Игра на грани

Драко сидел за столом в гостиной, его взгляд был прикован к свиткам с пометками и чертежами. Бумаги были важны, но сейчас они служили лишь отвлечением от ощущения, которое с каждой минутой нарастало в его груди. Гермиона и Гарри сидели напротив, их головы были склонены над теми же чертежами, и их голоса звучали в унисон — обсуждение шло на пределе энтузиазма. Гарри, сидя ближе, чем Драко хотелось бы, жестом показывал Гермионе детали какой-то схемы, и её лёгкий смех каждый раз словно иглой впивался в его терпение. Он не мог оторвать глаз от того, как её лицо светилось, когда она соглашалась с Гарри. Это был не просто рабочий разговор — это было что-то, что напоминало ему о прошлых годах, когда он был врагом, а Гарри — героем её мира. "Почему это раздражает меня так сильно?" — думал он, чувствуя, как его пальцы крепче сжимают перо. Логика подсказывала ему, что Гарри не представляет угрозы, но каждая их улыбка, каждый общий взгляд будто говорили ему обратное. Это не было завистью к Поттеру — это был страх потерять Гермиону. "Она выбрала меня. Но вдруг… что если я недостаточно хорош?" — Гарри, это гениальная идея, — вдруг сказала Гермиона, её голос прозвучал слишком мягко, слишком тепло. Она посмотрела на Поттера, её глаза светились одобрением. Драко почувствовал, как что-то внутри него ломается. Он поднял взгляд, бросая быстрый, но колючий взгляд в сторону Гарри. — Ну конечно, — произнёс он холодно. — У Поттера всегда гениальные идеи. Как я мог забыть? Гарри оторвался от чертежей и посмотрел на Драко, его выражение лица изменилось. Теперь это был не просто разговор между друзьями — это стало противостоянием. — Что ты имеешь в виду, Малфой? — спросил он, его голос звучал спокойно, но в нём слышалась скрытая угроза. Драко откинулся на спинку стула, его глаза были напряжёнными. — Я имею в виду, Поттер, что, возможно, ты слишком хорошо умеешь быть центром внимания. Даже там, где это не требуется. Гермиона быстро подняла руку, пытаясь остановить начавшийся спор. — Хватит, — сказала она твёрдо, её голос был напряжённым. — Гарри, Драко, это не тот разговор, который нам сейчас нужен. Но её слова уже не могли вернуть назад то, что было сказано. — Ты думаешь, что я пытаюсь украсть у тебя проект? — Гарри посмотрел прямо на Драко, его голос стал резким. — Может быть, ты всё ещё живёшь в своих фантазиях о том, что я — твой враг? — Фантазиях? — Драко усмехнулся, его голос стал ледяным. — Поттер, может, это тебя тянет к чужому? Ты ведь привык получать то, что хочешь, правда? Гарри встал, его лицо стало твёрдым, но он сдерживался. Гермиона вскочила, вставая между ними. — Перестаньте! — её голос дрожал, но она не отступала. — Гарри, ты друг. Драко, ты мой партнёр. Но это не значит, что вы можете вести себя так. Драко, всё ещё сидя, посмотрел на неё. Его взгляд был наполнен болью и чем-то, что он редко показывал — страхом. Он хотел бы сказать ей всё, что чувствовал, но это казалось невозможным. — Ты хочешь знать правду? — сказал он тихо, но его голос был наполнен напряжением. — Я боюсь, Гермиона. Боюсь, что в какой-то момент ты поймёшь, что я — ошибка. Гарри посмотрел на него, его лицо смягчилось, но он ничего не сказал. Гермиона, стоявшая между ними, почувствовала, как её сердце сжимается. — Драко, — она шагнула к нему и осторожно положила руку ему на плечо. — Ты не ошибка. Ты — часть моей жизни. Моя осознанная, желанная часть. Но ты должен понять: Гарри — мой друг. Ты не должен видеть в нём угрозу. Драко отвёл взгляд, но её слова, казалось, проникли в его сердце. Он вздохнул и кивнул. — Хорошо, — сказал он тихо. — Но мне всё равно потребуется время, чтобы привыкнуть. Гарри посмотрел на Гермиону и, наконец, мягко произнёс: — Драко, я не пытаюсь тебя заменить. И я знаю, что это не просто. Но ради