The Stars Say Yes To Sagittarius

      Чуть ли не светящаяся от своей чистоты квадратная приёмная небольшой клиники неприятно ударяла своей правильностью по глазам. С долей нервозности, Джин, чья нога отбивала пяткой чечетку, шурша синим средством защиты стерильных полов, стащил из неровной глянцевой стопки один журнал, раскрывая тот на коленях и едва задевая ножку низкого столика. Некоторые обычные действия сопровождались для юноши определёнными затруднениями, связанных со всплеском тревоги.       Ким никогда не понимал тех людей, которым, например, посетить врача было задачей из лёгких. Если эти моменты расположить на белой маркерной доске и провести витиеватые линии, соединяя с причиной, то там легко вырисовывалось слово «страх». Сокджин до одури боялся боли, но только ту, которая появляется извне, ведь этот юноша мог, не моргнув и глазом, без труда вытащить из собственной ладони застрявший маленький кусок стекла от любимого разбитого стакана.       Так же и сейчас, просыпаясь с неприятным вибрирующем комом в самой груди, Джин с самого пробуждения мог думать лишь о том, что момент сдачи крови не избежать, как бы тот ни придумывал оправдания. Юноша был абсолютно уверен, что боли там на комариных укус, в то время как голова твердила лишь о моменте, когда остриё иглы медленно и глубоко входит под кожу. Может быть, это всё было связано намного теснее и уходило раскидистыми корнями в самое детство светловолосого парня, оставив на предплечье и правом бедре массивный след.       Красочные страницы журнала переливались блеском, ловя на себе отстранённый грустный взгляд тёмных цветочно-медовых глаз. Джин глубоко вздохнул, обречённо наблюдая, как ребёнок, что сидел неподалёку на диванчике, направился в кабинет с таким гордым видом, которому Сокджин мог лишь искренне позавидовать. Бесконечные журнальные пестрые картинки мало отвлекали юношу от смутной вибрирующей тревоги.       Когда маленькому Сокджину было всего четыре года отроду, тот обладал ярким чувством справедливости и целым морем бесстрашия, что плескалось в маленьком теле бушующим грозным штормом. Так одним тёплым летним вечером, когда солнце почти спряталось за горизонт, мальчик, чья лямка комбинезона всегда спадала с хрупкого плеча, прижимал к себе маленький пушистый комок, пряча тот в цветастой кепке. Маленькое сердце оглушающе ударялось о клетку рёбер и дыхание обжигало собой и так покрасневшее от холодного мороженого горло. Быстрый бег едва оставил в мальчике сил, а крик никак не хотел вырываться наружу, только развязавшийся шнурок заставил Джина издать глухой вой, стоило мальчику растянуться на песчаной дорожке безлюдного закоулка парка, защищая беззащитный потрёпанный улицами комок в собственных руках. Тот момент плохо запомнился совсем юному Киму, с возрастом и вовсе превращаясь в отголоски страшного сна. Джин помнил лишь обрывками горячее дыхание и мокрые пасти, яркую боль, которая только усиливалась, стоило мощным головам собак мотаться из стороны в сторону, превращая укус в рваную рану.       Но вспышку той яркой ослепляющей боли, от которой сознание исчезало, Джин, казалось, не смог бы забыть даже после амнезии.       Время шло своим чередом, но страхи только сильнее превращали разум Кима в свой собственный дом. Будь то боль, собаки или беззащитность.       Проводив взглядом ослепительно улыбающегося малыша к выходу из клиники, Джин резко поднялся, слегка пугая сидящих рядом в ожидании пациентов. Лёгкое дуновение воспоминаний и мотивирующая статья с вишенкой в виде гороскопа в глянцевой журнале сделали своё дело, вселив в разум Сокджина светлую мысль, что не терпит отлогательств. И тот, подбадриваемый запоминающимися цитатами из текста, гордо вышагивал прямиком в кабинет, почти не поддаваясь желанию сбежать.

«Гороскоп для Стрельца на сегодня

22 НОЯБРЯ – 21 ДЕКАБРЯ

Больше делайте и меньше думайте – Ваш успех на этот день. Сегодня звёзды на Вашей стороне, поэтому будьте во всеоружии, наступило время изменить свою жизнь и поддаться терзающим мечтам, ведь они обречены на успех.»

