Райтобер по Стоботнику

Стоун смотрит в зеркало. Теперь всё идеально. Выглаженный галстук, чёрный как нефть пиджак, строгие брюки с настолько чёткими стрелками, что кажется об них можно порезаться. Он тень в этом мире и лишь красная рубашка привлекает внимание. Он идет по коридору, окруженному механизмами, где разнообразные роботы вносят что-то своё, заменяя людей. В этом здании нет и никогда не будет людей, кроме них двоих. Рука непроизвольно вздрогнула от осознания того, какая ответственность легла на его плечи. Быть рядом с творцом механического мира. Люди где-то там внизу, но Айво нет до них дела. Идеальны лишь технологии, их отточенные действия, и потому Стоуну нельзя облажаться со своей задачей — приносить кофе. В остальное время он ничего не делает, старается не приносить вреда и только. С интересом смотрит, как Айво готовится к покорению космоса, и сегодня тот самый день, когда учёный хочет поделиться этим. —Агент Стоун? —Да, доктор, я здесь, — агент вышел из тени, где привычно ожидал приказа или наказания за что либо. Гении бывают вспыльчивы. —Ты, своим маленьким мозгом, даже не способен понять, что сегодня мы начнём покорять Марс! Всё готово, машины, подопытные, технологии... Айво распинался ещё долго, но агент услышал главное. Подопытные. И это будут явно не крысы. Люди... Живые, возможно те, кто во время революции и восстания машин оказался особо непривлекательным для безумного ученого. Стоун солгал бы, если бы сказал, что ему есть до них хоть какое-то дело. —Агент!!! Лицо доктора оказалось слишком близко и, кажется, в своих раздумьях Стоун забылся настолько, что пропустил что-то важное. —Да доктор, я... —Неважно. Так или иначе ты всего навсего человек. Стоун улыбнулся, ещё не понимая, что после этих слов доктор щёлкнет пальцами и грубые механические руки оттащат агента прочь из кабинета. Он не успел вымолвить хоть слово, прежде чем тьма поглотила его, полностью утаскивая прочь от светлых и просторных апартаментов доктора. Серая роба с номерным знаком давно заменила имя. В механическом мире нет места кличкам и званиями, ты–лишь набор цифр, следующий своей программе. Стоун смотрел на баланду, именуемую пайком, и старался подавить тошноту от напитка именуемого «кофе». Жидкость напоминала нефть, или что похуже, но никак не напиток, которым раньше пах и сам агент. Раньше. Теперь, для доктора, он нолик в потоке таких же ноликов и единиц. Боль, отчаяние и разочарование. В себе. Стоун не видел, каким может быть безумие доктора, и потому слепо бежал за ним виляя хвостом. Нет, это чувство было куда глубже. Любовь. Глупая. Слепая. Глухая. До сих пор тлеющая в груди. Он собирал её по крупицам, и даже смел улыбаться, позволяя слезам коснуться глаз. Когда агента оторвали от работы, он удивился. Чистить, менять, заботиться о механизмах — вот теперь задача людей, поэтому первой его мыслью было удивление. Разве он сделал что-то не так? Поступил как-то глупо? Он исправно ел черный кусок неясного, но питательного нечто, пил свой «кофе», и лишь пару раз нарушил режим, когда дал отпор тем, кто обвинил его в создании этого ада и исправно верил, что высадка на Марс пройдет успешно. Но его грубо оторвали от работы, приведя к доктору. Всё в том же светлом, забитом чертежами и схемами помещении. Он лишь недовольно скорчил лицо. —Ты плохо побрился, — первое, что промолвил Айво, бросив взгляд на своего подчиненного. —Вы правы сэр, я не думал, что мне положена встреча с вами. Доктор отвлекся на чертежи, и агент стоял, смотря себе под ноги. Ободранные джинсы, грязь на теле, машинное масло под ногтями и на руках. Он не идеален и это плохо. Доктор больше не захочет его видеть. Но ответом на опасения стали внезапные и быстрые объятия. В нос ударил запах мыла и одеколона, и агент хотел было рефлекторно обнять доктора, но тот быстро разомкнул руки и отстранился. —Я скажу это лишь раз. Я был не прав. Приводи себя в порядок. Я жду свой латте!