неё мы можем хотя бы попытаться. Драко взглянул на него, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на понимание. Он кивнул, хотя в этом жесте всё ещё была доля сомнения. — Хорошо, Поттер. Но не думай, что я забуду этот разговор, — сказал он с лёгкой усмешкой, которая, несмотря на напряжение, разрядила атмосферу. Гермиона вздохнула с облегчением, её взгляд смягчился. — Спасибо вам обоим. Мне очень важно, что вы стараетесь, — сказала она, обводя их глазами. — Мы все учимся, как быть лучше. И в этот момент, несмотря на все сложности, между ними на мгновение наступил мир. Гермиона ушла в библиотеку за дополнительными материалами, её платье мелькнуло за дверью, а в комнате повисла тишина. Драко сидел в кресле, постукивая пальцами по подлокотнику, в то время как Гарри молча наблюдал за ним. — Я всё ещё не понимаю, зачем ты это делаешь, — тихо произнёс Драко, не отрывая взгляда от стола. — Зачем тебе помогать мне? После всего, что было между нами… Гарри вздохнул, опустившись на диван напротив. — Не знаю, — честно ответил он, скрестив руки на груди. — Наверное, потому что я верю в то, что люди могут меняться. А ещё, возможно, потому что я вижу, как Гермиона в тебя верит. Драко сжал руку в кулак, стараясь удержать себя от резкого ответа. Его голос стал немного тише, но в нём всё ещё звучали напряжённые нотки: — Она слишком верит в людей. Это её слабость. — Нет, это её сила, — возразил Гарри, его тон был мягким, но твёрдым. — Ты сам это знаешь. Если бы она не верила в тебя, ты бы не был здесь. Драко горько усмехнулся, опустив голову. — Ты думаешь, этого достаточно? Ты думаешь, одной веры хватит, чтобы изменить то, что я делал? Чтобы стереть всё, чем я был? Гарри на мгновение замолчал, словно обдумывая его слова. Затем он наклонился вперёд, его голос стал чуть громче. — Никто не говорит, что нужно всё забыть. Но ты не обязан быть тем, кем ты был раньше. Ты можешь быть лучше. И уже есть. Драко поднял взгляд, его серые глаза встретились с зелёными глазами Гарри. В них не было привычного сарказма или насмешки, только усталость и скрытая боль. — Иногда мне кажется, что я просто притворяюсь. Что всё это — иллюзия. Что я просто играю роль, чтобы Гермиона… чтобы она не ушла. Гарри удивлённо приподнял бровь, но его голос оставался спокойным. — Ты правда так думаешь? Что она не видит настоящего тебя? — Она заслуживает лучшего, — ответил Драко, его голос дрожал. — Она могла бы быть с тобой, с кем угодно. Почему она выбрала меня? Гарри долго смотрел на него, затем медленно ответил: — Потому что она видит в тебе то, что ты, возможно, сам ещё не видишь. И, если честно, я тоже это вижу. Да, ты был… не лучшим человеком, Малфой. Но сейчас ты стараешься. Ты пытаешься быть лучше. Это заслуживает уважения. Даже моего. Драко рассмеялся, но в его смехе не было радости. — Уважение от Гарри Поттера. Кто бы мог подумать. — Это всё, что я могу предложить, — с лёгкой улыбкой сказал Гарри. — И, знаешь, если ты хочешь, чтобы она была счастлива, просто продолжай стараться. Не ради прошлого. Ради неё. Драко отвернулся, будто не хотел, чтобы Гарри видел его лицо. — Это сложно, — тихо произнёс он. — Иногда я думаю, что лучше было бы просто… уйти. Оставить её. Дать ей шанс на нормальную жизнь. Гарри резко выпрямился. — Ты серьёзно? Ты думаешь, что сделать её несчастной — это способ её защитить? Ты думаешь, она не поймёт, почему ты решил уйти? Гермиона не та, кого можно оставить и думать, что так будет лучше. Она с тобой, потому что любит тебя. Потому что она видит в тебе того, кто может сделать её счастливой. Драко молчал, но в его глазах что-то изменилось. Гарри встал, подходя ближе, и положил руку ему на плечо. — Она уже выбрала тебя, Малфой. Теперь твоя очередь выбрать её. Не сомневайся. Она не заслуживает сомнений. Она