Беременный в шестнадцать

Какими бывают люди в шестнадцать лет? Идущими после школы в караоке, заказывающими у стоящих на улице взрослых ребят выпивку в супермаркете, находящими лазейки даже с покупкой поддельных водительских прав, чтобы показать на кассе и получить сигареты без лишних вопросов. Люди бывают взрывными, проблемными, ищущими в других поддержку, предающими и принимающими. В шестнадцать тычут в бок и смеются над слабыми, подхватывают общую волну чьего-то недовольства и продолжают цепочку ошибок. В каждом поколении. В шестнадцать занимаются сексом, обсуждают этот вопрос между собой, как личную победу и вступление во взрослые ряды.

Ведь так круто — быть взрослым в шестнадцать.

— Мам, ты не видела мой салатовый топик? — Чонгук держится за перила лестницы, ведущей на второй этаж, смотря на орудующую у нового тостера мать. — Мам! — В стиралке не смотрел? — мимо проходящий брат поднимает брови. На это омега закатывает глаза. — Естественно смотрел, — шипит на него. — И к слову, — брат спускается со второго этажа, сразу направившись к выходу из дома, — топики тебе не к лицу. Чонгук шокированно раскрывает рот, провожая старшего брата округлёнными глазами и брошенным вслед синим топиком. Чонгын успевает ретироваться до того, как «пуля» попадает ему на лицо, так что вещь сталкивается с поверхностью закрытой двери, падая на пол. — Мам, — Чонгук канючит, закатывая глаза. — Гын-а, прекрати издеваться над братом, — запоздало реагирует мать. — Он уже ушёл, дорогая, — отец пожимает плечами, распрямляя газету. Чонгук смотрит на родителей, тяжело вздыхая. Он идёт подбирать свой синий топик, чтобы надеть и перестать искать салатовый. Омега по пути показательно громко стонет от отчаяния, из-за чего мать наконец-то отлипает от тостера, взглянув на него. Она пожимает плечами, чтобы понять, куда могла подеваться эта вещица. — На улице ведь холодно. Надень что-то тёплое, — говорит женщина, скрестив руки на груди. Чонгук поднимается на второй этаж. Заходит в свою комнату, снимая с себя домашнюю футболку, чтобы надеть синий топ. Омега ищет среди бардака в комнате что накинуть сверху, дабы мама не увидела. Среди кучи бумаг на столе лежит сложенная толстовка Ёнду — его бойфренда. Чонгук достаёт её, уронив на пол одну из кипы бумажек. Омега наклоняется за ней. Он читает на листе:

«Разрешение от родителей на выдачу рецепта для противозачаточных. Требуется подпись____________ От: школьная медсестра. Кому: родителям Чон Чонгука».

— Гук-а, автобус! — кричит мама. Чонгук качает головой, запихивая бумажку обратно в кипу, до этого накрыв её другими листками и учебниками. Омега напяливает поверх топа толстовку, быстро спускаясь со второго этажа. — Иду! Чонгук по привычке целует отца в щеку. Он показывает маме, что всё с его аутфитом хорошо. Женщина цокает языком, когда Чонгук поворачивается к ней спиной, а там толстовка застряла краем на поясе, из-за чего видно, что он надел под ней синий коротенький топ. И тем не менее… старшая омега лишь качает головой, провожая сына взглядом. На улице Чонгук подбегает к ожидающему у остановки Чонгыну, с разбегу ударив ногой в бедро. Они громко и весело смеются, начиная биться тычками. В автобусе омега садится к своим друзьям, снимая толстовку. Он удовлетворённо улыбается, когда в его сторону сыплются комплименты. — А ты дал ту бумажку на подпись? — спрашивает друг, показывая всё ещё чистый лист разрешения. — Нет, конечно, — Чонгук хмурится. — Мама мне по шее даст, если узнает, что я уже не девственник. — Да! Я тоже так подумал, — омега-друг сокрушается, сминая бумажку. — Хотя я девственник, но мама наверняка решит, что я занимаюсь всяким, — потом стонет, опускаясь лбом на спинку переднего сиденья. — А вы с Ёнду тогда… — Ну, — Чонгук пожимает плечами, — по случаю. — По случаю, — повторяет за ним друг. На это все смеются. Чонгук тоже улыбается, заявляя в такой весёлой обстановке: — Да что такого может случиться?

