Игра на грани

Гермиона шла по коридору университета, сжимая в руках стопку книг. Гул голосов, привычный шум и суета лекционных залов сегодня не приносили ей покоя. Всё, что она могла думать, — это о Драко. Его отсутствие последние две недели, их разрыв, всё это оставило в ней пустоту. Но пустота была не самой страшной. Страшным было ощущение, что она его больше не вернёт. Когда она вошла в главный холл, её взгляд сразу зацепился за него. Он стоял у окна, его светлые волосы поймали лучи утреннего солнца, делая его почти нереальным. Гермиона на мгновение замерла, её сердце забилось быстрее, но затем она заметила её — Мэган. Блондинка стояла рядом с Драко, её рука небрежно касалась его плеча, а смех звенел в воздухе, как хрусталь. Гермиона почувствовала, как холод пробежал по её коже. Она сжала книги ещё сильнее, словно это могло удержать её от того, чтобы развернуться и уйти. Но ноги будто приросли к полу. Всё, что она могла сделать, — это наблюдать. — Малфой, — услышала она звонкий голос Мэган. — Ты думаешь, это действительно сработает? Драко слегка усмехнулся, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень иронии. — Конечно, сработает. Главное, чтобы никто не путался под ногами. Его слова прозвучали жёстко, и Гермиона почувствовала, как что-то сжалось внутри неё. Она понимала, что это не в её адрес, но отголоски их прошлых разговоров заставили её сердце пропустить удар. Мэган продолжала говорить, её тон был таким лёгким и уверенным, как будто она была единственной, кто имел право стоять рядом с ним. — Ты, как всегда, полон сюрпризов, Драко, — произнесла она, её смех звучал слишком громко в этой тишине. — Не понимаю, как ты справляешься с этой... скукой здесь. — Знаешь, Мэган, иногда мне даже скука кажется более приятной, чем излишняя драматичность, — ответил он, его взгляд скользнул по залу, но он ни разу не посмотрел в сторону Гермионы. Её щеки запылали. Она чувствовала, как гнев поднимается внутри. Словно он нарочно избегал её. Или пытался показать, что она больше ничего для него не значит. Гермиона повернулась, пытаясь уйти, но её книги вдруг выпали из рук и громко упали на пол. Звук раздался, как гром среди ясного неба, привлекая внимание всех, включая Драко. Он повернул голову, его взгляд пересёкся с её, но в нём не было тепла, только холодная, отстранённая маска. — Грейнджер, — произнёс он спокойно, его голос был таким же ледяным. — Ты, как всегда, любишь быть в центре внимания. Гермиона наклонилась, собирая свои книги, стараясь не смотреть на него. Её пальцы дрожали, но она пыталась сохранить спокойствие. — Малфой, — ответила она, её голос был твёрдым, но в нём всё же чувствовалась нотка боли. — Некоторым из нас приходится работать, чтобы чего-то достичь, в отличие от других, кто просто ищет развлечений. Она поднялась на ноги, бросив на него взгляд, полный вызова. Драко чуть приподнял бровь, его ухмылка была едва заметной. — Возможно, Грейнджер, — сказал он, — но, как ты видишь, я вполне доволен своими "развлечениями". Мэган тихо засмеялась, и Гермиона почувствовала, как её сердце сжалось ещё сильнее. Она стиснула книги в руках, словно это могло удержать её от того, чтобы что-то сказать. Она повернулась и ушла, чувствуя на себе его взгляд, который не был таким равнодушным, как он хотел показать. Гермиона вернулась домой, её голова была полна мыслей. Она пыталась убедить себя, что её чувства не имеют значения, что она должна сосредоточиться на своём будущем, на работе, на ребёнке. Но каждое слово, сказанное Драко, эхом звучало в её голове. Почему он так поступает? Почему он снова ведёт себя, как в Хогвартсе, словно все эти месяцы были просто иллюзией? Она подошла к зеркалу, её руки инстинктивно легли на живот. Там, внутри