заслуживает тебя. Настоящего. Гарри, всё ещё смотря на Драко, достал из кармана фляжку и с лёгкой улыбкой протянул её ему. — Думаю, это как раз то, что нам обоим сейчас нужно. Драко удивлённо приподнял бровь, но всё же взял фляжку и осторожно понюхал её содержимое. — Ты пытаешься напоить меня, Поттер? — Это всего лишь огневиски, Малфой, а не какое-то зелье правды. Хотя, возможно, последнее было бы полезнее, — Гарри улыбнулся и первым сделал глоток. — Ты же не из тех, кто отказывается от выпивки, правда? Драко усмехнулся, взял фляжку и сделал глоток. — Ну, это... терпимо, — прокомментировал он, скривив лицо, но потом сделал ещё один глоток. — Возможно, даже приятно. Удивительно, что ты можешь предложить что-то достойное. — Ты сам говорил, что учишься меняться. Вот и я учусь, — ответил Гарри, беря фляжку обратно. — Удивляюсь, что ты до сих пор можешь быть таким... вежливым, когда пьёшь. Драко прищурился, его лицо приняло задумчивое выражение. — А ты сам-то как справляешься, Поттер? С всем этим... спасением мира? — Иногда спасение мира — это просто возможность выпить с тем, кого ещё недавно хотел придушить, — Гарри ухмыльнулся, его голос звучал легко, но глаза оставались серьёзными. — А если серьёзно, это всё не так уж и просто. Иногда я сам не уверен, что делаю всё правильно. Но это не значит, что нужно сдаваться. Драко сделал ещё один глоток и передал фляжку обратно Гарри. — Звучишь как Гермиона. Она тоже любит говорить, что сдаваться — это не вариант. Забавно, как ты и она оба умеете заставить меня почувствовать себя... лучше. — Ну, это у неё талант, — сказал Гарри, улыбаясь. — Хотя я, наверное, не смог бы с тобой справиться так, как она. Драко усмехнулся, его лицо расслабилось. — Она… особенная, — тихо произнёс он, но его голос был полон искренности. — Знаю, — ответил Гарри, глядя на него с понимающей улыбкой. — И поэтому я рад, что она с тобой. Хотя, если ты когда-нибудь сделаешь ей больно, я… — Да, Поттер, я знаю, — перебил его Драко с усмешкой. — Ты меня уничтожишь. Я это уже слышал. Они оба рассмеялись, и напряжение, которое висело в комнате, исчезло. Остаток вечера они провели в непринуждённой беседе, обсуждая всё: от работы над проектом до воспоминаний о школьных годах. Но на этот раз разговоры были лишены уколов и агрессии, а в их словах звучала даже лёгкая ностальгия. — Знаешь, — начал Гарри, делая последний глоток огневиски, — я иногда думаю, что мы, гриффиндорцы, слишком серьёзно относились к вам, слизеринцам. Хотя, честно говоря, вы сами немало этому способствовали. — Серьёзно? — Драко усмехнулся, откинувшись на спинку стула. — Это вы, гриффиндорцы, всегда ходили с такими лицами, будто спасаете мир 24/7. Нам, слизеринцам, приходилось как-то компенсировать вашу… драматичность. Гарри засмеялся. — Компенсировать? Это ты называешь «компенсацией» то, что вы добавляли жабы в наши чаны с зельями? Или завязывали узлы на наших метлах перед квиддичными матчами? Драко поднял бровь, изображая невинность. — Узлы? Поттер, ну я должен был как-то сбить твою самооценку. Ты же был слишком уверен в себе на поле. — И это говорит человек, который подкупал судей на каждом втором матче! — Гарри покачал головой, но улыбка не сходила с его лица. Драко рассмеялся, качая головой. — Хорошо, признаю, может, мы немного перегибали палку. Но вы тоже не были ангелами. Помнишь ту историю с дымящимися ягодами, которые вы подложили нам в обеденный зал? Гарри задумался на мгновение, а потом его лицо просветлело. — Это не мы! Это были близнецы Уизли. Они подложили их тебе на тарелку, а ты так громко закашлялся, что МакГонагалл чуть не лишила нас всех десяти баллов. Драко покачал головой, всё ещё смеясь. — Близнецы… Эти двое были настоящими катастрофами. Однажды они взорвали нам всю гостиную Слизерина. Серьёзно, мы месяц