The Stars Say Yes To Sagittarius

      Гибрид овчарки по имени Намджун просто обожает небольшие пухлые блинчики.       С кусочком желтобокого тающего масла на самой верхушке стопки.       Только это лакомство никак не хотело принимать свой настоящий вид, оставаясь на искрящемся масле либо хрустящей чёрной кляксой, либо белым и совершенно липким пятном. Сколько бы Намджун ни колдовал деревянной лопаткой, всё оказывалось тщетно, на пятую неделю гибрид забросил это занятие в дальний ящик, вновь наполняя холодильник контейнерами на вынос.       Такие блинчики всегда делал один неуклюжий, но такой очаровательный юноша. Намджун помнил их тёплый и такой будоражащий желудок аромат, который просто вынуждал забраться передними лапами на кухонный стол, не оставляя себе и шанса, чтобы не схватить с тарелки такую соблазнительную стопку душистых блинов.       Намджун вздохнул, переворачиваясь на другой бок и поджимая колени к груди, кончик его хвоста был нервно зажат в пальцах, пока другой рукой мужчина сжимал мягкий ошейник.       Он скучал по своей прежней и такой счастливой жизни, и никак не мог её отпустить.       Как и отпустить одного юношу, что носил имя Сокджин.       С той самой встречи, когда двухколёсный верный друг потерпел поражение, всё стало только хуже. Дело было не в новых знакомствах, которые стали дружбой, а в чём-то намного более глубоком, мучительном. Чонгук полюбился гибриду, как и Намджуна покорил этот взбалмошный и громкий юноша, ставший душой маленькой компании из троих людей. Дружба не заставила себя ждать, как и неловкость возникшая между Намджуном и любовью всей его жизни.       Эти встречи дарили приятный комфорт одинокому сердцу гибрида, позволяя чувствовать себя необходимым. Намджун возвращался домой с лёгкой, чуть пьяной улыбкой, чувствуя себя счастливчиком, что выиграл в лотерею, но это быстро проходило, стоило увидеть в отражении зеркала или ощутить тяжесть кожаной ленты, что обхватывала собой крепкую шею.

«Гороскоп для Стрельца на сегодня

22 НОЯБРЯ – 21 ДЕКАБРЯ

Сегодня Звёзды в отличном расположении духа. Стрельцы, не упускайте удачу из рук, это ваш день.»

      Намджун каждый день перед сном, жмуря глаза, клятвенно обещал себе забыть этого человека. Позволить ему быть свободным. Любимым.       – Алло?       Намджун стоял посреди спальни, держа в руки белый носок и не сводя глаз с лежащего на разобранной кровати телефона, словно пытаясь разглядеть собеседника, пока меховой хвост хлестко бил по твёрдым икрам в заинтересованности.       – Алло, – вновь повторился гибрид, наклоняясь в попытках расслышать странные неопределённые звуки по ту сторону звонка. – Чонгук?       – Да-да, – юноша запыхался, он втянул через нос побольше прохладного воздуха, – это я. Скажи, мой брат у тебя?       – Твой брат? – взлохматив светлую макушку, Намджун насупился, бросая взгляд на ночную улицу, что пропитывалась запахом промозглого осеннего дождя.       – Да, Джинни, он ведь у тебя?       – С чего бы? Уже почти ночь.       Чонгук замешкался, зашуршав.       – Но ведь друзья так поступают, – неуверенно протянул юноша.       Носок оказался отброшен, а Намджун взволнованно затоптался на месте, его хвост ходил из стороны в сторону, когда уши то и дело подрагивали.       – Что произошло? – выдохнул гибрид. – Может, он просто ещё не доехал до меня, вы поссорились?       – Нет, вовсе нет!       – А когда он ушёл?       – Когда, – Чонгук запнулся, его голос стал тише, – сегодня Тэ-Тэ задерживался на работе, и он не очень любит, когда на улице уже стемнело… Поэтому я поехал встретить его, здесь недалеко, минут сорок езды. Но когда мы вернулись, в квартире никого уже не было.       – Так, может, – мягко предложил Намджун, садясь на край постели и укладывая хвост на колени, чтобы легко пригладить тот. – Он просто у себя?       – Что?       – Ну… в своей собственной квартире.       – Нет! – спохватился Чон. – Тэ-Тэ всё уговаривал его остаться до конца недели и он всё же согласился, Тэхён был так счастлив. Да и Джинни…       – А как давно его нет?       – Около четырёх часов.       Мохнатые уши прижалась к светлой голове мужчины.       – И это совершенно не похоже на него? – с плохо скрываемым волнением поинтересовался гибрид. – Ведь Джин наверняка мог пойти к кому-то из знакомых, ты всех обзвонил?       – Он не такой, Намджун, – голос юноши дрогнул, заглушаясь взводнованным лепетанием на фоне. – Что мне теперь делать?       Такое позднее время не было самым лучшим выбором для прогулок, оно попросту было не безопасным. Не смотря на все благополучие двух разных видов, все ещё существовал некоторый процент уличных гибридов, что в основном проживали в центрах поддержки. Намджун знал множество историй, да и газеты часто пестрили неоднозначными, а чаще всего опасными заголовками, в которых главную роль играли убийства, совершенных ради утоление голода уличных гибридов.       Крепко держа эту мысль в голове и разжёвывая её до мелких кусочков воспоминаний, Намджун мчался вдоль тёмных и холодных безлюдных улиц, ощущая, как всё чаще ноги попросту соскальзывают с велосипедных педалей. За всё время знакомства гибрид выучил пристрастия своего хозяина, прекрасно понимая, что он вряд ли бы покинул свой район, да и вряд ли бы отправился на прогулку в такой поздний час, что-то вынудило юношу. Но что же? Под визг колёс, мужчина оставился на мигающем жёлтым светофоре.       Сокджин не любит молоко настолько, чтобы отправиться за ним в вечернее путешествие.       Сокджин не может терпеть посещать бары, но только если это делается в одиночку.       Сокджин не любит общественный транспорт. Он не имеет пса, чтобы выгуливать его настолько поздно.       Уши гибрида навострились и тут же поникли, когда густые брови сложились домиком. Мужчина покачал головой.       – Нет, – фыркнул Намджун, – мы ведь никогда не гуляли настолько поздно, – нога грозно ударила по педали, – и уж точно тут нет никакого нового пса!       Светофор сменился ярким зелёным, и узкие шины зашумели об мокрый асфальт, унося гибрида всё дальше в темноту чужого района. Когда-то он был родным, и каждый куст был наперечёт, но сейчас, с высоты человеческого роста, всё казалось незнакомым, даже запахи были приглушенными, но не настолько, чтобы исчезнуть. Намджун был готов подавиться собственным сердцем от звенящей тишины улиц, освещенными лишь редкими точками фонарей. Поздние владельцы заведений звенели ключами, закрывая свои дневные дела до следующего утра, чтобы вернуться к ждущим их семьям.       Семьям.       Намджун всегда хотел иметь семью, ему казалось, что она обязательно сделает его особенным, полноценным. Быть для кого-то кем-то важным, быть причиной чужого волнения, трепета, любви. Гибрид вновь фыркнул от капель дождя, тряхнув длинной чёлкой, что скрывала длинный шрам. Быть для кого-то красивым. Даже тогда, просыпаясь на клетчатой мягкой подстилке, Намджун чувствовал себя по уши влюблённым, опьянённым чужими чувствами, обласканным поцелуем в спинку влажного носа, в местечко между мохнатыми ушами и щеку с яркой чёрной родинкой. Не это ли та самая семья, что трепетала в глубине сокровенных детских мечтаний?       Улыбка коснулась пухлых губ, только вместо радости тёплых воспоминаний на глазах гибрида выступили солёные капли, что скатываясь по румяным щекам, с лёгкостью смешивались с моросящим дождём.       Его любили, с ним говорили, даже если на свои слова Сокджин получал лишь звуки. Его баловали вкусными лакомствами, кусочками шоколада от чего некогда большие тёмные глаза в немой мольбе становились влажными. За ним ухаживали. Намджун без возражений и даже с любопытством позволял стричь когти и использовать расчёску, чистить уши и острые белоснежный клыки. Даже нелепые, глупые, но такие очаровательные, одежды гибрид носил с некой гордостью, будучи счастливым быть тем самым «папиным мальчиком», как гласила надпись на спине футболки.       Намджун был хорошим мальчиком.       И Сокджин любил его, даже если грязные с улицы следы тянулись прямиком к спальне.       