Мой (не)любимый босс

      От внезапного перемещения из теплого Атриума прямиком на свежий воздух у Гермионы резко закружилась голова. Грейнджер едва не растелилась у подножия горы, но вовремя оказалась подхваченной с обеих сторон. И Малфой, и Фишер — оба потянули ее на себя так, будто каждый хотел, чтобы она попалась лишь в его объятья. При этом искры, что взлетели между мужчинами от их переглядок, заставили гриффиндорку тут же прийти в себя и мысленно запаниковать. И всё же она быстро взяла себя в руки, вспомнила о своей установке: быть осторожной и не идти на неоправданные риски, поэтому как можно скорее выбралась из хватки обоих мужчин.       — Мы уже на месте? — спросила она, оказавшись на безопасном расстоянии, после чего бегло осмотрелась.       Впереди, с уклоном наверх, стелился густой лес. Небольшая изморось украшала блекло-зеленую траву и пожелтевшие листья деревьев, отражая от них лучи солнца. Вокруг было тихо, немного сыро и грязно. Казалось, ветер спускался к ним прямо с гор, и хоть на Гермионе была надета теплая куртка, она непроизвольно вздрогнула и сжалась.       — Да, — ответил Ксавьер, а затем ткнул пальцем в сторону старого, выцветшего указателя, на котором едва можно было прочесть хоть что-то. Рядом с ним находилась и тропа, что вела вверх. — Нам сюда. Отец наверняка встретит нас по дороге.       — Ты уверен?       Малфой недоверительно изогнул бровь и начал сверяться с картой, в то время как остальные сотрудники трансгрессировали к ним один за другим.       — Да, я же тут почти вырос.       — И за все время не мог поставить нормальный указатель? — поддел Фишера блондин.       — Поставил бы… если бы мне давали побольше выходных.       Драко нахмурился и раздраженно поправил трепыхающуюся под потоками ветра карту. В это же время рядом с Ксавьером возникла Сьерра. Женщина вовремя пихнула парня в бок, веля тому не злить черта и замолчать. Малфой на удивление быстро совладел с собой, убрал чертеж маршрута во внутренний карман куртки и во всеуслышание сказал:       — Ждем последних, сдаем палочки и выдвигаемся.       Сказано-сделано. Через несколько минут небольшой отряд из Министерства уже осторожно взбирался по тропе в гору. Боясь случайно поскользнуться и упасть, Гермиона держалась как можно ближе к Ксавьеру, но старалась делать это так, чтобы ее действия не вызывали подозрения у остальных. Однако, как бы усилия она не прилагала, одной пары глаз было не избежать. Взгляд начальника то и дело прожигал затылок, а его разговор с Диком отвлекал от Ксавьера, заставляя прислушиваться и нервно поправлять и без того тяжелый рюкзак.       — Ну, куда дальше? — спросил Бен, когда их команда добралась до первого остановочного пункта, где было лишь две протоптанные тропинки, маленький магазинчик с необходимым снаряжением для подъема на более высокие горы и крохотная будка с туалетом. Другими словами, глушь полнейшая.       — Сейчас в гору полтора километра, там разобьём лагерь для отдыха и наверняка встретимся с моим отцом, — ответил Фишер, после чего подошел к Гермионе и попытался забрать ее рюкзак, но та самоотверженно покачала головой, говоря, что справится сама. — Дальше пройдём три километра по прямой, а затем еще два в гору. Думаю, до заката будем на месте.       — Если не будем останавливаться в лагере, дойдем быстрее, — вступил в разговор Эмин и тут же размял шею. — Тут иди-то.       — Это тебе так кажется, — усмехнулся Ксавьер.       И правда. Чем дальше они шли, тем менее легок был путь, и более насыщенным и разряженным становился воздух. Первые шаги были легкими и энергичными. Все даже шутили о том, что тот, кто придет последним, будет готовить еду на весь вечер, однако, по мере того, как компания поднималась все выше и выше, шутки потихоньку затихали и сменялись тяжелым дыханием и кряхтением, и даже прежде самоуверенный, спортивный Эмин начинал жаловаться на усталость.       