убирали конфетти и блёстки, которые невозможно было снять заклинанием. Гарри рассмеялся так, что чуть не пролил остатки напитка. — Я и забыл, что они были в этом виноваты! Я-то думал, что это кто-то из ваших. Типа внутренних разборок. — О, конечно, Поттер. Мы в Слизерине всегда занимаемся самоуничтожением. Мы же такие… злодеи, — с сарказмом ответил Драко, но в его глазах было веселье. — Но ты прав, было весело. Даже если иногда это заканчивалось наказанием. — О да, — Гарри снова усмехнулся. — Хотя, думаю, самое странное наказание я получил за то, что ночью гонял по коридорам с мантией-невидимкой. — Ты думаешь, это странно? — Драко наклонился вперёд, его глаза хитро сверкали. — А как насчёт того раза, когда нас поймали, когда мы пытались разложить зелье, чтобы сделать лестницы непроходимыми для гриффиндорцев? Гарри замер, а потом начал смеяться. — Это вы? Мы тогда так долго думали, что это была Филч с его кошкой! — И правильно думали. Мы свалили всё на Филча, а сами отделались лёгким наказанием. Гарри и Драко, изрядно выпившие, продолжали вспоминать школьные годы. Новая бутылка огневиски опустела на треть, а настроение в комнате становилось всё более лёгким. — Ты знаешь, Малфой, — начал Гарри, откинувшись на спинку стула, — я до сих пор помню, как Гермиона на пятом курсе сорвала на тебе злость, когда ты пытался запугать студента первого курса. Это было что-то! Драко усмехнулся, делая глоток из своего бокала. — Ах, да, — протянул он, прикрывая глаза. — Я пытался заставить их разойтись в библиотеке, потому что они слишком шумели. А Грейнджер вдруг возникла передо мной, как грозная библиотечная фурия. — Она же тогда схватила тебя за галстук и подтянула поближе, — Гарри смеялся так, что едва не опрокинул бокал. — И сказала: «Ещё раз попробуешь напугать этих детей, и я тебя лично заставлю писать извинения!» Драко тихо рассмеялся, откидываясь на спинку стула. — Да, я тогда понял, что с ней лучше не шутить. Её взгляд — это было как заклинание парализующего страха. С тех пор я всегда дважды думал, прежде чем начинать какие-то свои «акции» в её присутствии. Гарри ухмыльнулся: — Но это ещё не всё. Помнишь, как она на тебя кричала из-за Перси Уизли? Драко поднял бровь, явно пытаясь вспомнить. — Перси? А что с ним было? Гарри закатил глаза, словно не веря, что Драко мог забыть. — Да ты в тот день весь слизеринский стол смеялся над его манерой писать отчёты! Гермиона услышала, как ты имитируешь его голос, и подошла к вам, размахивая какой-то папкой. Она кричала: «Малфой, ты хоть раз в жизни пытался сделать что-то серьёзное, кроме как насмехаться над людьми?» Драко рассмеялся: — Точно! Она тогда чуть не швырнула в меня этой папкой. Но я не мог удержаться — её гнев был таким... живым. Она была как маленький ураган. Гарри хихикнул: — Маленький? Ты пытался спрятаться за своим столом, когда она наклонилась к тебе и прошипела: «Ты должен хотя бы попытаться стать человеком, Малфой». Драко вздохнул, улыбаясь: — Да уж. Её речь тогда звучала как какой-то моральный кодекс. Думаю, она была единственным человеком, кто мог заставить меня задуматься о том, что я делаю. Гарри налил себе ещё огневиски и добавил: — Ну а как же момент в Большом зале, когда ты случайно вылил тыквенный сок на её пергамент? Драко застыл, а затем прищурился: — Это было случайно? Ты шутишь? Я помню, как она окинула меня взглядом, полным презрения, и заставила весь зал замолчать своим возгласом: «Малфой, у тебя вообще есть хоть немного уважения к учебному труду?!» Гарри уже не мог удержаться от смеха: — А потом она заставила тебя вернуть ей этот пергамент. Ты, кажется, пытался отделаться извинением, но она настояла, чтобы ты сделал копию. — И я сделал, — признался Драко, качая головой. — Причём вручную, потому что она отказалась принимать