Мохнатые уши вновь навострились от странного и явно не хорошего шума, хвост мелко задрожал и нога вновь ударила по педали. Намджун спешил, гремя корзинкой на руле и привставая с сиденья. Там в глубине тёмных одиноких закоулков было слышно то самое угрожающе мычание, что рвало душу гибрида в мелкие клочья. Некогда фруктовый, такой грушевый цветочный аромат парил в воздухе мельчайшими оттенками, пробираясь мужчине под самую кожу, вливаясь в разгоряченную кровь. Как только показался нужный поворот, Намджун без сомнения спрыгнул с велосипеда, позволяя тому упасть на мокрый асфальт. Он спешил, дыша шумно и вздымая в воздух редкий пар. Там в узком закатом торцами зданий пространстве с несколькими мусорными баками в груде измятых и промокших картонных коробок дрожала фигура, что превратилась в настоящий маленький клубок. Из горла Намджуна вырвался гортанный рык, перемешиваясь с чужим грозным голодным рычанием уличных обозлённых гибридов. Они окружили человеческое тельце, не давая тому и шанса на побег. Они были пугающими, озлоблёнными и огромными, как если бы большого пса смешали с ещё большим волком, наделив пастью с множеством острейших, завёрнутых назад зубов. Они рвали ими плоть с лёгкостью, пока Намджун мог грызть лишь жила в виде лакомств для собак. Обычно подобные стычки заканчивались лишь одним для человека – ещё одним заголовком в утренней газете.       Намджун осознал своё перевоплощение слишком поздно, только когда его собственная пасть сомкнулись на чужой шерстяной шее. Удары больших лап сбивали с ног, с лёгкость валили на асфальт и отбрасывали, как надоевшую плюшевую игрушку. Но чем больше сжавшийся на коробках Сокджин отрывал перепачканные ладони от лица, тем сильнее нечто вспыхивало в груди Намджуна, позволяя тому с играющей простотой разрывать чужую плоть. Только после того, как лапы начинали неприятно липнуть к земле, гибрид услышал тихий дрожащий всхлип и громкий вскрик, заставляющий повернуть тяжёлую и измученную тушу в его направлении. Юноша перед гибридом едва мог вымолвить и слово от сильной дрожи, его зубы стучали, почти прикусывая кончик языка. Сокджин хотел говорить, кричать и звать на помощь, но только перебирал ногами по асфальту, пятками сбивая картон, пытаясь отодвинуться от монстра, что расправился с целой дикой стаеей, дальше, прижимаясь к боку мусорного баку.       – Н-н-не подходи! – юноша, подцепив с земли какую-то мелочь, рывком кинул ту в гибрида, поджав к себе ноги, заикаясь от кричащего в голове страха. – Только не трогай меня!       Но чем ближе оказывались массивные лапы, тем сильнее сознание Сокджина расплывалось, пока полностью не превратилось в пустоту, а голова не встретилась со стоящей за спиной коробкой.

***

      Сокджин проснулся от острой боли в затылке, к которому тут же прижал ладонь, зашипев. Стоило раскрыть глаза, как воздух исчез из лёгких юноши, вовсе пропадая, как и весь вчерашний день из светлой головы. Но эта кровать была точно не его, и эта спальня, и эта одежда. Ким нахмурился, замирая и прислушиваясь. В квартире стояла полная тишина, за исключением, может, мерно работающего маленького увлажнителя на прикроватной тумбочке.       Но Сокджин никогда не имел никакого увлажнителя.       Спустив босые ноги на прохладный пол, юноша обнаружил заботливо стоящие тапочки и поспешил как можно быстрее засунуть туда озябшие ноги со вздохом облегчения. Всё было до странного просто. Простые цвета, простая мебель, даже постельное белье было простое — белое. И ни единой фотографии. Вновь коснувшись затылка, юноша чётко ощутил под пальцами ушиб и, может, маленькую корочку. Сокджин хмыкнул, крадучись и всё же выскальзывая за дверь гостеприимной спальни. Он прошаркал в звенящей тишине дома по коридору, попадая в просторную светлую гостиную, лишь спустя несколько минут обнаруживая на диване хозяина квартиры, что спал, с головой завернувшись в одеяло.       А хозяина ли квартиры?       На носочках подойдя к дивану, Сокджин огляделся в поисках личных вещей, и обнаруживая так неряшливо разбросанную на полу одежду, громко цокая. Та была далеко не первой свежести, словно её хозяин не только упал, но и проехался в ней по брусчатке. Спохватившись, Сокджин неосознанно сложив стопкой одежду, прикусил пухлую нижнюю губу. По пробуждению он не обнаружил своей собственной стопки, оказавшись лишь в чужой одежде. Его переодевали.       – Это так неловко, – выдохнул Сокджин, легко похлопывая себя по розовеющим щекам.       Он точно помнил, что ни его белье, ни носки не обладали видом на выход. Ещё больше смутившись, юноша хотел уже быстро удалиться обратно в спальню до пробуждения незнакомца, но зацепился взглядом за знакомый отблеск маленького брелока. Сокджин, аккуратно приподнимая сложенную кофту, выудил из-под неё торчащий до боли знакомый ошейник, от которого никак не мог оторвать изумлённых глаз. Это был он и только он, мягкая кожа, светлая отсрочка, не слишком тяжёлый и не слишком лёгкий. Это был он.       – Мой Бэйби, – на выдохе, скрипучим, наполненным до краёв любовью голосом произнёс юноша.       На оборотной стороне брелока всё так же располагался номер, и его, Сокджина, имя. Резко прижав ошейник к груди, юноша едва не взвизгнул, быстро-быстро потоптавшись на месте. Если это было тем самым коматозным сном, он был готов остаться в нём навсегда. По-детски хихикнув, Ким прикрыл улыбку, разворачиваясь на пятках.       Это Бейби. Его Бейби.       Только это больше не был тот самый очаровательный пёс.       А теперь это был…       – Боже, – слова Сокджина превратились в настоящий лепет.       Снова несильно хлопнув себя по горячим щекам, юноша, едва не заставляя ковёр под ногами тлеть от своего жгучего любопытства, в пару шагов оказался рядом с заветным диваном, опускаясь бесшумно на колени. Его тонкие руки чуть подрагивали, когда, оставив ошейник рядом на полу, Сокджин потянулся к краю одеяла, чтобы взглянуть на лицо своего спасителя. Ким громко охнул и на его пухлых губах расцвела улыбка, окрашенная румянцем на мягких щеках. Большие тёмные глаза светились изнутри, когда, коснувшись кончиком пальца знакомого шрама, юноша осознал, что это, всё же слишком походило на тот самый коматозный сон. Бэйби был красив, чертовски красив. Аккуратный небольшой нос особенно полюбился юноше, на котором так и хотелось оставить звонкий поцелуй, и мягкие милые губы, мягкие черты лица, мягкие… Бэйби состоял из мягкости, он был…       – Булочкой, – всё же легонько щёлкнув по кончику носа спящего мужчины, Сокджин поспешил вновь подняться, чтобы не увлечься с головой.       Но особое место в душе юноши занимал шрам. Сокджин находил его прекрасным.       Оступившись, нога задела собой ошейник, от чего тот звонко клацнул о пол, гремя застёжкой и брелоком. Сокджин раскрыл удивлённо рот, ойкнув, когда на него оказался направлен абсолютно ясный взгляд драконьих глаз.       В одно мгновение всё оказалось абсолютно правильным и верным, не нужно было ни единого слова, чтобы просто понять друг друга. Расцветая тёплой улыбкой на ягодных пухлых губах, Сокджин засиял, совершенно не обращая внимания на ноющую болезненность в районе затылка.       Воспоминания вчерашнего дня никак не хотели обретать чёткость, лишь сильнее меркли под напором встречи и утра, что обещало повернуть жизнь в лучшую сторону. В это утро Намджун отчаянно розовел щеками за кухонным столом, то ли от жара приготовления вкуснейшего завтрака, то ли от ситуации в целом. Но всё это казалось чертовски правильным, как и юноша в его собственной большеватой для того одежде, как и те самые желанные блинчики на тарелке, как и кружек кофе с молоком — две. Разговоры об этом не поднимались, но и не замалчивались, Сокджин ощущал, что все они просто без надобности, даже если робкие прикосновения в благодарность всё ещё окрашивались смущением.       Смущение, достигнув своего пика при необходимости переодеться вновь в заботливо предоставленную чужую одежду, с каждым часом стало растворяться в осеннем воздухе, полностью исчезнув лишь тогда, когда две тёплых руки были тесно сплетены друг с другом под клетчатым шарфом. Такси пыхтело в очередной пробке бодрого города, пока Сокджин едва мог скрыть широкую улыбку, всматриваясь в слегка запотевшее от горячего дыхания окно. Там, по левую руку от юноши сидел гибрид, что был не лучше влюблённого подростка, ничуть не стесняясь собственных эмоций и чувств, только взволнованно из раза в раз приглаживал лохматую короткую шерсть на коричневых ушах, что взволнованно подрагивали на самых кончиках с маленькими тёмными кисточками.       Вещей у Сокджина было размером с небольшой бумажный пакет, который тот крепко прижимал к себе, из-под чёлки поглядывая на возвышающуюся позади фигуру гибрида. Лифт пиликнул и двери раскрылись, а хвост заметался под полами длинной куртки, оглушительно шурша тканью. Намджуна не покидало ощущение огромного количества энергии, словно он перед сытным обедом чудом съел несколько тонн сладчайшего молочного шоколада. Его будоражила сама мысль о том, что его дом вновь рядом, стоило только протянуть руку. И его хозяин. Всё было рядом, как раньше, когда Намджун был счастлив.       Ключи зазвенели, и гибрид ощутил в горле зарождающейся вой, как тогда, когда Сокджин слишком долго возился с замком после долгой и утомительной прогулки в собачьем парке. Мужчина отдёрнул себя и прочистил горло.       – Вот мы и пришли, – тихо пробормотал юноша, разворачиваясь на пороге лицом к Намджуну, не решаясь шагнуть вглубь квартиры.       Сокджин не был готов позволить Бэйби вновь покинуть его, как и не мог привести гостя в такой ужасающий беспорядок, что царил дома, да и в самой душе юноши. Ким чуть приподнял голову, всматриваясь с щемящей нежностью в тоскливые глаза напротив.       – Бэйби.       Хвост забился, приподнимая подол куртки. Но Намджун не имел сил, чтобы угомонить его. Уши гибрида дрогнули и отвернулись назад, жалобно прижимаясь к светлой голове. Рука, что была протянута к мягкому лицу мужчины, тут же была схвачена с трепетом, словно в объятия. Гибрид не мог перестать потираться щекой о тёплую родную ладонь. Он изголодался по ласке.       – Бэйби, мой хороший мальчик, самый лучший, – Сокджин щебетал певчей птицей, привстав слегка на носочки и поддаваясь вперёд, пока его свободная рука вплеталась в отросшие светлые пряди, обхватывая длинными пальцами ухо, едва сжимая то и потирая между подушечками самый кончик, отчего тело гибрида пронзила ощутимая дрожь. – Я никогда не встречал никого прекраснее тебя, и пусть Чонгук обижается.       Сокджин фыркнул и гибрид заскулил, притоптывая от такой приятной долгожданной ласки. Его глаза закрылись, закатившись с трепетом ресниц.       – Мой Бэйби, – смешок оборвался, исчезая эхом лестничной клетки и сменяясь звуком крепкого порывистого поцелуя. Сокджин крепко зажмурился, сминая обветренные пухлые губы, выдыхая шумно и горячо.       Широкая ладонь, забравшаяся в собственническом жесте под расстёгнутое пальто юноши, тяжело легла на тонкую талию, ощутимо сжимая и оставляя на коже под слоями одежды красный след. Хвост гибрида заметался, приподнимаясь. Сокджина всегда до чёртиков очаровывала очевидность реакции, которую Намджун старательно сдерживал. Его всегда выдавали не только хвост и уши, но и тёмные глубокие глаза.       Бэйби не умел лгать.       Смешок сорвался прямиком в поцелуй, и юноша, улыбаясь, потёрся кончиком носа о тёплую щёку мужчины, обвивая крепкую шею в тесных объятиях. Само бледное лицо от природы Сокджина пылало румянцем, только далеко не от смущения, его съедало желанием изнутри. Может, это было самую чуточку постыдно, но эта бездна, что смотрела на него из-под прикрытых тяжёлых век заставляла колени подгибаться, норовя уронить тело прямиком к ногам большой фигуры гибрида, и ощутить под языком увеличивающееся количество голодной слюны. Очередной влажный поцелуй оказался звонко разорван, и юноша выдохнул в приоткрытые губы мужчины, что блестели слишком хорошо.       – Это даже не первое свидание, – хрипло произнёс Намджун, – хорошие мальчики так не делают.              Прищуринные осоловелые глаза Сокджина хитро блеснусли.       – Так, это как, мой дорогой?       – Так… – с трудом заставив себя отвести взгляд от вернувшегося кадыка, гибрид с силой проглотил слюну, коснувшись кончиком языка острия клыка. – Не занимаются подобным.       – Но я хочу отблагодарить своего мальчика.       Своего мальчика.       Намджун издал тихий вой, его уши разъехались в стороны, чуть поникнув. Ещё чуть-чуть и светлые джинсы будут точно украшены небольшим мокрым пятнышком. Низкий бархатистый смех коснулся чувствительного слуха, лаская и дразня одновременно. Гибрид вскинул голову, запрокидывая ту под несдержанный глухой стон, от ощущения ловких пальцев на собственных ушах, что, обхватив, ласкали собой нестерпимо хорошо. Меховой хвост мелко задрожал и Намджун, резко выпрямившись, попытался мягко отстраниться, сжимая чужие узкие локти.       – Нет-нет, – шумно втянув носом воздух, гибрид попятился на несколько шагов, выставив перед собой руки, – нет, ты не готов.       Глубокие, почти чёрные глаза Сокджина были поддёрнуты дымкой жгучего желания. Тот хлопнул ресницами, дрогнув от исчезнувшего приятного тепла.       – Ты определённо не готов, – гибрид закивал собственным словам, и подняв упавший бумажный пакет, вновь вручил тот в ослабшие руки юноши, мягко разворачивая того в глубину квартиры и даря поцелуй небольшому ушибу на самой макушке. – Я знаю, что ты должен подготовиться. Ты должен отдохнуть, принять ванну и выспаться. Нам некуда спешить.       – Ты уходишь? – как-то слишком жалобно протянул юноша, трезвая на глазах. – Но, Бэйби…       – Ты должен отдохнуть, хорошо?       – Останься со мной.       – Сегодня только твой день, полностью для тебя, – подталкивая Сокджина вперёд, гибрид взялся за ручку двери, – ты заслужил отдых, Джинни. А мы всё ещё успеем, хорошо? У нас есть время всего мира, его хватит с лихвой.       Сокджин застопорился, беря мужчину за руку.       – Ты ведь пригласишь меня на свидание, правда? Наше. Первое.       – А ты хочешь этого?       Юноша отчаянно закивал, расплываясь в белозубой улыбке.       – Да, – шёпотом ответил он, – да, я хочу этого. Пожалуйста.       Когда короткий поцелуй со звонким смущающим звуком вновь исчез и пальцы юноши вновь ничего не согревало собой, Сокджин распахнул глаза, замечая уже закрытую входную дверь. Будто это был лишь сладкий сон, глубокий и тёплый. Но если коснуться подушечками пальцев собственных истерзанных губ, то Сокджин трепетал, ощущая родное любимое тепло.       За первым неловким свиданием приходило второе и третье, четвёртое окончилось в цветочной лавке на углу, а пятое подарило собой Сокджину большого медведя, что занимал добрую половину кровати. Этого плюшевого монстра выиграл на осенней ярмарке гибрид, что просто не смел пойти против этих глаз, что творили с ним необыкновенные вещи. Тогда Намджун во второй раз в своей жизни попробовал сахарную вату, а Сокджин распробовал поцелуй с её вкусом. Шестое свидание окончилось выбором фикуса, а седьмое небольшим чемоданом, что теперь томился в маленькой кладовке квартиры Сокджина.       Сокджин был абсолютно и бесповоротно настоящим домашним существом. Мягкий, тёплым и пахнущим уютом, домом и бесконечной любовью. Намджун часто ловил себя на мысли и желании потереться о собственного парня боком или же широко лизнуть где-нибудь у аккуратного уха, где аромат был особенно сильным. Взъерошенные волосы, разные мягкие носки, нелепые домашние одежды. Намджун хотел выть. Его душила нежность, даря любовные крепкие пощёчины.       Этот взрослый, но всё такой несуразный юноша, что накрывал чайник с чаем хлопковым полотенцем, не чаял души в книгах, которые всегда приносил собой в постель, любовно укладывая перед сном на тумбочку. Серьёзный вид ещё такого до странного детского лица вытаскивал из мужчины душу, а сведённые на переносице аккуратные тёмные брови и вовсе заставляли сердце пропускать удары. Одним поздним вечером, когда Сокджин непозволительно очаровательно надувал в задумчивости губы, гибрид понял, что попросту так больше не может.       Выпутавшись из большого пухового одеяла, Намджун, выудив из рук юноши книгу и отложив ту на постель, предварительно заботливо уложил меж нужных страниц потрепанный фантик, был цепко схвачен за самый кончик хвоста.       – Эй, – возмущённо и чуточку притворно плаксиво, – что ты делаешь? У меня ещё есть время до сна, я ведь обещал.       – Молчи.       – Что?       – Просто, прошу тебя, помолчи.       Возмущение полностью потонуло в одном из тысячи поцелуев, превращаясь в длинный и протяжный вздох с мятным послевкусием. Гибрид был молчалив и до остервенения приятно резок, а может, даже чуточку груб. Юноша любил это, как и вид медленно ходящего из стороны в сторону мехового чёрно-коричневого хвоста с блестящей жёсткой шерстью. Сокджин охнул от неожиданности, хватаясь рукой за витиеватые прутья изголовья и опадая на гору подушек за спиной, стоил плюшевым штанами оказаться содранными до лодыжек, а потом и вовсе быть откинутыми за пределы просторной постели. Поджав пальцы в таких мягких носках, Сокджин подтянул к себе колени, не ощущая и каплю смущения.       – Никто не надевает белье под пижаму, – лукаво, но серьёзно протянул юноша, с коротким вздохом прогибаясь под прикосновениями горячих ладоней на собственном теле, что приподнимали растянутую безразмерную кофту.       Ладони, накрывшие собой плоскую, но мягкую грудь, сжались, стягивая кожу и оставляя на ней следы, что на утро обязательно расцветут маленькими бутонами фиалок. Они растирали собой затвердевшие соски, вызывая табун мурашек и жалобное, капризное хныканье. Тяжесть тела Намджуна была идеальной, юноша трепетал.       – Я надеваю.       – И я ужасно это не люблю.       