И все же хуже всего приходилось Гермионе. Ведь кружевное белье, которое она все-таки надела под действием своего глупого, внутреннего голоса, натерло её пятую точку до такой степени, что она едва могла шевелить ногами, а тяжеленный рюкзак за плечами еще больше затруднял передвижение. И тем не менее Грейнджер была не из тех, кто возводил руки к небу и говорил: «Значит, такова моя судьба». Она упрямо решила терпеть до следующей остановки.       Последние полчаса Малфой шел молча, изредка вытирая лоб от испарин пота и поглядывая на то, как Грейнджер забавно вертит пятой точкой, точно ее жалит шмель. При этом видел ли Ксавьер, что его спутница вот-вот рухнет или сломает себе спину под тяжестью собственного барахла, Драко не думал, как и не собирался прилюдно предлагать ей свою помощь, однако все равно отстал от толпы, незаметно достал палочку и направил ее на спину Грейнджер.       Одно мгновение и рюкзак Гермионы потерял всякий вес. Обернувшись, девушка с удивлением огляделась по сторонам. Коллеги по работе по-прежнему шли, понурив головы, и только Малфой смотрел на нее так пристально и вовлеченно, будто его и не заботило, что его раскрыли. Зато Грейнджер его взгляд был только в тягость, но лишь потому, что он вызывал в ней отклик.       Отклик, заставивший улыбку невольно распуститься на ее лице, когда он вдруг улыбнулся ей.

***

      Когда до привала оставалось совсем немного, силы Гермионы были уже на исходе. Она чувствовала, как ее мышцы с каждым шагом становились все тяжелее, а легкие горели от нехватки кислорода. Но самое невыносимое было трение в пикантном месте, которое доводило ее до отчаяния. Каждый шаг причинял боль, и она едва могла переставлять ноги. В конце концов, девушка не выдержала и отстала от своих коллег на несколько метров, попыталась незаметно поправить врезавшееся кружево. Но облегчение от смены положения белья было слишком мимолетным. Красивые, но жутко неудобные трусики уже натерли ее настолько, что выход был только один — снять их.       Она огляделась вокруг, чтобы убедиться, что никто из команды не видит ее. Все были заняты своими мыслями и сосредоточены на подъеме. Гермиона сделала глубокий вдох, повторно осмотрелась и приметила небольшое лесное загустение, в котором можно было скрыться на некоторое время, избавить себя от невыносимого зуда и не бояться, что кто-то увяжется за ней. Быстро проведя анализ в голове, она пришла к выводу, что ее коллеги идут с достаточной медленной скоростью для того, чтобы она успела незаметно сделать свои дела и догнать их. Поэтому, не тратя лишней секунды, она поправила рюкзак и, пока никто не видит, свернула с тропы в другую сторону.       Походкой подстреленного оленя Гермиона Грейнджер наконец добралась до подходящего места. Усталая и изнеможенная, она с радостью скинула с плеч переполненный вещами рюкзак и поспешно принялась снимать обувь и расстегивать пуговицу на своих джинсах, совершенно не замечая, как приземлившаяся на землю сумка начала медленно скатываться вниз по склону, набирая скорость.       — Нет! — закричала девушка, когда, покончив с делом, осознала ошибку и в одних носках бросилась вслед за рюкзаком, что стало ее очередной ошибкой.       Достигнув, казалось бы, маленького холма, с которого слетела ее вещь, она поскользнулась на сырой земле и полетела вниз, прямо в небольшой ров под деревом. По итогу, рюкзак она догнала, но вместо этого сильно ушибла правую ногу и перепачкалась грязью.       — Ауч! — она попыталась подняться, но резкая боль пронзила щиколотку, вынуждая ее остаться на месте.       Дело было плохо. Палочки с собой не было, ведь все отдали их Малфою. С другой стороны, она хотя бы успела надеть джинсы и спасти личные вещи, за исключением разве что обуви и…       — Проклятье!

