросил пристальный взгляд на Гермиону, которая, казалось, не шибко хотела уплывать от него. По крайней мере, об этом говорили ее глаза, в которых промелькнуло сомнение, смешанное с тревогой. Если присмотреться, сейчас она выглядела даже мило: черный, раздельный купальник и голубая зимняя шапка, украшенная вышивкой в виде снежинок и с пушистым помпоном на затылке, что едва могла удержать копну ее кудрявых, непослушных волос под контролем. Было и то, что перечеркивало всю эту красоту, а именно треклятая майка Ксавьера, которую тот снял с себя перед тем, как они зашли в воду, и передал ей.       Даже интересно, чего Фишер боялся? Что он будет пялиться на нее? Чего он там не видел? И все же… не будь он идиотом, на ней была бы его майка, а ему не пришлось бы скрывать своего раздражения и следовать за ними, намереваясь продолжить разговор.       — Ну как, Грейнджер, — начал он с ухмылкой, — не слишком ли горячо для тебя?       Гермиона напряглась, понимая двусмысленность его вопроса.       — Температура в самый раз, — ответила она сухо, стараясь не поддаваться на провокацию.       Ксавьер, заметив напряжение между ними, решил вмешаться и потянул ее от него еще сильнее:       — Гермиона, ты не против, если мы отплывем чуть подальше?       Не успела она ответить, как Малфой резко произнес:       — Ксавьер, будь добр, проверь температуру воды в дальнем углу источника. Мне кажется, там слишком холодно для твоих коллег.       Ксавьер колебался, но приказ начальника нельзя было игнорировать. Он неохотно отплыл в указанном направлении, оставив Гермиону с Малфоем.       — Итак, мышонок, — Малфой приблизился к ней, понизив голос, — Мы так и недоговорили о вчерашней дегустации.       Гермиона почувствовала, как ее сердце начинает биться чаще. Она знала, что он не отстанет, но не ожидала, что все продолжится здесь и сейчас.       — Нам нечего обсуждать, Малфой, — ответила она, стараясь звучать уверенно. — Это была ошибка, которая больше не повторится.       Малфой усмехнулся, его глаза блеснули опасным огоньком.       — Уверена? А мне кажется, что ты не совсем честна с собой. Я видел, как ты реагировала на мое прикосновение. Ты хочешь этого так же сильно, как и я.       Гермиона почувствовала, как краска снова приливает к ее щекам. Она открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент вернулся Ксавьер.       — Температура везде одинаковая, мистер Малфой, — доложил он, с подозрением глядя на их близкое расположение.       Малфой отстранился от Гермионы, но его взгляд говорил о том, что разговор не окончен.       — Отлично, Ксавьер. Теперь, может быть, проверишь, на месте ли наши вещи. Мне показалось, я видел кого-то на камнях.       Ксавьер понимал, что это лишь предлог, чтобы удалить его, но не мог открыто противостоять начальнику. Он бросил извиняющийся взгляд на Гермиону и неохотно вышел из источника.       Малфой медленно приблизился к Гермионе, его глаза не отрывались от ее лица.       — Знаешь, Грейнджер, — начал он тихим, почти интимным голосом, — ты можешь обманывать себя сколько угодно, но я-то вижу правду.       Гермиона напряглась, стараясь сохранить дистанцию между ними.       — И какую же правду ты видишь, Малфой? — спросила она, пытаясь звучать равнодушно.       — Ты чувствуешь то же, что и я. Это притяжение между нами… оно реально.       Он протянул руку и незаметно для всех остальных коснулся ее бедра. Гермиона вздрогнула, но не отстранилась.       — Ты ошибаешься, — прошептала она, но в ее голосе не было уверенности.       — Правда? — усмехнулся Малфой. — Тогда почему ты дрожишь от моего прикосновения?       Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.       — Это… это просто реакция тела на температуру воды.       Малфой усмехнулся.       — Ты всегда была ужасной лгуньей, Грейнджер. Но знаешь, что? Мне это даже нравится в тебе. Твоя честность, даже когда ты пытаешься ее скрыть.       — Драко, пожалуйста, прекрати…       — Скажи мне, что ты не хочешь этого, — прошептал он, — и я отступлю. Навсегда.       Гермиона замерла, ее сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.       — Я… я…       — Я слушаю…       — Я…       — Ты?       В этом момент в голове Гермионы творилось безумие, но сильнее всего буря ощущалась в сердце. Она знала, что должна сказать. Была уверена в том, что поступает правильно. И все же лживые слова царапали горло слишком сильно.       — Я не хочу, — наконец выдавила она, и пылающий взгляд Драко в мгновение потух. — Не хочу всего этого.       В этот самый момент к ним вернулся Ксавьер, и от того, с каким ненавистным взглядом посмотрел на него начальник, замер у лестницы бассейна.       — Молодец, Фишер, — сквозь зубы процедил Малфой. — Отличная работа, — добавил он, отплывая подальше от Грейнджер.       — Ты когда-нибудь любил, Малфой?       — Нет, не любил. Никого и никогда.       Если бы она только знала… Знала, что с завязанными глазами попала прямо в цель. Ему и правда разбили сердце. И сделала это именно она, сама того не подозревая. Всё началось на четвертом курсе в водовороте событий Турнира Трёх Волшебников.       Когда головы всех студентов были заняты испытаниями и межшкольным соперничеством, в черепной коробке Драко поселилась Грейнджер. Он и сам не понимал, как это произошло. Она была всё той же грязнокровной подружкой Поттера. Ну подумаешь, стала симпатичнее. И что с того, что карие глаза, казалось, стали ещё выразительнее, а улыбка ярче? Подумаешь, умнее всех девчонок в его окружении! Мелочь, что её острый ум и быстрые ответы на уроках вызывали в нём смесь раздражения и восхищения.       В какой-то мере он даже начал ненавидеть себя за то, что каждый раз, когда видел её, непроизвольно задерживал на ней свой взгляд. Следил за тем, как она заправляет непослушный локон за ухо, как закусывает нижнюю губу, когда сосредоточенно читает. Противоречий было достаточно для того, чтобы он так и не признался себе в своих чувствах, хотя и оказывал ей знаки внимания. Своеобразные, конечно, в его стиле: колкости, насмешки, грубые нарушения дистанции, но всё-таки знаки внимания. Только вот Грейнджер слепо ничего не замечала, принимая их за чистую монету враждебности.       Окончательным провалом для него стал Святочный бал. Драко так же, как и Рон, был уверен, что Гермиона придет одна, и точно так же уронил челюсть, когда она явилась в сопровождении Крама.       Еще одним ударом стало её преображение: изящное платье персикового цвета, гладкие локоны, уложенные в элегантную прическу, и сияющая улыбка. Тогда он впервые почувствовал эту боль в груди. То ли ревность, то ли удар по самолюбию, не столь важно. Важно лишь то, что Грейнджер предпочитала хороших парней. Заботливых, мягких, одним словом не таких, как он.       И вот все повторяется. Сейчас, глядя на неё спустя долгие годы, Драко чувствовал знакомую боль в груди. Точно такая же, как и на четвёртом курсе. И точно также вокруг нее вертится хороший парень. Вот только теперь Малфою не пятнадцать и мозгов у него куда больше.       Теперь он понимал, что его чувства к Гермионе, это нечто большее, чем просто мимолетность или сексуальное влечение.