***

      – Нужно повернуть вот здесь, – указав рукой правильное направление, Сокджин не отрывался от изучения карты на экране телефона, – только не тот резкий поворот, а который следующий, более плавный.       – Я не разворачиваюсь домой только потому, что здесь нет выезда на встречную полосу.       – Гукки, – устало вздохнул Ким, – это взвешенное решение взрослого человека, к которому я пришёл самостоятельно. Нельзя всё время топтаться на одном месте.       Темноволосый парень с оленьими глазами и округлым кончиком носа, что сидел за рулём по левую руку от Сокджина, был младшим братом, хоть тот и был сводным, но ощущения чего-то чертовски родного не покидало никого из них. Может, дело было в совсем молекулярном виде преподнесённого впервые Чонгука брату или же в просто крепкой связи, которая удивительным образом крепла с каждым годом лишь больше. Сокджин был для Чонгука тем, кто вызывал восхищение и трепет, гордость, а ещё – хорошее желание гусиного щипка за, например, достаточно худощавые бок.       – Откуда такая мотивация? – Чон наморщил нос, как от дразнящего в воздухе пуха, – ты закончил смотреть новый сериал или же фильм, после чего так вдохновился?       – Вдохновила песня из супермаркета, когда я ходил за молоком.       – Не удивлён, но разочарован.       – Чонгук! – светловолосый юноша без злости повысил голос, тыкнув наугад пальцем куда-то предположительно между рёбер брата. – Конечно же нет. За кого ты меня принимаешь, болван?       Чонгук глубоко вздохнул, всё же послушно поворачивая на необходимом повороте.       – Дело в том, что это не должно быть для тебя чем-то легкомысленным. Это как… если бы у тебя появился ребёнок, понимаешь? Никто не будет обзаводиться такой ответственностью, когда сам боится детей до седых волос.       – Я не боюсь собак, я перерос этот страх, – твёрдо заявил Ким, шлёпая ладонью лежащую на коленях сумку, – всё осталось позади.       – Ты не мог зайти к нам в квартиру, потому что у парадной была собака, Сокджин. Ты, – юноша указал на брата, – ты попросил Тэ-Тэ спуститься к тебе, чтобы тот её отогнал. Зная тебя, это было гигантским усилием над твоей упёртой задницей.       Признаться честно, мысль о взятии милого любвеобильного щенка всё чаще появлялась в душе светловолосого юноши. Все эти персонажи в кино, да и просто счастливчики в парках выглядели как-то по-особенному радостными, когда рядом с ними находился их обожаемый балованный питомец. Они явно не чувствовали себя одиноко, имея возможность подарить маленькому существу свою безграничную любовь. Может быть, это были мысли одиночества, но Сокджин всё чаще приходил размышлениями именно в эту точку. Светловолосый юноша, что редко носил одежду с коротким рукавом, не славился бурными романами и не имел репутации похитителя сердец, он был скорее тем самым запасным вариантом, с которым хотят вступить в брак в определённом возрасте. Сокджин привык к штилю на своём боевом любовном фронте, поэтому бросил все силы на карьеру и собственную жизнь, только вот любви скопилось в теле так много, что та грозилась перелиться через край, даже вездесущие разнообразные растения не могли испить её столько, сколько отдавал юноша. Твёрдо решив исправить это положение, Сокджин не только навсегда удалил любые намёки на приложения знакомств, дав себе обещание больше никогда не попадаться на удочку любви, чтобы вновь не разбить сердце, трепетно собранное по осколками в единое целое, что дрожали и звонили от любого воспоминания. Только в дальнейших действиях своего идеального плана Джин всё так же терпел поражения. Котята никак не хотели идти в тёплые ладони, попугайчики отворачивались и прятались головой в колокольчики, хомячки бросались врассыпную и даже рыбки всплывали брюшком вверх.       Только всепоглощающий страх не позволял Сокджину испробовать последний вариант – щенка.       Поэтому, приняв тогда в клинике строчки гороскопа как самый настоящий знак свыше, Ким был переполнен мотивацией и ярким желанием наступить своему страху на горло, подобному переспелому арбузу мякотью. Нормальная жизнь стояла совсем близко за углом, до неё можно было почти дотянуться. Чем Сокджин хуже того самого отважного мальца с гордо заклеенным цветастым пластырем сгибом локтя? Верно, ничем. Ведь сам Джин когда-то был тем самым отважным мальцом, не знающим страха.       – Джинни, – Чонгук выехал на гравийную дорожку, и потрёпанную временем студенческую машину чуть затрясло, – если что-то пойдёт не так, мы сможем приехать к тебе, только позвони нам, хорошо? И думаю, что сможем взять твоего питомца на передержку, хоть наша квартира небольшая, но, я думаю, мы с Тэ-Тэ справимся, пока ты подыщешь ему новый дом. Если такое потребуется, конечно же.       – Я не собираюсь быть бесхребетным слабаком, – насупился юноша, – мне не четыре года, я самостоятельно смогу переступить любой свой страх. Кровь даже сдал без единой заминки перед кабинетом.       – Я просто хочу, чтобы ты знал.       Поездка оказалось настолько спонтанной, что Чонгук, нервно сжимающий руль, всё ещё не до конца осознавал, почему сквозь узкие стволы деревьев проглядывались стены светлого здания с небольшой табличкой над самым входом.       – Только, – скрипя сердцем продолжил Чонгук, плавно паркуясь на пустующей парковке и мельком оглядывая стремительно белеющего брата, – не возвращай его или её обратно сюда, пожалуйста. Это ведь не брюки, что не подошли тебе. Не думаю, что отказников в итоге попросту не усыпляют или те не заболевают от стресса.       Сокджин с трудом проглотил слюну, всматриваясь в милую вывеску над автоматическими дверями.