***

      Пока Грейнджер лежала под деревом с приступом боли, ее отсутствие наконец заметили. Вернее, Малфой заметил это первым. В ту самую минуту, когда он собирался заявить, что окончательно разобрался с тем, как добиться от Гермионы молчания и покорности, неожиданно осознал, что позади него никого нет. В этот момент улыбка мгновенно спала с его лица, и он вдруг остолбенел, а затем также быстро пришел в себя, стоило Ксавьеру подать голос.       — Что-то случилось? — крикнул кто-то из команды с вершины.       — Кажется, Гермиона где-то отстала.       — Только, не говорите, что теперь надо идти обратно? — заныла Сьерра, не желая прерывать и без того тяжелый путь.       — Мы почти дошли до привала, так что подождите нас там, я быстро найду ее, — Ксавьер засобирался на поиски начальницы, чем вызвал внутреннее недовольство Малфоя. — А если встретите моего отца, то идите с ним, мы с Грейнджер сами придем к вам.       Фишер развернулся и уже было направился вниз, как тут же наткнулся на серьезную физиономию Драко.       — Я с тобой, — коротко сказал тот, а затем точно в оправдание добавил: — Она моя подчиненная, и я несу ответственность за нее.       Фишер не стал спорить, да и разве у него был выбор?       — Тогда я проверю вон тот лес, — заявил парень, указав на густую стену из деревьев. — А вы, может, спуститесь вниз? Вдруг она просто отстала, — предложил он, желая, как можно быстрее избавиться от озлобленного взгляда начальника. Но Малфой, всегда стремящийся показать своё превосходство, не мог просто так согласиться.       — Нет. Я проверю лес, а ты иди вниз, — отрезал он, бросив на него упрямый взгляд.       Не сказав больше ни слова, Малфой двинулся в лес. И пусть шагал он довольно уверенно, мысли его были полны беспокойства. Исчезновение Грейнджер не давало покоя. Настолько, что ему с трудом верилось, что его вообще смогла испугать подобная банальность потерять кого-то. И все же именно он сейчас убеждал себя, что она просто решила справить нужду где-то в кустах, но в глубине души понимал, что дело могло быть гораздо серьезнее. Но даже если так, Малфой не собирался показывать свои страхи перед Фишером или кем-либо еще. Эдакая дурная привычка со школьных времен — казаться хладнокровным, чтобы не случилось.       Постепенно продвигаясь по лесу, Драко осматривал едва ни каждый кустик, при этом чем гуще становилась чаща, тем больше росло его беспокойство за Гермиону.       Внезапно его внимание привлекли странные звуки впереди, будто где-то неподалеку кряхтела сбитая охотником утка. Малфой ускорил шаги. Сердце в груди забилось быстрее. Ему нужно было убедиться, что с Грейнджер все в порядке, и он должен был сделать это первым. Раньше Ксавьера.       Он нашел ее сидящей на собственном рюкзаке. Куртка и джинсы в грязи, ноги обмотаны тряпьем от холода, на лице не то стыд, не то облегчение от того, что ее нашли.       — Т-ты в порядке? Что случилось? — не теряя ни секунды, Драко непроизвольно нахмурился и спустился к ней.       — Я подвернула ногу. Не могу встать, — с трудом произнесла она и, стоило ему приблизиться, тут же отвела взгляд в сторону, будто не хотела смотреть на него или же стеснялась своего внешнего вида, полагая, что в такой ситуации ему хватит ума поддевать ее этим.       «Глупый, чумазый мышонок. Не для этого я полчаса рыскал по лесу».       Но тогда для чего?       Не в силах ответить на этот вопрос, Малфой опустился перед Грейнджер на колени. От внимания мужчины не ускользнуло то, как рефлекторно она попыталась сдвинуться от него чуть подальше, точно он собирался напасть на нее и съесть.       — Спокойно, Грейнджер. Я не твой серый волк. Просто посмотрю, все ли в порядке, — Драко беззлобно усмехнулся, в то время как Гермиона возмущенно вскинула голову и прищурила глаза, наконец перестав избегать зрительного контакта с ним.       