копирование заклинанием. В этот момент дверь тихо открылась, и в комнату вошла Гермиона с небольшой стопкой книг. Она замерла, увидев, как Гарри, держась за бок, хохочет, а Драко, с улыбкой на лице, просто качает головой. — Что здесь происходит? — её голос прозвучал подозрительно. Гарри, откидываясь назад, махнул рукой: — Мы вспоминаем, как ты пыталась перевоспитать Малфоя в Хогвартсе. Это было эпично. Гермиона покраснела, но её глаза сверкнули: — Гарри! Я же тебе говорила, что это слишком личное. Драко встал с места и, ухмыляясь, подошёл к ней. — Не волнуйся, Грейнджер. Мы просто оцениваем твои педагогические навыки. Думаю, ты была единственным человеком, кто мог заставить меня задуматься о своих поступках. Но не переживай, — добавил он с улыбкой. — Мы вспоминали только самые лучшие моменты. Гермиона вздохнула, покачала головой и, глядя на обоих, произнесла: — Вы два взрослых человека или два мальчишки, которые решили, что бутылка огневиски — это повод для шуток? — Трудно сказать, — ответил Гарри, поднимая бокал. — Но знаешь, Гермиона, ты действительно была лучшим гриффиндорским моральным ориентиром. Гермиона не удержалась и рассмеялась. Она знала, что за этим смехом и легкомыслием кроется нечто большее — уважение и, возможно, даже зарождающаяся дружба между этими двумя. Когда дверь за Гарри закрылась, Драко, покачиваясь, направился к дивану, где с видом довольного кота развалился, стянув с себя туфли. Гермиона, всё ещё стоявшая у двери, покачала головой и вздохнула, наблюдая за его небрежной, но всё равно очаровательной манерой. — Ты что, собираешься так и остаться здесь на ночь? — спросила она, проходя мимо него в кухню, чтобы убрать чашки. — Знаешь, — начал Драко, закинув одну ногу на подлокотник дивана, — если бы я знал, что Гарри Поттер окажется таким замечательным собеседником, я бы, возможно, с ним подружился ещё в Хогвартсе. — О, правда? — раздался её голос из кухни. — Ты бы выкинул Гарри из окна через пять минут разговора. — Справедливо, — согласился он, поправляя подушку под головой. — Тогда я не знал, что он умеет подбирать такое превосходное виски. Гермиона вернулась в гостиную с чашкой чая, уселась рядом с ним и укоризненно посмотрела. — Ты не можешь всегда выгораживать свои поступки алкоголем, Малфой. — Почему бы и нет? — ухмыльнулся он. — Это прекрасно работает. Например, сейчас я совершенно уверен, что ты смотришь на меня с восхищением. — Это не восхищение, — поправила она, делая глоток. — Это раздражение. Драко ухмыльнулся и, неожиданно быстро развернувшись, опёрся локтем о спинку дивана и склонился ближе к её лицу. — А ты знаешь, что ты невероятно красива, когда злишься? — его голос стал чуть ниже. Гермиона фыркнула, но её глаза выдали смущение. — Драко, ты пьян. Это не работает. — Я не пьян, — возразил он, и тут же нахмурился, будто задумался. — Хотя… возможно, слегка вдохновлён. Но, признаюсь, я всегда хотел сказать тебе это. — Сказать что? — Гермиона сделала вид, что не понимает, но её голос дрогнул. — Что я люблю, когда ты командуешь, Грейнджер. Это чертовски возбуждает. Её щёки мгновенно залились румянцем, но она всё равно продолжила игру. — Малфой, это не работает. Ты пытаешься подкупить меня лестью. — А работает? — его губы изогнулись в лукавой улыбке. Гермиона покачала головой и, ставя чашку на столик, прошептала: — Ты неисправим. — Именно это тебе и нравится, — он ловко подтянул её к себе, обвив руками за талию. — Признайся. Она попыталась вырваться, но его крепкая хватка и близость были слишком явными. Драко легко коснулся её шеи губами, заставив её вздрогнуть. — Прекрати, — её голос был твёрдым, но смех в нём выдавал обратное. — А если я не хочу? — он поднял голову, и его глаза, серые и блестящие, смотрели прямо в её. Она молчала, её дыхание стало быстрее. Драко, понимая, что