Рождественская история

— Рита, глянь! Снег пошёл! В этом году снег и правда казался каким-то чудом, и, наверное, не только этому наивному, вечно восторгающемуся какой-то ерундой Люку. Весь декабрь было хмуро и сыро, и вот, наконец, под самое Рождество выпал белый, пушистый снег, укутав землю мягким одеялом. Люди радовались долгожданному рождественскому настроению, выползали из домов, подставляли лицо снежинкам. Только Рите было плевать. Девушка с чёрными, как смоль, волосами и такими же глазами сидела на подоконнике дома и отрешённым взглядом смотрела на снегопад за окном. В стекле окна отражалось красивое, но явно печальное отражение. В слегка подрагивающих, то ли от тревоги, то ли от холода, руках она держала чашку горячего какао. К ней подошёл высокий мужчина с карими глазами и сел рядом. — Рит, ты чего? — встревоженно спросил он. — Всё хорошо. Просто хочу побыть одна, — ответила девушка. Мужчина хотел что-то сказать, но поняв, что всё бесполезно, вздохнул и ушёл вглубь дома. Повисла тишина, а девушка вновь посмотрела в окно. Кругом царило новогоднее веселье, краснощёкие дети беззаботно кидались снежками, пока взрослые бегали по магазинам за подарками для родных и близких, однако Рита никуда не спешила. Не спешила украсить дом ёлкой и гирляндами, запастись сладостями и порадовать мужа, который за недолгую семейную жизнь уже привык один заниматься всеми праздничными хлопотами. — Рита, твой отец позвонил, пока ты спала. — тихим, но бодрым голосом объявил Люк, вынув девушку из, судя по её безразличию, далеко не самых весёлых размышлений, — Я не стал тебя будить. Может быть, перезвонишь? Повернувшись, Рита уставилась на него пустым и до боли уставшим взглядом, после чего ему показалось, что всё вокруг начало дышать убийственным холодом, хоть в доме было достаточно тепло и уютно. — Пускай сам позвонит, — бросила она, медленно вставая и положив на стол чашку с нетронутым и всё ещё горячим напитком, — если так хочет поговорить со мной. Она устала. До смерти устала от бессмысленности мира, от глупых и таких же бессмысленных праздников, от невыносимой толпы играющих во дворе детей, крики которых безумно её раздражали, что вызывало искреннее недоумение Люка. Он ведь так хотел ребёнка — одного-единственного, но Рита даже слышать об этом не хотела. Будучи целых пять лет замужем за ним, девушка так и не смогла сделать мужа по-настоящему счастливым. А ведь он заслужил, как никто другой… — Рита… Почему ты стала такой? Я понимаю, что у тебя депрессия, но должна ведь существовать хоть какая-нибудь причина, из-за чего ты стала такой холодной ко мне? Быть может, я что-то сделал не так, как… — Люк, всё в порядке, прекрати. — У каждого бывают такие периоды апатии, — не унимался обеспокоенный странным состоянием своей молодой жены мужчина, — но так нельзя. Так не должно продолжаться вечно. Осторожно приблизившись к жене, Люк опустил руку на её хрупкое плечо, отчего она легонько вздрогнула. — Не бойся, — резко убрав руку мужа, Рита быстрыми шагами направилась в гостиную, откуда доносились звуки праздничного рок-н-ролла, которые не терпелось скорее выключить, — ничто не продолжается вечно, Люк… — Ты куда? — спросил Люк, смотря, как его жена одевает сапоги и куртку. — Погулять, — бросила она и вышла из дома. Она шагала по заснеженной улице, снег хрустел под ногами, а вокруг, смеясь, бегали дети. Весь город готовился к празднику, но не Рита. Похоже, она одна не придавала этому празднику значения. Она выросла в этом маленьком городке, всё вокруг было ей знакомо с детства. Она могла бы ходить здесь с закрытыми глазами. Вот сейчас она свернёт налево и увидит старый дом мистера Бранса. Когда Рита смотрела на этот дом, то ещё видела в нём признаки былого величия. А напротив стоял милый и уютный домик Диззи Крауни. Диззи была сорокалетней пышечкой, румяной, круглолицей. От неё всегда пахло домашней выпечкой. И дом у неё был такой же, как она: с занавесками в цветочек на окнах, стенами, выкрашенными в не слишком яркие, но и не угрюмые цвета. Небольшие дома, скрип кресла-качалки… Всё это вызывало у неё неприятные ассоциации. Поэтому она опустила голову и быстрым шагом пошла прочь, пытаясь как можно скорее дойти до нужного ей места. — Простите, не подскажете, как… Даже не повернувшись в сторону случайного прохожего, Рита молча продолжила свой путь. Она всегда игнорировала просьбы и вопросы прохожих на улице, не желая начать разговор с незнакомыми людьми. Она всегда была сложной, холодной и непонятной для окружающих, словно огромная гора из мутного окаменевшего льда. Нездоровое и довольно продолжительное отсутствие интереса к жизни, затаённые с детства обиды на родных, жгучая ненависть к себе и миру без конца грызли её изнутри, пока она с деловым видом и поспешным шагом открывала себе дорогу сквозь беззаботную толпу. Казалось, что даже если бы вся эта толпа интересовалась её проблемами, Рита всё равно чувствовала бы себя самой одинокой девушкой на свете. Время от времени в голове кружился обеспокоенный голос Люка, который неприятно давил на совесть, что, в свою очередь, самым предательским образом вызывал бурный поток скверных мыслей. Поток мыслей, но не эмоций… Сердце её, как было, так и останется навсегда закрытым для этого человека, за которого она вышла замуж, желая одним решительным действием поставить крест на все свои страхи и начать новую жизнь. Но увы… Люк просыпался очень рано, готовил завтрак на двоих, а она без зазрения совести спала почти до обеда, не желая слушать про его глупые сны и смотреть, как он с огромным удовольствием запихивает себе в рот один сэндвич за другим, пока у самой не было никакого аппетита даже попробовать очередное блюдо, рецепт которого он прочитал в недавно купленной поваренной книге. Кроме рассказов о сновидениях и любви к кулинарии, её безмерно раздражал смех мужа — громкий, резкий и наигранный, словно в душе своей он тоже тщательно прятал некую глубокую печаль. Но Люк определённо не был таким. Даже когда он не улыбался, жизнерадостность всё равно игриво сверкала в его больших глазах, и Рита решила, что без неё он особо долго не станет тосковать. Она вдохнула морозный зимний воздух и пошла дальше. Вскоре голоса людей и звуки музыки стихли, и девушка оглянулась. Она пришла на место. Она шла по городскому мосту, ведущий от центра города на сторону к гимназии. Она делала это изо дня в день за долгие годы своей жизни. Рита перевела взгляд вдаль, к остроконечным башням Исторического музея города Берн, наверх к горе Гуртен и вниз, к Варе, с его зеленоватыми ледниковыми водами. Рита оперлась локтями на перила. Она смотрела в небо, вдыхая холодный воздух. В её голове мелькнула мысль вернуться домой, зачеркнуть в календаре ещё один день и попробовать жить снова. Но в ответ она лишь встряхнула головой, отгоняя эти мысли. Она всё решила. Она подтянулась на выпрямленных руках. Знаете такую байку о том, будто бы перед смертью у тебя перед глазами проносится вся жизнь? Так вот… Это правда.