Когда же мужчина принялся аккуратно освобождать ее ноги от одежды для осмотра, оба в полной мере ощутили близость друг к другу. Но это было что-то иное — не то, что они испытывали друг к другу прежде, а что-то сродни второму знакомству. Самому волнительному знакомству для Грейнджер, ведь только сейчас она разглядела за холодным порой Малфоем того, кто так же, как и она, искал тепло. Того, кто мог укусить или задушить змеиной хваткой, а мог быть заботливым и ласковым как сейчас.       «Мерлин… Я хочу, чтобы земля разверзлась и поглотила меня».       Гермиона искренне не понимала, почему он так нежно касался ее ноги, почему не опускал никаких шуток в ее адрес. От этих мыслей хотелось прочистить голову, не позволять им и самообману глубже проникнуть в разум.       Драко тоже открыл для себя нечто новое. К примеру, то, что иногда не так страшно показывать свою настоящую сторону другим. На удивление с Грейнджер это вышло спонтанно. Возможно, дело было в их прошлом, а может в том, что он всегда знал, как обращаться с шипами, в конце концов, у его матери был целый сад белых роз.       «Да, нас может тянуть друг к другу, но это не любовь. Мы с тобой оба это знаем».       Фраза Грейнджер волчком крутилась в его мыслях, сбивала с толку, пока он осматривал ее ногу. В какой-то момент он не выдержал ее давления на собственный разум, и в голос его просочилась смесь упрёка, раздражения и тревоги:       — Я просил не отставать от остальных, почему ты заставляешь меня…       — Что? Беспокоиться?       То, с какой интонацией она это произнесла, заставило Малфоя очнуться и почувствовать себя в полной мере уязвимым. Он едва не сделал ей больно, но вовремя отдернул себя, смахнул с лица все волнения, спрятав их за самодовольной усмешкой.       — Не понимаю, кого ты заставляешь поверить в то, что между нами может быть хоть что-то серьезное — меня или себя? Думал, для подобного у тебя есть Ксавьер.       — Тогда зачем ты облегчил мой рюкзак?       — Из личных побуждений. Люблю, когда мои рабы мне благодарны.       Она закатила глаза, попробовала отнять у него свою лодыжку, но он потянул ее обратно на себя. Грейнджер болезненно пискнула, а, когда боль немного отступила, посмотрела на вредителя убийственным взглядом:       — Что ты творишь, Малфой? Больно!       — Твои ноги сильно замёрзли.       — И? Отдай мне мою палочку, и я помогу себе сама.       Но он не послушал. Вместо этого обвел ее испытывающим взглядом, взял здоровую ногу и крепко зажал ее между своих коленей, поврежденную, наоборот, осторожно поставил сверху, чтобы самостоятельно вылечить.       — Расслабься и учись взаимно делиться теплом, Грейнджер. Используй меня.       Она усмехнулась, не веря своим ушам, и тут же нахмурилась. Ей нужно было попросить… нет, потребовать отпустить ее, но она не смогла сделать этого, потому что ей было приятно, что все его внимание было сконцентрировано только на ней. Пожалуй, если бы Драко поцеловал ее прямо сейчас, она бы с удовольствием потянулась навстречу его горячему и напористому поцелую, ведь другое в сложившейся ситуации и представить было сложно, и все же ей следовало прийти в себя. Вспомнить, кто она и кто он.       — Ты всегда такой заботливый или это из-за меня? — попыталась разрядить атмосферу она, но выходило скверно.       — Я смотрю, тебе очень нравится дергать хищников за усы, да, Грейнджер?       Поняв, что Малфой не ответит ей честно, она поменяла вопрос:       — Как ты нашел меня?       — Сердце привело. Ты это хотела услышать?       «Бесполезно вызывать его на откровенность», — Гермиона поджала губы и отвела взгляд в сторону.       Внезапно наступило неловкое молчание, как будто весь мир замер в напряжении. Грейнджер обижалась, но неосознанно пристально смотрела на руки колдующего Малфоя. Его пальцы двигались с удивительной грацией, плетя заклинание, но в их движениях сквозила едва заметная дрожь. Ей хотелось понять, что же так беспокоило Драко? Почему его лицо остается хладнокровным и сосредоточенным, а глаза выдают скрытую тревогу, которая заставляет ее задуматься: правильно ли она делает, что всякий раз убегает от него? Может, и самой стоит быть честной?       