неё, билось ещё одно сердце. Её сердце. И, несмотря на всю боль, она знала, что это её сила. — Ты не одна, — прошептала она, глядя на своё отражение. — Мы справимся. Вместе. Но даже с этими словами она чувствовала, что чего-то не хватает. Или кого-то. Вторник Гермиона шла по коридору университета, направляясь в аудиторию для занятий по терапиям ACT и CFT. За плечами — плотный график подготовки к зачётам и управлению проектом, а внутри — эмоциональная усталость, которую она тщательно скрывала от всех. Она держалась. Ради проекта. Ради будущего. Ради него. Когда она вошла в аудиторию, её взгляд сразу упал на Драко. Он сидел в углу, рядом с Мэган, блондинкой, которая с первого дня их обучения в Майами не упускала возможности быть рядом с ним. Они смеялись. Мэган что-то сказала, и Драко склонился к ней, усмехаясь. Гермиона почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Она не показывала этого, конечно. Она никогда не показывала. Вдохнув, она заняла место на другом конце аудитории, достала тетрадь и сосредоточила взгляд на преподавателе. Занятие началось. Преподаватель рассказывал о технике когнитивной дефузии — навыке, который помогает отстраниться от болезненных мыслей и не позволять им управлять своими действиями. — Представьте, что вы наблюдаете за своими мыслями, как за облаками на небе, — говорил профессор, медленно обводя взглядом аудиторию. — Они приходят и уходят. Мы не можем их контролировать, но мы можем выбирать, как на них реагировать. Гермиона старательно записывала каждое слово, но её мысли блуждали. Её взгляд вновь и вновь возвращался к Драко. Он не смотрел в её сторону. Ни разу. Его внимание было полностью сосредоточено на Мэган, которая, казалось, наслаждалась каждым его словом. Когда пришло время для практики, студентов разделили на пары. Гермиона оказалась с одним из однокурсников, тихим парнем по имени Адам. Они начали обсуждать свои «облака мыслей», как того требовало задание, но её внимание всё равно было приковано к другой стороне комнаты. — Я думаю, что основное — это осознать, что не все наши мысли истинны, — сказал Адам, его голос звучал немного неуверенно. — Да, — коротко ответила Гермиона, её голос был напряжённым. — Это правда. Но её глаза снова скользнули к Драко. Он, похоже, забыл о присутствии кого-либо ещё, кроме Мэган. Они смеялись, их голоса перекрывали другие звуки в аудитории. И в этот момент что-то внутри Гермионы надломилось. Она вспомнила слова, которые они однажды обсуждали на терапии: «Мы не контролируем свои мысли, но мы можем контролировать свои действия». Она знала, что её ревность — это просто эмоция, её боль — это реакция на обиду. Но это не делало её чувства менее реальными. Среда На следующее утро Гермиона снова столкнулась с Драко. На этот раз они оказались в одной группе на семинаре по CFT — терапии сострадания. Задание заключалось в том, чтобы создать диалог между «внутренним критиком» и «внутренним сострадателем». — Гермиона, — обратился к ней преподаватель, — вы готовы представить вашу работу? Она кивнула, поднявшись с места. Её голос был ровным, но внутри всё кипело. Она начала рассказывать о своём внутреннем диалоге, который она тщательно проработала, но едва закончила, как услышала его голос: — Это всё звучит так идеально, Грейнджер, — сказал Драко, его тон был ядовитым. — Но что, если внутренний критик прав? Что, если это не критик, а объективная реальность? Комната замерла. Несколько студентов бросили взгляды на Гермиону, явно ожидая её ответа. Она почувствовала, как её пальцы сжимаются в кулак. — Внутренний критик всегда звучит убедительно, — произнесла она, глядя прямо на него. — Но в реальности это просто страхи, которые не всегда соответствуют действительности. Драко усмехнулся, не