Дороже жизни

Пять лет спустя — ... не зря мы учили вас действовать не по шаблону. Думайте, просчитывайте ходы и свои, и противника, на два, три, десять шагов вперед! Голова вам дана, чтобы мыслить! И запомните, если солдат что-то не умеет, чего-то не знает, это ваша вина. Вы отвечаете за своих солдат перед собой, императором и Богом. Вы — офицеры империи. И в ваших руках ее судьба. Служите честно, на совесть, и да пребудет с вами Бог! — Ура-а-а-а! — грянул стройный хор в тринадцать глоток, вверх взлетели головные уборы, выпускники академии бросились обниматься друг с другом, с родными, приехавшими на первый выпуск военно-магической академии, преподавателями и директором — генералом Гончаровым. Мирослав стоял у окна и посмеивался, радуясь тому, что благоразумно наблюдал за этим представлением со стороны. — Подумать только, пять лет прошло, — Мирослав тяжело вздохнул, вспоминая, сколько сил и нервов они потратили на свое детище - академию. Первых курсантов для кадетского корпуса они получили почти пять лет назад. Их было всего шестнадцать. Это были взволнованные, немного испуганные парни от пятнадцати до двадцати пяти лет, чья жизнь кардинально изменилась. К добру или нет — они пока не знали. За полтора года эти парни прошли ускоренный курс обучения, многие толком читать не умели, потрудиться пришлось изрядно, но они справились. За полтора года прошли курс двух лет обучения — это был настоящий подвиг. В академию трое не попали. Их устроили работать в имперских службах, остальные стали слушателями академии и окончили ее в полном составе. Пятеро молодых офицеров в результате получили звания военных лекарей, семерым предстояло стать армейскими офицерами, а вот на последнего свои права заявил Родислав еще в начале обучения, когда мальчишка показал способности в магии разума. За пять лет сделано много, но все же недостаточно. Два здания, казармы для студентов, достраивались, как и корпуса для практических занятий магии, но к зиме все должно было быть готово. Только с преподавателями было совсем плохо. Для общеобразовательных предметов их набрали сразу, а вот преподавать магию было некому. Пафнутий взял на себя травоведение и лекарское искусство, знаний у него было больше, чем в учебниках. Преподаватели физики и химии частично вели занятия по магическим искусствам, объясняя курсантам с точки зрения их наук, но все же большую часть материала приходилось постигать самим, методом проб и ошибок. Два раза им поступали предложения от магов из Фландрии, но каждый раз тайная канцелярия отклоняла просьбы. Родислав потом сказал, что интерес этих людей был совсем не в преподавании, потому он и не дал свое согласие. Мирослав расстроился, но спорить с братом не стал, понимал, что интересы империи он будет отстаивать со всем пылом своей деятельной натуры. А то, как они начали определять уровень дара, вообще можно было сравнить с чудом или божественным вмешательством. И снова отличился Родислав. Он перелистывал некогда запрещенные рукописи в закрытом хранилище и нашел в старой книге по магии какую-то пожелтевшую от времени записку с оборванными краями. Кто и когда ее сунул в книгу — неизвестно, но по тому обрывку стало понятно, что в каком-то захолустном, горном монастыре спрятан последний в империи артефакт, определяющий магию в человеке. Что за монастырь, когда именно спрятали, что это вообще за артефакт такой? Но когда подобные мелочи останавливали Родислава? Он отправился с инспекционной поездкой, перешерстил половину империи, потратив на это семь месяцев, но нашел. Артефактом оказалась сфера, очень похожая на те, которыми гадалки-шарлатанки развлекали доверчивых клиентов, выманивая из них денежки. Похожая, да не такая. Попав в руки Родислава, она потеряла прозрачность и приобрела серебристое сияние. Последующие опыты показали, что так выглядит магия разума, одна из редчайших магий еще в то время, когда этот артефакт создавали. У Мирослава тоже обнаружилась магия. Сфера в его руках запылала зеленым, что говорило о наличии в нем природной магии, такие люди легко могли управлять животными и растениями. В Егоре, как и в Пафнутии, была лекарская магия, она окрашивала сферу в золотой цвет. Но Пафнутий давно признал в парне родственную душу и предложил Егору стать его учеником. Кто бы от такого отказался? Только не Егор, поэтому Пафнутий теперь растил свою смену. Кроме того, у курсантов обнаружили магию воды, сфера в их руках становилась темно-синей, голубая сфера означала магию воздуха. Только умения молодых магов были далеки от