Гермиона встряхнула головой, словно пыталась избавиться от наваждения. Малфой сглотнул, подумав, что сделал ей больно, и стал более аккуратен. Это приятно ошеломляло.       Какое-то время Грейнджер наблюдала за его заботливыми движениями и не могла избавиться от ощущения странной привязанности. Ей вспомнился момент, кода Малфой облегчил ее рюкзак, пока никто не видел, хотя мог наоборот утяжелить его, чтобы лишний раз поиздеваться над ней. А чего стоил его испуганный взгляд, когда он только нашел ее?       Может, она действительно ошибалась все это время? Что если за маской холодного аристократа скрывается человек, способный на искренние чувства?       Мысли разрывали ее изнутри, заставляя сердце биться быстрее. Возможно, пришло время перестать убегать и попытаться понять Драко Малфоя по-настоящему. Может, он не такой уж и хищник, каким кажется.       Гермиона глубоко вздохнула и снова посмотрела на Драко. Он заметил ее взгляд, и на мгновение их глаза встретились. По телу каждого пробежала дрожь. Не отводя от нее взгляда, Драко коротко усмехнулся и продолжал колдовать, но теперь и он чувствовал перемены в воздухе. Что-то важное произошло между ними в это неловкое мгновение молчания.       Закончив колдовать, он протянул ей руку и помог подняться.       — Как ты сейчас? — спросил он, с надеждой глядя на нее.       Гермиона осторожно подняла ногу и попробовала слегка наступить на нее.       — Еще болит, но уже лучше.       — Где твоя обувь?       — Осталась там, — Грейнджер указала пальцем наверх, Малфой проследил взглядом за большой траекторией и, уперев руки в бока, удивленно похлопал глазами.       — Ты еще легко отделалась.       Гермиона пожала плечами, решив никому и никогда не рассказывать своей позорной истории, однако судьба распорядилась иначе, ибо, когда Малфой наколдовал ей запасную обувь и они пришли на указанное ею место, там валялись не только ботинки Грейнджер, но и…       — Это что трусы?       Драко пригляделся. Перед ними на зеленом кусте, точно крича: «Смотрите! Смотрите!» висели белые женские трусики. Сопоставив все факты, у Малфоя не оставалось других вариантов, кроме того, как поверить, что они действительно принадлежат Грейнджер. Это ошарашило. Причем в приятную сторону.       И все бы ничего, да Гермиона слишком быстро развила сверхскорость, чтобы скорее снять их и избежать самого ужасного допроса в своей жизни, однако, как и во времена школы, он опередил ее и начал вертеть пойманный трофей в руках. И дело тут было вовсе не в ее потертостях… Нет. Совсем нет!       — Итак, ответь мне на пару вопросов, Грейнджер. Что ты тут делала? Развлекалась с зайцами?       — Отдай! — она озлобилась, попыталась вырвать свое кружево из его рук, но безуспешно.       — Или ты наконец признала свое поражение, поэтому оставила мне этот очаровательный белый флаг?       — Заткнись, Малфой! Это совсем не смешно!       Она дула губы, а он продолжал смеяться, пока в один момент не оказался совсем близко и, схватив за талию, притянул ее к себе.       — А может, ты не смогла выносить моего присутствия и решила помочь себе самостоятельно?       — Я не обязана отчитываться перед тобой.       Она попыталась вырваться, но его рука увереннее перехватила ее, притягивая еще ближе. Настолько близко, что Гермиона увидела, как потемнели его серо-голубые глаза, и почувствовала знакомый аромат парфюма.       — Обязана, потому, что ради других я бы не стал блуждать по этому проклятому лесу!       Сердце Грейнджер екнуло. Она тяжело сглотнула, почти уверенная в том, что случайно брошенные слова Малфоя сбивали с толку и его. Стоять рядом становилось невозможно, хотелось выгнуться, прильнуть еще ближе, коснуться пальцами лица и найти губами его губы, но вдалеке раздался голос Ксавьера, зовущий ее по имени. Он спугнул обоих и заставил Гермиону резко отстраниться от Драко.       «Проклятье. Это было почти близко».       Грейнджер чувствовала, что вот-вот разрыдается. Что она творит? Нет, что они оба творят? И на кой черт Малфой прячет ее белье себе в карман?       В общем, пока она негодовала, Фишер со словами «Вы нашли ее!» пробирался к ним через ветки. Оказавшись рядом, ничего не подозревающий парень тут же кинулся к пропавшей девушке:       — Что с тобой случилось? Я весь испереживался.       Глядя на них, искрящий взгляд Мафлоя тут же потух, а на лице вновь появилась не пропускающая эмоции маска.       — С ней все в порядке, — опустошенно произнес Драко. — Просто Грейнджер решила омолодиться и принять грязевую ванну. Так что зря ты переживал.       После этих слов он пошел вперед, и весь путь до привала Гермиона чувствовала себя неловко. Возможно, причина была в том, что по дороге Драко немного отстал от них, чтобы сканировать её задницу взглядом. С другой стороны, он ничего не ляпнул Ксавьеру, благодаря чему до пункта назначения они добрались без происшествий.       Ну или почти…       — А где все? — спросила Гермиона, когда не нашла взглядом ни одного члена их пешего отряда.       — Похоже, они встретили отца и сразу направились на базу.       — А если они заблудились? — забеспокоилась Гермиона.       — Значит, еды больше достанется нам, а не им. Идем, — ответил ей Малфой.

***

      До базы отдыха они добрались к самому закату. Первое, что их встретило, был роскошный вид с высоты горы и только потом череда разных по величине деревянных домиков, располагающиеся один за другим на открытой местности.       Оказавшись на родном месте, Фишер в первую очередь распорядился, чтобы их вещи отнесли в их комнаты, после чего все трое отправились на крытую веранду для гостей. Там Дик и Эмин уже жарили мясо на гриле, а Сьерра и Бен сидели у костра и выпивали, вальяжно вытянув ноги. Увидев босса, все резко подорвались.       — Наконец-то! А то мы уже начали переживать!       «Ну да, конечно», — подумала про себя Гермиона и украдкой взглянула на Малфоя. Его мысли были такими же.       — Что произошло? — спросила Сьерра, увидев её грязный вид. — Ты в порядке?       — Да, просто… немного отстала от группы.       Малфой прыснул со смеху, но Грейнджер тут же огорошила его убийственным взглядом.       — В любом случае хорошо, что ты в порядке.       — Да, поэтому, если никто не против, я сперва отлучусь в ванну.       — Если тебя нужно подстраховать, только скажи, — прошептал позади нее Малфой так, чтобы услышала только она.       — Если от кого и надо страховать, так это от тебя, — таким же шепотом ответила она, после чего обратилась к Ксавьеру: Покажешь мне, где здесь можно принять душ?       — Конечно, я сразу отведу тебя в твой номер.       — И меня отведи.       Малфой не хотел, чтобы они шли только вдвоём, по крайней мере, не сейчас, когда на Грейнджер не было белья.       Добравшись до номеров, находящихся на одном этаже, Драко дождался, пока Фишер уйдет, и постучался к Грейнджер, пока та не начала мыться.       — Ничего не забыла?       Стоило ей открыть, как перед глазами снова закрутилось воспоминание ее позора. Однако в этот раз не прошло и доли секунды, как девушка сделала рывок и получила свою вещь обратно. Когда же она попыталась закрыть дверь, Малфой резко подставил ногу.       — Перестань!       — Перестать что?       — Делать это. Убери ногу.       — Не могу. Ты сама соблазнила меня, Грейнджер.       — Не ври. Я не соблазняла тебя.       — А белый флаг? Разве это не был призыв к действию?       Он облокотился плечом на дверной косяк и двусмысленно дернул бровями.       — Нет!       — Я не понимаю тебя: сперва ты спаиваешь меня, потом развешиваешь по кустам свои сети. По-моему, тут все предельно ясно.       — Какие сети?.. Лучше уходи, пока тебя никто не увидел.       