отводя взгляда. — Конечно. Всё можно свести к страхам, если достаточно упорно избегать правды. Её сердце ёкнуло. Эти слова ударили глубже, чем она ожидала. Но вместо того чтобы отреагировать, она вернулась на своё место, стараясь не показывать, насколько её задело его замечание. Четверг К вечеру четверга напряжение стало почти невыносимым. Гермиона пыталась сосредоточиться на своих записях, но мысли о Драко не давали ей покоя. Каждый его взгляд, каждое слово, каждый жест — всё это казалось спланированным, чтобы причинить ей боль. На одной из практик они снова оказались в одной группе. Тема занятия была особенно сложной: как работать с чувством вины и стыда. — Что ж, — начал Драко, глядя прямо на неё, — мне кажется, вина — это отличный инструмент для манипуляции. Не так ли, Грейнджер? Его слова вызвали тихий смешок у Мэган, которая сидела рядом. Гермиона почувствовала, как её лицо вспыхнуло, но она сдержала себя. — Вина — это эмоция, которая может помочь нам понять наши ошибки и расти, — ответила она, её голос был твёрдым. — Но её не стоит использовать, чтобы нападать на других. Драко усмехнулся, но не ответил. Её слова, казалось, не достигли его. Эта неделя была мучительной. Каждый день Драко находил способ зацепить её, заставить чувствовать себя неуверенно. Гермиона знала, что за его колкостями скрывается боль, но это не делало их менее болезненными для неё. Она пыталась держаться, напоминая себе о собственных целях, о своём пути. Но с каждым днём её уверенность всё больше давала трещину. Она знала, что что-то должно измениться. Но что? Суббота: Третья встреча с психологом Гермиона вошла в кабинет своего психолога чуть позже назначенного времени. Она никогда не опаздывала, но этот день выдался особенно тяжёлым, и её мысли тянулись в разные стороны. Просторный кабинет с мягким светом и спокойной атмосферой всегда вызывал у неё ощущение уюта, но сегодня она чувствовала себя как на пороге разлома. — Привет, Гермиона, — сказала психолог, мягко улыбнувшись. — Как прошла ваша неделя? Гермиона села на диван, на мгновение задумавшись, прежде чем ответить. — Тяжело, — призналась она, опустив плечи. — Драко... Он снова в университете. И кажется, что он делает всё, чтобы сделать мне больно. А я... я не могу даже рассказать ему, что беременна. Просто не могу. Психолог слегка наклонилась вперёд, её взгляд оставался сосредоточенным. — Почему вы думаете, что не можете рассказать ему? Гермиона нервно сцепила руки. — Потому что он... он стал таким холодным. Он словно опять в Хогвартсе. Эти колкости, замечания, это его... пренебрежение. И ещё эта... Мэган. — Она остановилась, её голос дрогнул. — Мне кажется, он ненавидит меня. — Вы уверены, что это ненависть? Или это что-то другое? — мягко спросила психолог. Гермиона замолчала, её взгляд был устремлён на ковёр. Она знала ответ. Глубоко внутри она понимала, что за этой колкостью и отстранённостью скрывается боль, но её собственные чувства были слишком спутанными, чтобы разобраться в этом. — Возможно, — прошептала она. — Но это не меняет того, что я чувствую. Мне кажется, что он раздавил всё, что между нами было. А я даже не знаю, как найти себя в этом всём. Психолог кивнула, позволяя Гермионе продолжить. — Я стараюсь быть сильной. Но чем больше он отдаляется, тем больше я чувствую... пустоту. И страх. — Она подняла глаза на психолога. — Страх, что я опять потеряю себя в попытках спасти кого-то ещё. — Это важное осознание, Гермиона, — ответила психолог. — Вы упоминали, что раньше уже сталкивались с этим страхом — потерять себя в отношениях или в ожиданиях окружающих. Давайте разберёмся: чего вы хотите для себя сейчас? Не для Драко, не для будущего ребёнка, а для себя? Гермиона глубоко вдохнула, на мгновение