её сопротивление было больше игрой, мягко коснулся её губ, и на этот раз она ответила. Их поцелуй был сначала нежным, затем более страстным, пока её руки не скользнули в его волосы, а его пальцы — по её спине. Когда он отстранился, оба дышали прерывисто. Драко коснулся её щеки, его голос стал чуть хриплым: — Я знаю, что я идиот, Грейнджер. Но обещаю, я буду твоим идиотом до конца жизни. — Ты уже мой, Малфой. Но, может быть, ты согласишься остаться моим навсегда? — её голос дрожал от смеси смеха и искренности. Драко улыбнулся, притягивая Гермиону ближе, его взгляд был глубоким и слегка игривым. Он провёл пальцем по её подбородку, легко касаясь её кожи. — Если это предложение, то я согласен, — сказал он, наклоняясь ближе. Его губы были в считанных миллиметрах от её. — Но сперва я покажу тебе, каково это — быть с идиотом. — О, это интересно, — ответила Гермиона, не удержав улыбку. — И как ты это собираешься сделать? — Уверен, тебе понравится. — Его голос стал тише, более низким, наполнив комнату неуловимой энергией. Драко неожиданно поднялся, подхватывая её на руки так, что Гермиона вскрикнула от неожиданности, но тут же рассмеялась, обвив его шею руками. — Малфой! Ты что, опять хочешь меня удивить? Он посмотрел на неё сверху вниз, с той самой озорной улыбкой, которая всегда заставляла её сердце биться быстрее. — Всегда, Грейнджер. Я без этого не могу. Он шагнул в сторону спальни, но сделал остановку у двери, слегка наклонившись к её уху. — Ты не представляешь, как сильно я хотел этого момента, — прошептал он, его дыхание касалось её кожи, вызывая мурашки. Гермиона почувствовала, как её щеки заливаются румянцем, но она не отводила взгляда. Её губы дрожали от улыбки. — И что теперь? Ты собираешься удивить меня своими "талантами"? — её голос был игривым, но в глазах сияла искренняя нежность. — О, безусловно, — ответил он, входя в спальню. Он опустил её на кровать с такой осторожностью, будто она была из тонкого стекла. Гермиона, лёжа на спине, смотрела на него снизу вверх. Она наблюдала, как он снимает пиджак и развязывает галстук, его движения были неспешными, почти ленивыми, но от этого только более завораживающими. — Ты специально стараешься тянуть время? — её голос звучал так, будто она пыталась скрыть волнение. Драко наклонился к ней, одной рукой опираясь на кровать, другой проведя по её щеке. — Я просто хочу, чтобы ты наслаждалась каждым моментом, — сказал он, его голос был почти шёпотом. — Потому что я собираюсь заставить тебя забыть обо всём, кроме меня. Его губы мягко коснулись её, и она сразу ощутила всю его нежность и страсть. Поцелуй был сначала медленным, исследующим, но затем стал более жадным, требовательным. Его пальцы скользнули по её шее, оставляя за собой тепло, а затем он переместил руку на её талию, притягивая ближе. — Ты мой, Малфой, — прошептала она между поцелуями, её руки скользнули по его плечам. — Абсолютно, — ответил он, слегка улыбнувшись. — Но сейчас мне важно только одно — сделать тебя счастливой. Его движения становились всё более уверенными, но при этом он не забывал о её реакции, о каждом её вздохе и касании. Каждый миг был наполнен не только страстью, но и теплом, искренностью, как будто они создавали свой собственный мир. Когда они оба оказались в объятиях друг друга, дыхание их смешалось, а сердца били в унисон. Драко склонился к её уху и прошептал: — Я хочу, чтобы ты знала: всё, что я делаю, — это только ради тебя. Она улыбнулась, её пальцы пробежались по его волосам. — А я хочу, чтобы ты знал: ты делаешь меня самой счастливой. Они смеялись, шептали друг другу самые искренние слова, и их вечер стал тем моментом, который Гермиона и Драко никогда не забудут. Это была ночь, где любовь и нежность стали основой их мира, а смех и улыбки сделали её ещё ярче.