      «Животный дом имени Мокрого Носа»

      – Да, – всё же отозвался Ким, – ты абсолютно прав.

***

      Чувствуя на себе обеспокоенный взгляд брата, Ким несколько раз ловил своё отражение в зеркальных поверхностях, злясь на собственную слабость в виде побелевшей от волнения кожи. Чем дальше братья проходил в здание, тем сильнее давние травмы начинали давать о себе знать. Несколько раз дёрнувшись от совершенно счастливых и доброжелательных четвероногих питомцев, Сокджин прижал ладонь к груди, успокаивая разбушевавшееся сердце. Но локоть Чонгук оставался нетронутым, как бы тот ни протягивал для поддержки растрёпанным чувствам Кима. Кафельный пол, разноцветные сочные стены и милые рисунки на них совершенно не подходили к тому спектру эмоций, которые отражались на красивом мягком лице. Здесь словно пахло уютом и каждый работник искрился каким-то чистым и светлым чувством, обволакивая всё и вся заботой. На этот раз фиолетового цвета дверь пропустила мужчин в последнее помещение, и Сокджин всё же вцепился в вежливо предложенный локоть, когда перед лицом того оказались ровные ряды клеток и жгучий страх, который одним укусом ужасающей пасти сожрал трепещущее желание о любви.       Помощница этого приюта имела приятный голос и большие знания, только выливались те в бесконечное щебетание, за которым успевал лишь Чонгук, внимательно вслушиваясь и вовремя кивая. Отойдя за спину младшего брата, Сокджин насупился, недоверчиво выглядывая из-за плеча и поправляя висящую холщовую сумку. Претенденты на домашнего любимца все были как на подбор, стоило было отдать должное, те милые существа действительно больше походили на плюшевых зверят, чем на опасного хищника. Но ведь даже чихуахуа опаснее роя злых ос, верно?       – Может, вы ищите что-то конкретное? – увидев отрицательный кивок, помощница с улыбкой покачала головой, отступая к стене и указывая на клетки. – Честно говоря, это правильное решение, судьба найдёт вас сама.       Отзеркалив действительно искреннюю улыбку, Чонгук, аккуратно подвёл превратившегося в вековой дуб брата ближе, указывая на маленький нос, торчащий сквозь шерсть и прутья клетки.       – Ты только посмотри, он ведь совсем крошечный. Даже его миска больше, чем все тело, – Джин почувствовал, как начал стремительно потеть, стоило выцепить взглядом большие тёмные глаза сквозь пряди шерсти. – Ты ведь такого хотел, да, Джинни?       Сокджин отрицательно замотал головой и резко неуклюже отступил на шаг, пугая помощницу приюта.       – Простите, – отозвалась та, – с вами всё в порядке?       – О, не волнуйтесь, – встрял раззадорённый весельем Чонгук, – дурные воспоминания.       – Звучит печально, мне жаль это слышать, – плечи девушки проникли, а её светлая голова явно погрузилась в свою придуманную историю странных незнакомцев.       – Не беспокойтесь, всё в порядке, мой брат всегда очень эмоциональный, с ним такое часто бывает.       С усилием сдержав смех от едва дёргающегося от неожиданного звонкого лая и стремительно теряющего свою былую уверенность Сокджина, Чон подтолкнул того вперёд, предварительно отстранив того от клеток на безопасное расстояние.       – Ты этого хотел? – с хитрецой, подобно сытому коту, поинтересовался Чон.       Джин заторможенно кивнул, не имея возможности оторвать взгляд округлившиеся глаз от улыбающихся счастливых собак, чьи хвосты виляли из стороны в сторону.       – Погладь их пальцем, попробуй. Протяни руку, ну же, – словно дьяволом на плече подначивал младший брат. – Давай же, будь таким же целеустремленным и решительным, как когда ты забрался в мою машину сегодня.       Сокджин икнул.       – Они милые, – потоптавшись, согласился тот.       – Действительно? Так возьми одного, наверняка, возвращаясь из клиники, ты прикупил розовый поводок.       – Фиолетовый.       – Тем более. Это знак!       Шумно выдохнув, Джин передёрнул плечами от громко лая и стремительно отошёл, как только пёс перед ним навалился лапами на клетку.       – Как тебе вот этот милашка бульдог? Будете вместе сидеть смотреть фильмы по вечерам и просыпать будильник.       Юноша отрицательно покачал головой, не решаясь протянуть руку.       – Не обнадёживай малышей зазря, Джинни. Может, шпиц? Болонка?       – Вот он, – Ким указал чуть кривоватым пальцем на нижнюю и самую крайнюю клетку, из которой не раздавалось и звука.       – Ох, – спохватилась девушка, – это отказник, если для Вас собака первая, то это будет трудновато.       – А что с ним? – поинтересовался Чонгук.       – Впервые к нам его доставили отловом, странная ситуация была, если честно. Но мальчик хороший и добрый, ласковый. Только почему-то не приживается нигде, кроме как тут. Последние хозяева решили что, он сильно не подходит под стандарты породы и передумали, посетили клинику неподалёку, чтобы по-тихому усыпить беднягу, на что там пришли в шок и, конечно, передали малыша вновь нам.       Чонгук фыркнул.       – Это и не щенок из помёта, чтобы предъявлять такие требования.       – Вы правы, но люди есть люди, мы не в силах понять их мотивы и поступки.       – Он чем-то болен? – тихо спросил Сокджин, робко заглядывая в ту самую клетку и заприметив тёмный кончик хвоста, что едва двигался.       – Привит, здоров, только подавлен до отсутствия аппетита. Думаю, потребуются определённые усилия от будущих владельцев, чтобы привести малыша в форму.       Повисшая тишина сгущалась вокруг задумчивого Джина, которого не решался потревожить даже младший брат.       – Я беру его, – твёрдо и громко произнёс Ким, упирая руки в бока. Сокджин вообще был большим любителем испытывать свою судьбу на прочность и, может быть, утирать нос одному младшему брату. – Что я должен подписать? Готов забрать прямо сейчас.       Чонгук едва не подавился воздухом.       – Джинни, это целая взрослая овчарка, даже не подросток!       – Не страшнее чихуахуа, – светловолосый юноша гордо вздёрнул нос и, сжав кулаки, чтобы не поддаться панике, опустился на корточки, бренча ударившийся о кафель сумкой.       Там, в глубине клетки под мягким светлым пледом пряталась овчарка, что любопытно принюхивалась к новому подозрительному запаху, но так и не решалась явить себя человеку перед ним. Только задние лапы, да кончик хвоста выглядывали из-за своего укрытия. Пёс вздохнул, отворачивая морду к задней стенке клетки.       – Привет, орешек, не выйдешь ко мне познакомиться?