Молочная кожа юноши блестела для Намджуна слишком идеально, дразнила собой, заставляя помечать. Сокджин был податлив и жаден на прикосновения, которые гибрид готов был дать с лихвой. Только на этот раз все вязкие мысли мужчины были заняты лишь одним, становясь навязчивой мыслью и мокрым сном. Длинные ноги оказали крепко подхвачены под коленками, и Сокджин, стирая с нижней припухлой губы ниточку слюны, прикусил палец, с любопытством наблюдая за своим верным псом, что выглядел куда более счастливым, чем когда тот заполучил новую кость. Заалевший на округлой блестящей головке аккуратный член юноши дёрнулся от предвкушения чужого мокрого языка, и хвост завилял сильнее. Намджун взглотнул.       Сокджин был до одури громким, говорливым и милым.       У гибрида тяжелели яйца от вида плюшевых нежно-розовых носков со свободной резинкой на тонкой лодыжке, на обнажённом бесстыдно раскрытом теле с задранной к самому подбородку такой же кофтой. Соски юноши припухли и сочно покраснели, выглядя чертовски аппетитными. Горло гибрида завибрировало от нарастающего рыка и юноша, отпустив из схватки изголовье кровати, покровительственным жестом положил ладонь на светлые волосы мужчины, дразняще обласкав основания ушей.       – Мой Бэйби сделает мне чертовски хорошо?       Намджун ощущал, как мягкие бедра оказываются на крепкий плечах, как крупная головка толкается за щеку, как плюшевая ткань неприятно дразнит собой кожу. Хвост мелко дрожал у самого основания, а Сокджин становился лишь громче, похабнее и только желаннее. Откуда он только этого набрался?       – Ты так хорошо принимаешь мой член, Бэйби, только посмотри на себя, – юноша звучал хрипло и умоляюще, он едва мог держать глаза открытыми, чтобы не пропустить ни миллиметра мокрой плоти, что исчезала в плену горячего умелого рта, и появлялась вновь вместе с щедрой порции слюны, что соскальзывала по подбородку Намджуна. – Только посмотри на себя, твои губы просто созданы для меня. И только для меня. Ты такой хороший мальчик. Ты делаешь это так хорошо.       Высокие стоны юноши протяжные и сладкие, несдержанные, плаксивые. Смахнув дрожащими пальцами длинную светлую чёлку мужчины, тот сжал её в кулак, надавливая им сильне и толкаясь бёдрами глубже, только вот сами раскрасневшиеся губы требовали намного больше. Сокджин был голоден, и его рот стремительно наполнялся слюной, что блестела в самых уголках. Два пальца с лёгкостью проскользнули в меж приоткрытых губ, коснувшись зубов и с силой надавливая на язык, вызывая громко мычание, тут же плотно обхватывая их, не сбиваясь с ритма.       – Ну же, – Сокджин ощущал себя чертовски мокрым, – трахни меня как свою грязную суку, прошу тебя, Бэйби.

***

       – Нет, мы туда не пойдём.       – Только одну.       – Сначала разберись с теми, что уже есть дома.       – Они все мне нужны! – Сокджин надулся, словно ребёнок. – Я же их использую.       Намджун остановился, отходя чуть в сторону, чтобы не мешать остальным посетителям.       – Но нам уже некуда ставить, Джинни.       – Бэйби.              – Нет, – гибрид нахмурился, – Бэйби только дома.       – Это тоже нечестно, тебе так идёт! Это незаконно запрещать. Бэйби.       – Джин.       – Ах, мой Бэйби…       – Сокджин!       Юноша рассмеялся, обхватывая руку гибрида, заключая ту в крепкие объятия и улыбаясь, заглядывая мужчине в лицо.       – Только одну, хорошо? – Сокджин клюнул того лёгким поцелуем, поддев брелок на ошейнике.       – Небольшую.       – Только одну небольшую свечу!       Некогда одинокая и пустая квартирка начинала медленно пропитываться жизнью, наполняться домашним уютом, от которого даже спатифиллумы начинали щедро цвести. Теперь на настенной вешалке в прихожей один жёлтый дождевик больше не чувствовал себя одиноко, зубная щётка в стаканчике обзавелась парой и прикроватная тумбочка с правой стороны нашла себе хозяина, что водрузил туда малютку кактус. Сокджин цвёл, каждый раз лелея мысль о том, чтобы поскорее оказаться дома, там, где была его семья. Даже те самые семейные ужины больше не становились некоторой пыткой, они становились особенными. Кухонный стол, по наставлению Сокджина, раскладывался и занимал свое место в гостиной, где вечерами, под приглушенный мерцающий свет от пламени свечей лились нескончаемые разговоры, и юноша таял от мерцания глаз не только счастливых разомленных гостей, но и от прикосновений своего мужчины, что казались такими правильными, даря ласку.       