сказочных. Маги воды научились чуять воду, как бы глубоко или далеко она ни находилась, умели притягивать или отводить дождь, что тоже было очень важным, и не только для армии. Маги воздуха могли работать с ветрами, но максимум, на что был способен самый сильный курсант – это собирать или разгонять тучи. Маги воздуха обладали уникальным даром: они видели невидимое, вернее, скрытое магией. Павел сокрушался, что таких магов очень не хватало во время войны. Тогда тот редут, на взятии которого Мирослав пострадал, они увидели бы еще вечером и смогли что-нибудь предпринять. Огненных магов у них не оказалось ни одного, как и некромантов, но Павел на это пожимал плечами и говорил: «Не все сразу, подождем». И вот первый выпуск. Два года кадетства и три академии пролетели как один миг. В прошлом году им прислали вторую партию кадетов, которые сейчас топтались вокруг счастливых выпускников и завидовали. Их было немного. Всего десять, через год обещали прислать восемнадцать. По приказу императора набор в академию будет происходить раз в два года, поскольку молодых магов удавалось найти с трудом, и все же процесс, пусть и не быстро, шел. — Как ты, любимый? — руки Павла обняли его, прижимая к груди. Мирослав радостно улыбнулся, откидывая голову на его плечо. — Все прекрасно. Все действительно было прекрасно. Во-первых, месяц назад они заключили брак. И дело не в том, что они не хотели, просто некогда было, очень хлопотными эти пять лет выдались. Во-вторых, стараниями Егора и Пафнутия, шрамы на нем практически исчезли. На левой руке, плече и на боку остались лишь слабые следы, с ногой сложнее, там повреждения были глубже, но мышцы восстановились и судороги не мучили так израненное тело. Пафнутий утверждал, что его заслуга тут маленькая, Мирослав сам со своей бедой справился, они с Егором немного помогали. Мир на эти заявления только улыбался. Да и какая разница, кто больше постарался в его излечении — собственные непонятные магические силы или чужой дар, главное, благодарить жизнь за малые радости и быть готовым защитить то, что ты любишь. — Там Родислав прибыл, опоздал немного на выпуск, поскольку сестру мою сопровождал, а у нее коляска сломалась. — О, и зачем же она пожаловала? — Еще не знаю. Лиза сказала, что говорить будет с нами обоими, я пришел за тобой. Она ждет в моем рабочем кабинете. Мирослав пошел за Павлом. Елизавету он не то чтобы не любил, просто чувствовал, что она сама не в восторге от него, как от супруга брата, вот и сторонился, стараясь свести все общения с родственницей к минимуму. — А зачем мы оба ей понадобились, не знаешь? — Понятия не имею, знаю только, она привезла с собой третьего сына, Виктора. Елизавета действительно в кабинете была не одна. Дама чинно восседала на диване, скучающе глядя в окно, у огромной карты империи, занимавшей всю стену, стоял Родислав и мальчик лет десяти. Родислав что-то объяснял ребенку, указывая на карту, но как только они вошли, отвлекся и раскрыл объятья для брата. — Мир, ты все хорошеешь. — Родя, ты все шутишь, — братья обнялись, Родислав пожал руку Павлу и протянул ему конверт. — Послание от императора. Но, думаю, прочесть его лучше после разговора с Елизаветой Ивановной, — Родислав почтительно кивнул в сторону сестры Павла, а та, так и не встав, чтобы поздороваться с братом, холодно кивнула им обоим. — Итак, что случилось? — Павел оперся бедром о стол и с интересом перевел взгляд с сестры на ребенка и обратно. — Виктор случился. Я и раньше замечала, что в нашем доме часто что-нибудь сгорало, то платье мое, пошитое для бала, то еще мелочи какие-нибудь, это всегда списывалось на случайность или нерасторопность слуг, но недавно мы с супругом выяснили причины мелких возгораний. Это Виктор. Когда мальчишка злится или напуган, что-нибудь обязательно загорается. Я решила отдать его в одну из новых магических школ, чтобы он окончательно не сжег дом вместе с нами, но когда дело дошло до императора, он напомнил о твоем желании получить наследником одного из моих сыновей и вынес решение. Отныне Виктор — твой наследник. Заботься о нем сам. Учи, дрессируй или что вы тут с ними делаете. Елизавета встала, гордо вскинув голову и выпрямив спину, словно аршин проглотила, и тут все увидели, как именно происходит то, о чем она говорила. На столе стояла керосиновая лампа, как только Елизавета встала, лампа вспыхнула, загораясь сама собой. — У парня определенно талант, — Родислав присвистнул от удивления, а Мирослав, повинуясь кивку Павла, извлек из сейфа их ценнейший артефакт и протянул