Проклятие старого фолианта

      Юнги, с головой утонув в старинной книге, медленно идёт по узкому коридору на втором этаже Хогвартса, не замечая ничего вокруг. В его руках увесистый старый фолиант с разными рунами на корешке, жуковинами на крышке переплёта, инкрустированной самоцветами и массивными серебряными застёжками. Справа от него левитирует небольшая стопка не менее старых книг, которые он взял с собой, чтобы не отрываться после закрытия библиотеки. Обычно такие книги нельзя выносить, но мадам Пинс пошла на уступки из-за репутации Мина, как человека относящегося к книгам бережно, да и к тому же он неоднократно засиживался за учебниками допоздна и помогал библиотекарю расставлять книги по полкам.       Утренний звонок оповещает о начале уроков. Вокруг начинается суета. Особенно забавно паникует малышня, которая еще не выучила все коридоры замка. Но Юнги не обращает абсолютно никакого внимания на них — он полностью поглощен чтением.       Но не только младшекурсники опаздывают на урок. Из-за угла появляется, бегущий на высокой скорости, Хосок. В руках у него стопка пергаментов, несколько учебников и большая коробка с ингредиентами для зельеварения. Столкновение неизбежно, а потому он кричит:       — Осторожно!       Книги Юнги и вещи Хосока разлетаются в разные стороны. Один из фолиантов слизеринца падает и из него вырывается густой белый магический дым, который мгновенно окутывает их сначала полностью, а потом скапливается на руках, сковывая запястья сияющей цепью.       — Что это такое?! Ты хоть понимаешь, что ты наделал?! — Мин с ужасом смотрит на дым из которого появляется сияющий металл.       — Я? Это ты шел, уткнувшись в книгу! О, нет… Это же магия, да?! — Хосок трясет рукой, пытаясь сбросить оковы, но все его попытки не приносят никакого успеха.       — Ты идиот! Да что ж у тебя всё время всё не так! — зло цедит сквозь зубы Юнги.       — А сам что? Лучше? Одиночка — Мин Юнги, считающий, что он лучше всех, а дальше своего умного носа не видишь! — в тон ему отвечает Хосок.       На шум в коридоре из своего кабинета выходит профессор Макгонагалл.       — Что здесь происходит? Почему вы опоздали на уроки? И что это за цепь? — строго спрашивает она.       Юнги свободной рукой поднимает книгу, из которой только-только перестал тянуться белый дым.       — Это был древний артефакт. Я… изучал его для дополнительного задания. Но он активировался из-за этого… — он бросает строгий взгляд на Хосока и тяжело вздыхает, закатывая глаза.       Макгонагалл внимательно изучает цепь, но не касается её рукой, лишь палочкой изменяет её положение, чтобы осмотреть со всех сторон.       — Похоже, вы случайно активировали заклинание связующего проклятия. Оно действует, пока вы не докажете магическому узлу, что можете работать в гармонии. Пока вы связаны, вы обязаны проводить все совместные занятия вместе. Иного выхода снять проклятие не существует.       Повисает неловкое молчание. Даже хуже, чем в тот раз в кабинете зельеварения. И всё опять по вине Хосока, который сейчас, сидя на полу среди свитков и книг, видит, как из его коробки с ингредиентами что-то вытекает. Всё-таки разбилось.       — Кажется, это судьба, да? — с неловким смешком произносит он.       — Если бы судьба могла говорить, она бы точно послала тебя, — язвительно отвечает слизеринец.