закрыв глаза. — Я хочу... хочу научиться жить для себя. Не идеальной жизни. Просто жизни, где я могу быть счастливой. Не без ошибок, но с ощущением, что я двигаюсь вперёд. — Её голос стал тише. — Но это так сложно. Иногда я думаю, что быть идеальной проще. Это как броня. Психолог кивнула. — Идеальность действительно может быть бронёй. Но часто она закрывает нас не только от боли, но и от радости. Гермиона, давайте попробуем сделать небольшой эксперимент. Представьте, что перед вами лежит волшебная палочка. Она может сделать всё, что вы хотите. Какую жизнь вы выбрали бы для себя, если бы знали, что не можете ошибиться? Гермиона задумалась. Её лицо стало мягче, глаза блеснули лёгкой грустью. — Я бы... я бы жила с Драко. Мы бы воспитывали нашего ребёнка вместе. У нас был бы дом у моря. Может быть, я продолжала бы немного работать, помогала людям. Но я бы не пыталась сделать всё идеально. Я бы просто жила. — Она замолчала, улыбнувшись. — Это звучит так просто, но почему-то это кажется таким далёким. — Потому что вы привыкли думать, что счастье нужно заслужить, — ответила психолог. — А иногда его просто нужно принять. Эти слова отозвались в Гермионе, словно что-то внутри неё стало чуть легче. Она посмотрела на психолога и кивнула, её голос стал увереннее. — Я готова попытаться. — Это всё, что нужно, чтобы начать, — сказала психолог, улыбнувшись. — И запомните, Гермиона: даже самые сильные люди иногда нуждаются в том, чтобы позволить себе быть уязвимыми. Это не слабость. Это настоящая сила. Драко лежал на диване в тесной гостиничной комнате, глядя в потолок, будто там могли появиться ответы на все его вопросы. За окном был слышен шум оживлённых улиц Майами, но он не замечал его. Мир вокруг продолжал двигаться, а он словно застрял во времени, в своей боли и бессмысленных попытках понять, что пошло не так. Он закрыл глаза, но покоя не было даже в темноте. В голове звучали обрывки разговора, который он услышал неделю назад. Рон. Гермиона. Те слова, что она сказала. "Я не готова к детям, не готова к этой жизни..." Он открыл глаза, сжав зубы. Её голос резонировал в нём, как раскалённый клинок, разрывая остатки надежды. Он всегда знал, что у Гермионы большие амбиции, но думал, что они находят общий путь. Думал, что её любовь к нему перевесит всё остальное. И теперь... Теперь он не был уверен. "Она не готова. Но готова ли она вообще быть со мной? Или я просто ошибка в её жизни, временный спутник в её блестящем будущем?" Он поднялся с дивана и прошёл к окну. Гостиница, в которой он остановился, была простой, почти безликой. Никакой роскоши, никакой истории. Просто место, где можно было спрятаться. Но даже здесь он не мог найти покоя. "Может быть, я был слепым идиотом," думал он, наблюдая за людьми, гуляющими по улице. "Может, я слишком увлёкся этой идеей... идеей семьи, которую я сам никогда не имел. И теперь я заставляю её быть частью моей мечты, которая ей никогда не принадлежала." Он вернулся к дивану, снова падая на него. Бутылка виски стояла на столе, но он не прикоснулся к ней. Раньше это было его спасением, но теперь он знал, что это не поможет. Алкоголь не унесёт боль, не заставит забыть её голос и не исправит ничего. "Чёрт возьми, Гермиона, почему ты не сказала мне это прямо? Почему позволила мне думать, что мы вместе хотим этого? Или я просто не слушал тебя? Может быть, я сам загнал её в угол своими ожиданиями?" Его руки дрожали, когда он провёл ими по лицу. Это не была ярость — это было нечто глубже, болезненнее. Он не мог поверить, что всего за неделю его жизнь перевернулась с ног на голову. Все планы, которые он строил, казались теперь бесполезными. Будущее, которое он видел, больше не существовало. "Я любил её. Я всё ещё люблю её. Но как я