мальчику. — Подержи, пожалуйста. Оказавшись в руках ребенка, сфера засияла и запереливалась всеми оттенками красного. — Ох, вот это сила, — Мирослав свистеть не стал, просто восхитился красотой сияния, а затем принял артефакт из рук ребенка и убрал обратно в сейф. Павел распечатал письмо императора, в котором нашел разрешение на усыновление ребенка. Отныне Виктора надлежало именовать виконт Гончаров. — Н-да, задачка, — Павел подозвал Виктора к себе. — Ты согласен жить с нами? Пока при академии, а потом мы где-нибудь рядом дом приобретем. — Согласен, — мальчик, отдаленно похожий на Павла, серьезно кивнул, — вы мне в библиотеку допуск оформите? Я читать люблю. — Обязательно, только уговор, книги брать с моего разрешения или с разрешения Мирослава, моего супруга. Мальчик согласился, протянул руку для рукопожатия и подошел поздороваться и с Мирославом. Пока новые родственники знакомились, Елизавета Ивановна ушла, но это почти никого не огорчило. По крайней мере, Виктор старательно делал вид, что это не слезы на глазах, а что-то в них попало. Мирослав так и не помирился с отцом, поэтому прекрасно понимая чувства ребенка, обнял его, прижав к себе, и погладил по голове. — А теперь все на торжественный обед! — Провозгласил Павел, подхватив под руку Мирослава, во вторую руку взяв их названого сына. Родислав шел следом и ехидно подхихикивал, предрекая паре нелегкую долю воспитателей огненного мага. — Вы, главное, багры везде развесьте, песком и водой обзаведитесь, чтобы было чем пожары тушить, — ехидничал Родислав, входя в зал с накрытым огромным обеденным столом для выпускников, курсантов и всех гостей. Родислав еще что-то хотел сказать, но замер с открытым ртом, глядя на кого-то. Удивленный поведением брата, Мирослав проследил за его взглядом и увидел миловидную девушку, ярко-рыжую в скромном желтом платье с изящной вышивкой по вороту и подолу. — Родик? — сделав Павлу знак идти к столам без него, Мирослав тронул брата за плечо. — Ты знаешь, кто она? — Эм, если не ошибаюсь, это сестра маркиза Дарди, кажется, Анна. Он во время войны был адъютантом Павла, а с прошлого года в академии учится его младший брат. А что? — Я влюбился, — выдохнул Родислав, не в силах отвести взгляда от рыжей красавицы. Мирослав внимательно вгляделся в лицо брата, подхватил его под локоть и потащил за их с Павлом стол. — Помнишь, я как-то тебе рассказывал, что иногда, когда Павел смотрит на меня, вижу идущее от него сияние, ты тогда посмеялся надо мной, сказав, что это нимб светится? Так вот, только что, когда ты смотрел на ту рыженькую, ты точно так же светился. — Эм, это что ты видишь, кто в кого влюблен? — Нет, я несколько раз пробовал на других что-то такое увидеть, но ничего подобного не замечал. Видимо, это только на близких работает. Хочешь, подойдем после торжественного обеда к ним, я попрошу Павла тебя представить? — Очень хочу. И знаешь… Помнишь, когда мы разговаривали о нашем родовом девизе, ты спрашивал меня, что для меня дороже жизни? — Да, я тогда сказал — любовь. — Так вот, я сейчас понял, что ты был прав. Любовь — дороже жизни. — Ну, — Мирослав бросил взгляд на украдкой поглядывающую на них девицу, чьи щеки заметно алели, — думаю, эта дама вполне может разделить твои чувства. — Ты видишь? — ахнул Родислав. — Пока нет, но я знаю тебя, братишка. Ты мертвого уговоришь вернуться к жизни, так что никуда от тебя эта девушка не денется. Ты главное, на свадьбу и крестины не забудь нас позвать. — Конечно. Обязательно. — Вот и ладно. А теперь пойдем, праздник продолжается, а потом будет бал, и я даже знаю, с кем ты будешь танцевать. Все получилось именно так, как и предполагал Мирослав. Анна Дарди с удовольствием ответила на ухаживания Родислава, брат был не против столь выгодной партии, и к концу празднеств они договорились о помолвке длиной в год. Ночью, когда Павел и Мирослав отдыхали после бурного дня, Мирослав подумал, что Родиславу будет тяжело выдержать год помолвки, он-то своего порывистого брата хорошо знал. — Не удивлюсь, если на заключение брака нас пригласят раньше чем через год, — озвучил его мысли Павел. — Я тоже об этом подумал. У них будут красивые дети, правда? — Правда. Но ты все равно красивее всех и дороже. — Дороже жизни, — уже засыпая, произнес Мирослав. Павел согласно угукнул и прижал его к себе покрепче. Им нужно было хорошо выспаться, завтрашний день обещал быть совсем не простым. У Гончаровых теперь был сын, в будущем уникальный маг. И они его обязательно полюбят, как и он их, ведь есть на свете то, за что и жизнь отдать не жалко.