Жвачка

Конец третьего урока. Звонок, даривший кратковременное облегчение в той же степени, сколько и провоцировавший в «побитых о гранит науки» головах спазмы — особенно у тех, кому не повезло проходить в момент начала адского трезвона — дал команду поневоле собравшимся в одном помещении рассредоточиться по территории подростковой учебной колонии. Ой, пардон, «средней образовательной школы». Десятый год пребывания/«отсидки» — а всё никак не увижу разницы. Кто — на обед, кто — в буфет. Кто — в бега, кто — в себя. — Эй, «лёдик»! Обращаюсь я к способному до быстрых улепётываний по лестнице тебе ещё до того, как пинаю ногой круглосуточно открытую, раздолбанную временем и — чего уж греха таить — такими же ногами, дверь в восточном крыле здания. — Чего тебе, «читашка»? — равнодушно откликаешься ты схожим обращением. Немного странным, возникшим в твоей головушке спонтанно — исключительно в качестве саркастичной ответки на мой ласковый никнейм — но обращением. Крыльцо заднего двора, с видом на стадион, столовские мусорные контейнеры — ты снова в своём «ТикТоке». Что ни большая перемена — убежишь к запасному выходу и усядешься в брюках на крыльцо, уткнувшись в экран смартфона. Бегай потом за тобой, выясняй, почему тебе так чужда мысль переброситься со мной в перерыве парочкой слов.

— Мы можем пообщаться и после уроков. В коридорах и кабинетах — шумно и слишком много лишних глаз.

Зато здесь — явно тихо, без намёка на наших задиристых одноклассников. Но для тебя всё равно приоритетнее поскроллить ленту по «masquerade», чем одарить вниманием меня. Так что дело не в окружающих компаниях — дело в твоём нежелании афишировать наши отношения. — Пришёл провести с тобой свободное время, — буднично отвечаю и становлюсь я напротив тебя, надувая пузырь «ледяной мяты». Хлопок — и всё вокруг моего рта снова прикрыто белой липкой резиной. Всегда интересовало, насколько реально было надуть пузырь от жвачки, что, лопнув, покрыл бы всё твоё лицо. Да-да, как у Сайтамы. — Я же тебе говорил, — продолжая игнорировать меня с опущенной головой, недовольно бормочешь ты. — У нас куча времени на общение вне школы. Ах, ну да, школа — территория, исключительно для учёбы. Как и игровой компьютер с Twitch-аккаунтом с подпиской на условного «Хесуса-А-Ви-Джи-Эн». — Ты меня стесняешься, Чун Юнь? Наклонившись, кладу руку тебе на плечо в стремлении перехватить внимание «вашей зумерской персоны, господин». Ты неуверенно поднимаешь на меня взгляд — чтобы сразу погнать его по всему видимому пространству глазниц. — Н-нет, вообще нет... — Врунишка. — Просто, по-моему... В стенах школы вообще отсутствуют какие-либо условия для романтики. Любой мангака и создатель аниме в школьном сеттинге решительно бы с тобой не согласился. А вообще, причём здесь романтика: наше времяпрепровождение на коридоре или в классе должно ограничиваться поочерёдными обнимашками? — Хоть раз вынырни из своих видеоворотов и подними глаза на меня — и я докажу тебе обратное. — Окей, дав... Ты теряешь бдительность — я накрываю твой рот губами, слыша чёткий привкус яблочного фруктового льда. Когда ты, чёрт побери, успеваешь так быстро слопать своё мороженое? И почему, в принципе, потребляешь его в таком количестве? Как твой язык ещё до сих пор не превратился в морозную капельку — ума не приложу. — Ну как, переубедил? — выдохнув и дождавшись разрыва тонкой слюнной нити, интересуясь я с лукавой ухмылкой. — Н-немного, — Полу-врунишка. Ушки в огне, но явно ожидал большего. Как минимум, нечто наравне с нашим первым поцелуем. — Но, честно говоря, от запаха твоей жвачки меня уже воротит. Блин, «лёдик», тебя что — наша училка по английскому укусила? В чём проблема, что я хочу поддерживать гигиену полости рта, чем-нибудь её заполняя? — Ты знаешь, что мятная жвачка способна влиять на чувствительность? — озвучиваю я факт из какого-то ВК-паблика на эро-тематику. — Чувствительность чего? Не берусь утверждать, делал ты вид, что не понимал, о чём речь, или действительно не принимал во внимание нынешний контекст интимного характера. — Того, чем ты так нагло притираешься к моей коленке. Расположиться