Она предприняла еще одну попытку убрать его ногу и захлопнуть дверь, но гад в очередной раз оказался проворнее и сильнее. Малфой прижался к двери так, что если бы захотел войти, то сделал бы это не утруждаясь. Однако ему нужна была ее реакция. Он хотел, чтобы она сдалась и пала перед ним первой. Из-за этого они снова оказались в щекотливом положении, прижавшись друг к другу у двери.       — Ты сводишь меня с ума, Гермиона.       — Не могу сказать о тебе такого же.       — Правда? Почему?       Он погладил Грейнджер по щеке, затем медленно перешел на шею и плечо, от чего ей стало трудно дышать. Драко чувствовал ее пульс под пальцами, слышал, как в ушах бьется его собственный. Он мог просто плюнуть на все, ворваться к ней и наконец заполучить желаемое, но Грейнджер с ее прямыми, бьющими прямо в цель тупыми фразочками всегда умудрялась задеть его. Даже сейчас делала вид, что только один он плохой, раз играет с ней. Будто сама она не делает того же.       — Мотылек всегда погибает, когда достигает цели, Малфой.       — А если смерть — лучшее, что могло с ним произойти?       — Не говори глупостей и уходи.       Он резко поменялся в лице и, не скрывая разочарования, отступил.       — Буду ждать тебя со всеми на улице.       Помывшись и немного успокоившись после разговора с Малфоем, Гермиона почти убедила себя в том, что поступила правильно. И все же что-то гложило изнутри, стягивало желудок в огромный ком.       «Может, я переборщила? — спросила саму себя она, пока сушила волосы. — Нет, он должен понимать, что между нами ничего не будет. А то, что произошло, просто недоразумение».       С этим настроем она вышла к остальным. Все занимались ровно тем же, чем и до этого. Только теперь Малфой присоединился к Бену у костра и о чем-то говорил с ним, Ксавьер же решал вопросы с отцом вдали от всех. Увидев её, они вместе направились к ней.       Гермиона натянула улыбку.       — Добро пожаловать в Уэстленд, мисс Грейнджер. Надеюсь, вы взяли с собой теплые вещи, ибо здесь не ваш теплый офис.       Она мельком оглядела высокого и крепкого мужчину в темном шерстяном свитере, который был и на его сыне. Лицо мистера Фишера было почти красным, наверное, из-за ветров, что постоянно дули тут.       — Не переживайте, о своем тепле я позаботилась, — ответила девушка и пожала протянутую ей руку.       — И все же если вам нужна будет грелка, скажите. Некоторые номера у нас продувает.       — Пап, у Гермионы самый теплый номер.       — Ну, тогда не буду вам мешать. Хорошо, что ваш директор решил взяться за ваше здоровье. В горах нужно проводить хотя бы пару дней в месяц. Я долгое время учил этому Ксавье, поэтому он и вырос абсолютно здоровым.       — На самом деле он заставлял меня, так что, если у тебя есть мозги, беги от нашей семейки, — прошептал ей на ухо младший Фишер, и Гермиона как-то горько усмехнулась.       — Не переживай, у меня есть опыт в прятках.       «Под кроватью. Который закончился весьма печально».       — Кстати, о прятках. Я сказал Малфою, что мы просто друзья… Так что лучше не испытывать его терпение. По крайней мере, пока мы у него как на ладони.       — А может, ему наоборот нужно показать, что я занята?       — Это рискованно. Я не хочу, чтобы у нас были проблемы.       — Тогда пойдем к остальным.       Она не знала, почему, понимая его опасения, все равно разочаровалась. К счастью, вскоре настроение заметно улучшилось, ведь она была голодная, а Эмин, стоило ей только подойти, тут же всучил ей кусок жареной рыбы. Отец Ксавьера чуть позже принёс алкоголь, и, закончив готовить, все начали потихоньку перебираться за стол. Многие рассказывали свои истории из жизни, походов, в которых им довелось побывать, кто-то просто шутил, кто-то только слушал. Так или иначе, спустя час даже Малфой перестал строить из себя глыбу льда. Иногда он поглядывал на Гермиону с другого конца стола, она тоже делала это, но более скрытно. Испытывала стыд и неловкость, что, сидя рядом с Ксавьером, все равно думает о другом. Возможно ли, что причина была в том, что Фишер не захотел предъявить свои права на неё? Но с чего бы? Они ведь даже ни разу не целовались.       