могу продолжать, если она не видит нас вместе? Если она даже не хочет тех же вещей, что и я?" Он провёл рукой по шраму, который тянулся вдоль его запястья — напоминанию о его прошлом, о том, как он уже терял себя. Теперь он снова чувствовал эту пустоту. Но на этот раз она была другой. Она была не просто болью утраты, но и осознанием, что он мог потерять не только Гермиону, но и ту часть себя, которую он нашёл благодаря ей. "Я хотел начать сначала. Дать ей всё, что у меня есть. Но, может быть, у меня просто ничего нет. Может, она заслуживает кого-то лучше. Кого-то, кто сможет дать ей жизнь, которую она хочет. А я... я всего лишь призрак её прошлого." Драко закрыл глаза, снова пытаясь найти хоть каплю покоя. Но вместо этого он видел только её лицо, её улыбку, её глаза, полные сомнений. И это убивало его. Драко сидел в той же гостиничной комнате, неподвижно глядя на свои руки. В его голове прокручивались события последней недели, каждый момент, словно осколок, резал его изнутри. Он вспомнил её лицо, когда впервые увидел её после этой недели разлуки. Она вошла в аудиторию, светлая и немного уставшая, но всё ещё Гермиона. Он хотел подойти, хотел обнять её, сказать, что скучал. Но вместо этого… вместо этого он оттолкнул её. "Ты сделал это, потому что боялся," прошептал он самому себе, и его голос дрогнул. "Ты хотел причинить ей ту боль, которую чувствовал сам." Он вспомнил свои колкие слова, сказанные в тот первый день. Вспомнил, как намеренно подчеркнул её ошибки во время групповой работы. Вспомнил её взгляд — растерянный, но стойкий, когда он бросил очередное замечание. Её глаза искали в его выражении хотя бы намёк на прошлое тепло, но он был холоден. Он сам заставил себя быть таким. "Я хотел, чтобы она почувствовала себя виноватой," подумал он с горечью. "Хотел, чтобы она знала, каково это — быть раздавленным. Но теперь я только ненавижу себя за это." Он вспоминал, как в конце недели, во время очередного обсуждения, его голос стал особенно резким. Он намеренно перебивал её, словно хотел стереть её уверенность, её голос. Гермиона пыталась сохранять спокойствие, но он видел, как её пальцы нервно сжимались на краю стола. "Ты разрушил всё, что вы строили," сказал он себе, чувствуя, как его грудь сдавливает тяжесть. "Ты отбросил её назад, в те времена, когда ты был её врагом." Ещё больнее было вспоминать, как он намеренно уделял внимание Мэган, сидя с ней за одним столом в кафе после занятий. Он знал, что Гермиона видела это. Знал, что её это задело. И всё равно продолжал. Потому что тогда ему казалось, что это справедливо. Что если он страдает, то она должна страдать тоже. "Ты не просто сделал ей больно, Драко," думал он, глядя на свои сжатые кулаки. "Ты предал её. Ты предал ту часть себя, которую она помогла тебе найти." Его дыхание стало рваным, и он встал, заходив по комнате. Теперь он не мог оправдать себя. Всё, что он делал, было продиктовано не желанием разобраться, а стремлением наказать её за свою боль. Но вместо этого он наказал только себя. "Она заслуживает лучшего," подумал он, останавливаясь перед зеркалом. Его отражение смотрело на него — усталое, измученное, но в глазах всё ещё горело что-то. "Я не знаю, смогу ли я снова заслужить её прощение. Но если я и дальше буду себя так вести, я потеряю её навсегда." Он закрыл глаза, сжимая кулаки, словно пытаясь собрать остатки своей решимости. "Достаточно. Я не могу больше причинять ей боль. Если она хочет уйти… я приму это. Но я не позволю себе разрушать её." Его сердце билось быстрее, когда он представил, как должен будет столкнуться с ней снова. Но в этот раз, он поклялся самому себе, он не будет скрываться за стеной колкостей и упрёков. Он будет честен. Он должен это ей. И он должен это себе.