Действительно.

Стечение всех обстоятельств собирается в один страшный момент. Чонгук не принимал противозачаточные, что школа с готовностью предоставляла с разрешения родителей. Омега банально испугался реакции матери, которая наверняка теперь будет задавать вопросы о бойфренде и скажет «рано тебе, Гук-а». Отец наверняка вздохнёт и хмуро посмотрит. Чонгук просто решил, что не нужно усугублять и без того напряжённую ситуацию. Его парень семье совсем не нравится. Чонгын следил за ним на всех вечеринках, чтобы никто с его драгоценным младшим братом не уединялся в комнате. Чонгук же наоборот бежал от него, пытаясь выйти из своеобразного контроля, дабы понежиться со своим парнем без страха оказаться пойманным. Чонгын не против их отношений, но он, как и все старшие братья, заботится о благополучии омеги. Ёнду в один приятный день предложил провести с ним гон. «Какое сильное у него доверие!» — подумал Чонгук. Конечно, омега поддался. В момент, когда в него вбивался узел, он в последнюю очередь думал о том, чем это состояние может аукнуться. Ёнду шептал какие-то грязные словечки о том, как чувствует себя член, когда касается горячих стенок без преград или «лишней» резины. Чонгук внимал, постанывая от удовольствия. Омега был доволен. Проходя по коридору школы после этой безумной недели, Чонгук чувствовал себя прекрасно. У него отличная семья, милый бойфренд, хорошие друзья и приятная компания. Ну, что же могло пойти не так? — Так жарко сегодня, — Чонгук смотрит в небо. — Будто солнце печёт. — Сегодня облачно, балда, — друг смеётся. Он готовится стартовать для пробежки. Урок физкультуры проходит тяжко. Чонгук чувствует, что слишком часто ловит головные боли и помутнение в глазах. Он же в хорошей форме. У него отличные отметки. Особенно по лёгкой атлетике. Омега глубоко вдыхает и выдыхает перед пробежкой, начиная прыгать на месте, чтобы прийти в себя. — Может, в медпункт пойдёшь? — спрашивает друг. — Да нет, нормально, — Чонгук отмахивается. Он мог бы сейчас отойти и отпроситься к медсестре. Никто в классе не задавался бы вопросом, где же он и что с ним стряслось. Уже в медпункте Чонгук бы узнал тайну своего состояния в одиночестве. Однако Чонгук стартует вместе со всеми. Пробегает метров сто, прежде чем ноги подкашиваются и он сваливается прямо на дорожку мешком, теряя сознание. К нему подбегают обеспокоенные одноклассники. Учитель бежит настолько быстро, насколько возможно. Его поднимают на руки и отводят в медпункт. Скрыть потом ничего не получается. Чонгук сидит рядом со своим другом, когда медсестра после выяснения, останется ли товарищ, протягивает упаковку тестов на беременность. Омега шокированно смотрит на белую капсулу, переводя взгляд с женщины на друга. Тот кивает ему, улыбнувшись. — Проверься. Ну, мало ли. Просто так ведь сознание не теряют, — говорит он. Чонгук соглашается кивком. Он спускается с кушетки. Поворачивает к другу голову, сообщая в тишину медицинского кабинета: — Никому не говори, — шёпотом. Естественно. — Конечно, — отвечает друг. Очевидно. Будто можно после такой показательной ситуации закрыть рот и молчать. Все одноклассники наверняка будут любопытствовать, что же произошло с Чонгуком. И «конечно» друга длится ровно час и тридцать минут — полные два урока с переменами. До длинного перерыва в обед, где все за столом популярных сплетничают, делятся мнениями, танцуют и веселятся. Издеваются. Перемывают кости. Тому другу, что всегда был в тени, что не мог похвастаться бойфрендом, что был чист и невинен всё это время, кажется, будто судьба подкинула шанс показать: он ведь оказался в чём-то лучше. Умнее. Сообразительнее. — Чонгук, похоже, беременный, — озвучивает он перед столом, закрывая рот. — Но никому не говорите.