у тебя между ног одной своей, ожидая «набухания» под влиянием нашей физической близости — слишком явная провокация, признаю. — Т-ты специально её так расположил, озабоченный. Надо же, первый месяц отношений не прошёл для тебя даром. Надеюсь, ты так же понимаешь, что свою вину я ни за что не признаю. — Давай только без глупых детских ярлыков. — Мне захотелось процитировать один из догматов сексологии. — Это естественная реакция мужского организма на любовные взаимодействия со своим партнёром. — У тебя, выходит, такая же? Нет, глупышка, у меня клитор. Ладно, слишком глупая реверс-трап-шутка. В общем, да: я тоже не без греховных приливов крови к промежности. — Хочешь проверить? Через ткань брюк, с расстёгнутой ширинкой, с ней и оттянутыми вниз трусами, высунутый на любую длину — я был бы рад любому варианту взаимодействия. Ты, естественно, выбираешь тот, что не подразумевает оголения с моей стороны — но даже его мне достаточно для того, чтобы ответить на твои невесомые прикосновения однократным сокращением паховой мышцы. — Всё, теперь мы с тобой «равноиспорченные»? — уточняю я, когда ты отдёргиваешь от меня руку, будто от источника тока, и не получаю прямого ответа. — В-в любом случае, лучше нам не заниматься подобным в учебное время, — неуверенно заявляешь ты, убирая наконец смартфон в карман. — Кто угодно может увидеть нас и распустить слухи. «На территории юношеского учебного заведения двое парней были замечены за поцелуями и пристраиваниями к интимным частям тела друг друга» — уже и не вспомню, когда подобный заголовок мог бы претендовать на местную новостную сенсацию в нашем мире. За шум на уроке тебя накажут больше, чем за такое. — Я буду готов принять всю ответственность на себя. — Если ты планировал утолить мой аппетит своей бесполезной репликой, ты всё-таки недостаточно «прочитал» меня за этот месяц. — От тебя потребуется только сыграть роль жертвы моих приставаний. — К чему ты клонишь... — Пряжка со скользящим механизмом: пара лёгких манипуляций — и приготовься быть осуждённым за свой вкус в выборе нижнего белья. — Э-эй, идиот, что ты делаешь?! Ты не пытаешься меня остановить, вцепившись в запястья — лишь ошарашенно поднимаешь руки вверх. Словно я тебя нагло обыскиваю, а не уважительно домогаюсь. — Хочу проверить ранее озвученный факт про жвачку. Я хочу сделать тебе приятно, «лёдик». Но исключительно в научных целях, правда. — Н-на себе проверь, разрушитель порно-мифов! — миленько возмущаешься ты, как... обычно, предпринимая первую попытку сопротивления: закрываешь синеву трусов руками. — Сбрендил что ли — прямо на территории школы?! Совсем умом на почве пубертата двинулся?! — Будешь возмущаться — точно привлечёшь к нам нежелательное внимание. Прикуси рукав рубашки, если не уверен, что сможешь сдержаться. Ты мне как-то совершенно случайно — не сразу на словах, конечно, а сначала своей реакцией красно-щёчного характера — признался в желании, чтобы он был у тебя иным. Сантиметров на пять больше, чуть менее уходящий вправо, «встающий» под прямым углом — контекстная реклама на сайтах с хентай-мангой, ровно как и она сама, явно забила твои мозги мусором об «общемировых размерных и эстетических стандартах», совершенно вымещая из них тот факт, что тебе всего лишь шестнадцать. В которые ты уже хочешь соответствовать «стандарту Ивлеевой». Хорошенько разжевав и закрепив резинку на правых молярах, я наклоняюсь над головкой твоего пениса, смещая по стволу крайнюю плоть, и окатываю чувствительную часть своей «морозной свежестью». Ты откликаешься приглушённым писком и однократной пульсацией своего «совсем не красивого» полового органа. Ты серьёзно так его стесняешься? Думаешь, я описываю влажные круги вокруг него с мыслями «никакой красоты — сплошное уродство»? Найти бы для тебя подтверждение, что этими понятиями можно оперировать одновременно. Зачем вообще придавать члену такое значение? Он не более чем инструмент для зачатия детей, выведения результатов переработки веществ и получения удовольствия. Первое — жизненная опциональность, второе — жизненная потребность, третье — жизненная возможность. Только последнее