***

      Урок травологии у профессора Стебль. Вокруг них — множество магических растений, источающих сильные ароматы и мягкое свечение. Пока студенты разбиваются на пары для выполнения задания Хосок и Юнги уже сидят за одним столом. На их руках всё ещё висит цепь, а они невыспавшиеся молчат и стараются отсесть друг от друга настолько, насколько вообще это возможно в их обстоятельствах. Эту ночь они провели в больничном крыле, придвинув кровати так, чтобы можно было спокойно лежать, но поспать почти не удавалось. То один тянет, то другой, то захотелось встать, сесть, перелечь и многое другое, отчего напарник тоже был вынужден шевелиться.       — Сегодня мы будем пересаживать плакучие мандрагоры. Пожалуйста, будьте аккуратны. — каждый год в это время года сезон пересадки юных мандрагор в горшки побольше и неважно на первом ты курсе или на последнем, помогают все без исключения.       — Эй, Юнги, слышал, что мандрагоры кричат только на тех, кто им не нравится. Может, эта вообще молчать будет рядом с тобой? — Хосок в очередной раз пытается разрядить обстановку, но безуспешно.       — Если ты испортишь пересадку, мандрагора начнёт кричать. Надеюсь, у тебя есть беруши. — холодно произносит Мин и всем своим видом показывает, что говорить больше не намерен.       Они начинают работать. Юнги ловко управляется с растениями, аккуратно обрезая корни и перемещая их в новые горшки. Хосок поначалу теряется, наблюдая за его движениями. Четкие, ловкие, отточенные шестью годами практики. Сам же гриффиндорец по своей натуре импульсивный и стремительный, а потому у него лучше получается создавать хаос и активную деятельность, нежели действовать спокойно по инструкции. Именно поэтому он все время попадает в какие-то передряги. Сейчас же ему только и остаётся, что не мешать Юнги и не дергать его руку. И пока он наблюдает за ним, то решает попробовать завести разговор еще раз.       — Ты действительно всё делаешь так точно. Это впечатляет. — без тени сарказма произносит он.       — Ну хоть кто-то это заметил. — Юнги едва заметно улыбается, но старается скрыть это, слегка отворачиваясь от Хосока. Но он забыл, что их запястья связаны и Хосок неожидавший движения в сторону случайно проливает воду, что стояла на столе.       Юнги вздыхает, но молча помогает вытереть беспорядок. Как бы ему не хотелось обвинить гриффиндорца во всём он понимает, что в этот раз виноват он. Их руки сталкиваются, и они на секунду встречаются взглядами.       — Знаешь, ты не такой уж и страшный, как говорят, — произносит Чон почти шепотом.       — А ты не такой уж и надоедливый, как кажется, — отвечает ему слизеринец, притворяясь равнодушным. Не так часто его кто-то хвалит и относится как к обычному ученику. Это немного смущает, но Мин старается не подавать вида.       В конце урока мадам Стебль подводит итоги и оказывается, что работа пары Мин-Чонов лучшая среди всех шестикурсников. У них не то что ни одна мандрагора не заплакала, так и сделали они всё как нельзя лучше.       — Отличная работа, мистер Мин и мистер Чон. Кажется, вы нашли общий язык, — она легко улыбается и подмигивает им, намекая на их проклятье.       — Это временно, — тихо, но с улыбкой в голосе говорит Юнги, чуть наклонившись к Хосоку, так, чтобы только он слышал этот комментарий. Хосок в ответ смеётся, а Юнги впервые за долгое время ощущает лёгкость в общении.

***

      Наступает вечер, самое время для подготовки домашнего задания. Лучше всего для этого подходит библиотека Хогвартса с её высокими стеллажами и тихим шепотом страниц. Хотя, не то, чтобы у них был выбор. В гостиную Слизерина Хосоку путь заказан ровно настолько же, как и Юнги в гостиную Гриффиндора.       Юнги и Хосок сидят за одним столом, окружённые книгами и пергаментами.       — Не думал, что зельеварение может быть таким сложным. Ты как вообще с этим справляешься? — страдальческим тоном, но всё же шёпотом, чтобы не злить мадам Пинс.       — Я просто стараюсь быть лучше всех. Это не так уж сложно, если приложить усилия, — отвечает Юнги, не отрываясь от книги.       — Слушай, ты всегда такой серьёзный? Или это только когда я рядом?       Юнги бросает на него взгляд, в котором смешиваются раздражение и лёгкая улыбка.       — Если бы ты не был таким безалаберным, мне не пришлось бы быть серьёзным.       Они продолжают работать над заданием, но постепенно разговоры становятся всё более личными. Хосок рассказывает о своей семье, о том, как сложно быть на Гриффиндоре, и не хватать снитчей с неба, когда тебя постоянно сравнивают с другими. Юнги, в свою очередь, тоже делится своими переживаниями о давлении семьи, о том, что у него нет шанса насладиться учёбой и юношеством, потому что статус семьи обязывает придерживаться образа.       — Иногда мне кажется, что у меня нет права на ошибку. Они ждут от меня слишком многого.       — Но это ведь твоя жизнь, верно? Ты же не обязан жить по их правилам.       Вечера подобные этому становятся для них временем откровений и настоящей дружбы. Юнги начинает ценить лёгкость Хосока, а он видит в нем не только строгого заносчивого слизеринца, но и человека, обладающего глубокими чувствами.