И начинается кошмар.

Омега Чонгук из хорошей семьи в шестнадцать лет видит самый ужасный результат теста. И если бы школьного теста по физике или корейской литературе. Если бы. Раньше он весело смеялся по утрам, когда мать проверяла его аутфит, делая замечания по поводу прикида. Чонгук просыпался слишком рано и искал по всему дому вещи, пытаясь выстроить красивый образ. Омега целовал в щеку отца, принося ему газету. Чонгук иногда показательно жаловался ему на отсутствие у себя тех или иных вещей, вроде последнего смартфона или кроссовок от известного бренда, чтобы отец сделал про себя галочку и в тот же вечер купил. Даже старший брат как-то веселее к нему относился. На вечеринках они чиллили вместе, возвращались домой и прятались от родителей, пытаясь пробраться в свои комнаты. Чонгук не стеснялся с ним выпивать иногда. Они ещё тайком курили некоторое время. Чонгук ходил на матчи по футболу, чтобы поиграть или поболеть. Омега гордился тем, что иногда он может обыграть в этом и альф. Ему льстили те моменты, когда он появлялся на поле, и все альфы порывались забрать его к себе в команду. Будто Чонгук — талисман. Чонгук поднимал руку первым в играх в столовой. За любой движ, за любые наказания, за право быть первым бросившим хлеб в кого-то, чтобы начать битву перебрасываниями. Он же первым поднимался на стол, чтобы потанцевать под возмущённые крики профессоров. Чонгук танцевал ровно до момента, пока его не стаскивал Ёнду. Чонгук отлучался в последние десять минут перемены на обед, чтобы целоваться со своим альфой. Глубоко, страстно, с языком. Грязно. Чонгук специально не поправлял помятую после всех прикосновений альфы к себе одежду, чтобы друзья поправляли, давая ему замечания. Весёлые были дни. До этого ужасного момента в школьном туалете, когда пришло осознание произошедшего с двумя полосками теста на беременность. Бедный омега наивно надеялся, что всё образуется, ведь… иногда тесты врут. Мало ли что. Но медсестра после вопросов зовёт родителей. Приезжает мама. Потом папа. Они едут к врачу. Всё это время мать возмущается, говоря: — Это невозможно! У него не было секса. И пока Чонгук разбирался с медицинскими делами, находил в себе силы рассказать родителям, пока находился на перепутье «надо или нет?»… от него все отвернулись. Врач подтвердил тест словами: — Ваш сын беременный.

Жизнь после этого момента поделилась на «до» и «после».