Перед сном, когда в объятиях друг друга было нестерпимо хорошо, юноша ластился, превращаясь в нечто совершенно маленькое, готовое вот-вот исчезнуть. Он жался, и терся щекой, громко вздыхая. Это было время тяготеющих душу секретов. Так Сокджин узнал и о Крольчихе.       На следующий день, Киму не составило труда найти её, узнать получше и запомнить. Тогда Чонгук, чей голос по громкой связи перебивался любопытными возгласами одного солнышка, сказал, что это та особа, с кем работает его очаровашка Тэ-Тэ, правда, из соседнего отдела.       С этими мыслями и замер Сокджин, прячась за высокую корзинку, наполненную подушками. Там была она.       Та самая чёртова Крольчиха.       Завертев головой в поисках одной овчарки, что обнаружилась вместе с остальными псами в дальнем отделе с мягкими игрушками, Сокджин мягко улыбнулся, на миг теряя весь свой боевой настрой. Гибриды столпились у корзинки с полосатыми плюшевыми котами, их разнообразные хвосты радостно виляли, ударяя друг друга. Псы были очаровательно увлечены, то и дело трогая игрушки, поглаживая те, и с большим любопытством наблюдая за грозным маленьким гибридом, имеющего такую же породу, как у той самой игрушки. Он, протиснувшись сквозь плотные ряды псов, принялся придирчиво выбирать себе плюшевого друга, пока гибриды глухо восхищённо загалдели, отмечая поразительное сходство пушистого кошачьего хвоста с игрушечным. Маленький гибрид, что был на несколько голов ниже остальных чувствовал себя в абсолютной безопасности, Сокджин ощущал это.       Крольчиха.       Прищурившись, чтобы разглядеть получше женскую фигуру, маячившую около пледов, юноша, пытаясь быть незамеченным, начал медленно красться вперёд, ловко огибая посетителей магазина. Сокджин чувствовал кожей, что это была именно она, он был уверен. Девушка, чьи белые висячие уши были украшенны чёрным беретом, задумчиво вышагивала вдоль длинного ряда, водя пальцами по различным тканям с сосредоточенным видом. Она сомневалась, нахмуренно кусая губы. Ну конечно. Выбор. Кроличий выбор пал на коричневый, как кофе с молоком, вязаный плед, обхваченный атласной лентой в цвет, но он оказался единственным, что притаился в глубине полок. Она искала его.       Стоило девушке отойти на мгновение, как Ким, выбравшись из своего укрытия в виде подушек, почти бегом направился вперёд, едва не наступив на длинный тигриный хвост. Сокджин издал сдавленный, но радостный звук, когда в его руках оказался тот самый заветный плед, с особым наслаждением наблюдая за Крольчихой, что обернулась так вовремя, когда он, ликуя, широким шагом направился обратно, чтобы кинуть в наполненную вещами корзинку свой мягкий трофей рядом с плюшевый игрушкой кота. Сердце сжималось от переполняющей нежности, и, Сокджин, едва дотерпев до безлюдного уголка, подарил пухлым губам гибрида трепетный целомудренный поцелуй. Тёмные глаза ослепительно мерцали в неярком свете, затапливая Намджуна любовью.       – У нас дома уже с десяток пледов, облачко, – заглянув в корзинку, с нежностью сказал гибрид без намёка на упрёк. Ему это нравилось. – Или это подарок твоему брату?       Гордо вздёрнув аккуратный нос, Сокджин обнял гибрида за руку.       – Он для нас и только для нас, будет в нашей постели. Я мёрзну.       – Ты маленький врун.       Сокджин разулыбался.       – Если только самую чуточку.       Сокджин чувствовал себя до одури влюблённым. Так, прижимаясь щекой к колючему от ткани шерстяного пальто крепкого плеча, юноша ютился в объятиях, что дарила ему широкая ладонь на талии. Его грудную клетку распирало от горячего и рокочущего чувства, оно разливалось нектаром по венам, согревая сердце и позволяя разуму воспарить. Порозовевшие щёки неприятно тянуло от количества улыбок, а губы от частых поцелуев лишь раскраснелись и чуть припухли, но юноша не спешил жаловаться, только просил ещё, давая больше взамен, утопая в глубоких глазах напротив. Мохнатый хвост, покачиваясь, касался его ног. Там по правую руку Сокджина тявкнул на чужих руках небольшой упакованный в тёплую куртку терьер, который не вызвал и малейшего намёка на какой-либо страх, как раньше, а лишь улыбку, от поглощающего его очарования. Может, дело было в самом сияющем любовью юноше под нежным взглядом Намджуна, а может, и в звёздах, что иногда всё же говорят «да».