должно иметь для тебя хоть какой-то смысл в рамках наших отношений. — А-ах... — Запрокинув голову, ты подаёшься назад, упираясь ладонями в грязные ступеньки. Понимаешь, что поспешил — уже чувствовал, как подходил к извержению и хотел отстранить мои губы от ствола. — Син Цю, прекрати, прошу! Я сейчас... В твоём дрожащем голоске — мольба. Тебе противно от одной только мысли излиться в мою ротовую полость. «Это грязно, это неприлично, это... неправильно!» Всё верно. Почти. Помнишь игру «третий лишний» на уроках физкультуры? Почему бы нам не применить то же правило к текущей ситуации? «Грязно и неприлично» — да, «неправильно» — ответ не важен, ибо «третий лишний». При этом, на мой взгляд, в стремлении сделать приятно любимому человеку нет ничего неправильного. Желание настолько искреннее и естественное, что я предам самого себя, если позволю тебе спустить всё на ступеньки. — Син... Цю... В проигранной борьбе за сдерживание протяжного стона ты вытягиваешь ноги, разбивая белёсые жидкие граммы о край моего нёба для их последующего стекания по горлу, пока я щекочу твои яички для усиления блаженного эффекта от оргазма. — Придурок... — на глубоких выходах, приложив предплечье ко лбу, обиженно произносишь ты. — Я же сказал тебе остановиться! — С улыбкой и твоей спермой на губах, равнодушно пожимаю плечами и, достав из заднего кармана платок, подхватываю краем ткани остаточные капли с уретры. — Не вини теперь, что не предупреждал. Солоноватая жидкость — вместе с растерявший свой вкус и смысл жвачкой — молча пропускается мной по глотке. Ты морщишься, но определённо оцениваешь мою решимость. В твоём понимании — «безрассудство». — Думаешь, я случайно «утратил слух в самый неподходящий момент»? — Учтиво укладываю уменьшившийся до исходных размеров пенис тебе в боксёры и возвращаю внимание твоему пылающему личику. — Это был мой осознанный выбор. Не оставлять же нам следы «разврата» на школьной территории. — Решаю ещё немного подразнить тебя. — Поцелуемся? На согласие я и не надеялся — зная твою брезгливость и отношение ко всему ниже пояса. — Д-да иди ты! — решительно отпихиваешься от меня. — Я и так, считай... на твоих губах. Ого, ничего себе, «лёдик» — ты умеешь в неприличный юмор? Это я тебя так испортил? Или «тесто-гормон» наконец начал брать своё? — Звонок через пять минут, — сверяешься ты со временем. — Может, вернёмся в кабинет? На очереди — лабораторная по физике. «Измерение ЭДС и внутреннего сопротивления», вольт- и амперметры, эрекция в моих штанах. Последнее — скорее, из гипотетической лабораторной по биологии (в школе с практическими уроками по секс-просвету) — и требовало более скорого, «внеклассного» решения. — Иди, я тебя догоню, — говорю я, махнув рукой в сторону двери. Ты сперва непонимающе хлопаешь глазками, но вскоре — уловив двусмысленность моего взгляда — опускаешь их к моей промежности. Нет, я не прошу от тебя ответных действий. Моя «эбонитовая палочка» (чересчур остроумный эвфемизм, согласен) — мои проблемы. — Перестань уже думать о всяких неприличиях! — чуть ли не в командном тоне, рьяно советуешь мне ты, поднявшись на ноги и отряхивая брюки. — Возьми себя, блин, в руки и давай догоняй. Как верно ты подметил ход моих мыслей — ровно «взятие себя в руки» я и планировал. Пять минут (хотя, скорее, уже четыре)? Мне хватит. Уголок, выложенный кирпичом, спиной к глухой трассе? Мне подойдёт. Нет, ну серьёзно: спокойно просидеть весь урок физики с такой «химией» в моём теле? Проще справиться с той же лабой за один урок. Извини, «лёдик», но сегодня в моей дневной «fap»-программе — ты в белой майке и шортиках с чёрной полоской, играющий в баскетбол. Картинка невероятно разжигающая — хватает пары минут, чтобы на фоне твоих воображаемых прыжка и попадания в кольцо я «завершился», еле успев подставить платок. — Я так и знал, — неожиданно, со скрипом недавно захлопнутой двери раздаётся твоё нескрываемое презрение в мою сторону. Чего? Ты остался понаблюдать за моим самоудовлетворением? Неужто вообще не думал уходить на урок, сталкеришка? — «Читашка», ты... неисправимый изврат. Какой уж есть, «лёдик», какой уж есть.