Пока Ксавьер был увлечен разговором с Эмином, Гермиона посмотрела на его губы. Их форма была красивой, они мягко изгибались, когда он улыбался. Да и сам парень был довольно симпатичным. Спрашивается: чего еще ей надо? И все же воображение рисовало другого. Вспоминался момент в лесу. Близость с Малфоем к поцелую.       «Да что с тобой не так?»       Грейнджер мысленно отогнала от своей головы всех демонов, после чего решила отправиться к грилю, чтобы пожарить овощи и немного прийти в себя.       — Ты куда? — Ксавьер тут же поднялся за ней.       — Хочу пожарить немного овощей.       — Помочь?       — Не стоит.       Она была только рада ускользнуть от всех взглядов и, оставшись одна, почувствовала облегчение. Но одиночество не продлилось долго. Драко заметил, что она ушла, и, пока все ели, пили и общались, выждал момент и тоже ускользнул.       — Решила сбежать? Неужели твой парень тебе наскучил?       — Нет, просто захотелось жареных овощей.       — В самом деле? — он недоверчиво покосился на нее, точно читал ее мысли, которые она тщательно пыталась от него скрыть.       — Попробуешь?       Она как-то опасливо протянула ему свою вилку, он усмехнулся, посмотрел на неё пару секунд, затем осторожно обернулся, а, когда Гермиона поняла, в чем дело, его рука уже уверенно притянула её к себе, а губы накрыли её нетерпеливым поцелуем. Секунда и пламя охватило обоих. Грейнджер вздрогнула, издала томный вздох ему в губы и крепче прижалась к Малфою, беспечно разомкнула рот навстречу его языку, проникающему все глубже.       — Вкус достаточно приятный и мягкий… — сказал мужчина, отстранившись и облизнув губы.       — Ты… Ты что творишь? — растерянно затараторила она, в то время как он самодовольно улыбнулся, не веря, что ее обычно дерзкий голос мог звучать по-другому.— Я же про овощи говорила.       — Тогда тебе следовало объяснить мне это лучше.       — Для чего? Чтобы ты и дальше поступал по-своему?       — Брось, никто ничего не видел, Грейнджер.       — Но…       — Но, если продолжишь верещать, кто-нибудь что-нибудь да заподозрит.       Грейнджер, на удивление, не стала бросаться на него с кулаками, сперва с каким-то любопытством прикусила нижнюю губу, ощущая сладко-горькое послевкусие от поцелуя, затем огляделась в поисках свидетелей и, убедившись, что таковых нет, вперила сердитый взгляд в Малфоя:       — Больше так не делай! Понял?       — Серьезно? Все, что я получаю — предупреждение?       Он склонился ближе и оскалился. Грейнджер судорожно сглотнула, попыталась обойти его, но едва не оказалась в кольце из его рук. В этот момент их и заметил Ксавьер. Парня задело, что его босс прилюдно зажимал девушку, за которой он ухаживал, поэтому он встал и сразу направился к ним.       — Все в порядке?       Фишер пристально оглядел каждого, в то время как гриффиндорка воспользовалась его присутствием и быстро выскочила из власти Малфоя. Царившее недавно настроение тут же угасло в воздухе. На смену захлестывающим эмоциям пришли опустошение и отрешенность.       — Более чем, — первым ответил Драко и, заведя руки за спину, с силой сжал кулаки.       — Гермиона? — взгляд Ксавьера сконцентрировался на изрядно измотанной за день девушке. Та немного задумалась и ответила не сразу. Казалось, разговор с Драко лишил ее всех сил.       — Не знаю, мне как-то не хорошо, так что, если никто не против, я пойду к себе.       Она не стала ничего объяснять, резко развернулась и ушла. Мужчины остались наедине, слушая тишину и сверля друг друга напряженными взглядами.       — Может, овощей? — Ксавьер взял вилку, которой ела Грейнджер, и поддел ей жареный перец.       Малфой скептически посмотрел на сотрудника, бровь его нервно дернулась.       — Спасибо, не голоден.