Чонгук чувствует стыд. Будто он единственный виноват в произошедшем. И мало ему самому купаться в этом позоре, с замечаниями обращаются и к родителям. Мол, недоглядели, не воспитали должным образом, не обратили внимание на его «распутность». Мол, видно же было, что омега так и закончит. Надо было следить за ним. Чонгук чувствует стыд, когда с такими словами обращаются к родителям, когда осуждающе смотрят на них, когда цокают языком. Это ведь он виноват. Чонгук так думает. Он не может теперь по утрам спорить с мамой об аутфите, искать с ней свои милые вещи и канючить из-за издевательств брата. У него не получается поцеловать отца или принести ему газету, даже в глаза посмотреть не может. Брат всё ещё защищает его, говорит, заботится, носит в комнату разные вкусняшки, но на вечеринки теперь не носит, запрещает выходить из комнаты вечером. В столовой школы на Чонгука странно смотрят. Друг кусает нижнюю губу, извиняется и отходит к другой компании. Ребята отшатываются от него, будто беременность заразна. В мгновение ока Чонгук из красных футболок и фиолетовых штанов перекочевал в тёмное большое худи, в которое кутается во время обеда, чтобы никто его не видел. Кажется, будто с этим состоянием так одиноко. Даже Ёнду один на один с ним не говорит. Ведёт себя так, будто омега его предал, когда на вопрос об отце малыша честно ответил, кто же им является. Будто надо было соврать. Чонгук перестал пытаться после одной попытки. Они теперь говорят только через своих родителей. И в такой тоскливой обстановке Чонгук даже задумывается: У него ведь есть только этот малыш, верно? Только он на его стороне. Странные мысли лезут в голову. Чонгук стоит в ожидании автобуса, который едет в сторону дома. Омега рассматривает вывеску на подъехавшем автобусе, путь которого напрямую в аэропорт. Чонгук глубоко вдыхает, задумываясь: а мог бы он просто уехать от всех? Сбежать? Потом бы жил с малышом. Сам. Только они вдвоём против всего мира. Чонгук опускает голову. Автобус отъезжает. Это одиночество толкает на безумства. И состояние будто на грани, на ниточке.

Пока однажды не случается Тэхён.

— Что это? — спрашивает кто-то, касаясь носком ботинка чёрного комочка на трибуне. Чонгук сидит в своём худи, даже колени накрыв большущей одеждой, из-за чего не видно, где ноги, руки, голова, тело. Омега поднимает голову, тем самым опуская капюшон. Чонгук внимательно смотрит на нарушителя спокойствия, щурясь. Альфа Ким Тэхён. Местный хулиган. Опасный тип. Он ещё курит сейчас, выдыхая дым в сторону. Даже не прячется под лестницей или на заднем дворе. Наглый жест. На него наверняка смотрят сейчас из окна учительской, цокая языком. — Прогуливаем? — спрашивает Тэхён, сев немного дальше. На три места левее. — Заебёшься с учителем Паком, — Чонгук отвечает, выравнивая тон прокашливанием. Он так давно ни с кем не говорил, из-за чего голос дрожит. Омега вдевает руки в рукава, чтобы вытереть сопли на лице. Он шмыгает носом из-за холода. Тэхён молчит. Он ищет зажигалку, касаясь своих карманов, чтобы нащупать нужную форму. Потом достаёт зажигалку, перекатывая сигарету с одного уголка рта на другой. — Будешь? — протягивает пачку сигарет. Чонгук смотрит на него, выгибая бровь. Омега сглатывает. — Я беременный. — Ладно, — Тэхён убирает пачку. — Аргумент, — спокойно так. Он подносит зажигалку к сигарете, закрывая огонёк ладонью от ветра. Омега удивлённо поднимает брови. Альфа затягивается, выдыхая дым в небо, опустившись спиной на задний ряд. Он облегчённо выдыхает, будто доза никотина катастрофически была нужна. Тэхён расслабляется. По нему видно, что точно растёкся на рядах. Чонгук хлопает глазами, осмотревшись вокруг. Тишина. Ни у кого сейчас нет физкультуры. На стадионе пусто. Тихо. Все на уроках. Чонгук поджимает губы. Омега потом думает: «Он ведь мог сесть подальше». Трибуна ведь огромная. Тэхён почему-то выбрал именно этот участок. Хотя… может, он и не знал, кто под капюшоном худи. — Ты знал об этом? — омега теребит шнурки правой кеды. Он спрашивает тихо. Новость о его ситуации всполошила всю школу. Все знают, что в классе 2-В есть беременный омега. — Нет, — отвечает Тэхён, несмотря на всё произошедшее. Да и по образу поведения этого альфы кажется, будто такие новости не колышут. Зачем ему знать о том, что кто-то там беременный? Не до осуждения или поддержки. — И не удивился, когда узнал? — Чонгук выдыхает. — Я просто пришёл покурить, а не дружбу водить. Можешь спрятаться обратно. Не побеспокою, — Тэхён говорит спокойно. А. Понятно теперь. Ему просто плевать. Чонгук смотрит на альфу внимательно. Он отворачивается, сглатывая. Ком обиды застревает в горле. Чонгук снова прячется в худи. Омега всхлипывает, надевая наушники. Он качает головой, не понимая свою реакцию. Наверное, его бы обидело, что альфа мог знать о нём и поиздеваться. Но Чонгука почему-то обижает и то, что Тэхён ничего не знал, но и не полюбопытствовал даже. Ладно. До него реально никому нет дела. Чонгуку нужно с этим смириться. В ушах играет Happier от Marshmello. Омега на автомате смотрит в экран телефона под худи, проверяя время. Скоро урок учителя Пака закончится. Как бы прискорбно это ни звучало, в школе с взглядами в спину и немым осуждением легче, чем дома с мамой, которая пытается заботиться о нём. Ему предлагали пока перейти на домашнее обучение, но Чонгук не хочет оставаться дома. Надо поэтому учиться. Не сильно пропускать. Чонгук выдыхает, когда раздаётся звонок, оповещающий о том, что урок окончен. Омега поднимает голову. Он выпрямляет ноги. Тут же смотрит в левую сторону. Рядом пусто. Тэхён ушёл. А что Чонгук ожидал? Что он останется и уйдёт с ним? Нет, конечно. Чонгук поднимается, собираясь забрать вещи из класса и пойти домой. Только омеге приходится остановиться из-за преграды на правой стороне. Рядом стоит белый пакет с персиковым напитком и молоком. Либо из столовой, либо из лавочки у школы. На чеке написано ручкой:

«Никогда не кури».

От Тэхёна. Чонгук плотно закрывает глаза. Он глубоко вдыхает, чтобы не разныться прямо тут. На сердце становится так легко. Приходится сдерживать порыв выдать что-то, похожее на скулеж. Чонгук поднимает персиковый сок. Это ведь его омежий запах! Чонгук шмыгает носом, качая головой. Однако собраться омега не может, сев обратно, чтобы выпить сок и молоко, счастливо улыбаясь. Он пинает ногами воздух, когда пробует. И ему кажется, что ничего вкуснее в этом мире омега не пробовал. Такой простой жест, выражающий лёгкую заботу. Омега в таком состоянии от своих сверстников не получал такого отношения. Естественно, что для него данная покупка приобрела огромное значение. Поэтому Тэхён абсолютно обескуражен на завтрашний день, когда этот мелкий омега бессовестно и бесстыдно лезет к нему обниматься, утирая слёзы со словами: — Мне было так приятно. Спасибо-спасибо-спасибо. Альфа поднимает руки. Другие в коридоре странно смотрят на них, перешёптываясь. Тэхён принюхивается к персиковому запаху, поднимает капюшон огромной толстовки, внимательно смотря в большие чёрные глаза, умоляющие не отталкивать. И как Тэхён мог отказать?

У них странная дружба.

Тэхён известен тем, что не горит большим энтузиазмом в коллективной деятельности класса. Он ни о ком не выражает своё мнение. На сомнительные вопросы молчит. Не делает домашнее задание, не готовится к выступлениям, поднимает руки, умывая их, когда наступают фестивали. Тэхён курит прямо перед учителями, он иногда ссорится с ними. Тэхён молчаливый. Альфа из него такой себе. Он не посещает вечеринки ребят, если там нет выпивки. Чонгук же душа компании. Он болтливый, энергичный, весёлый. У него вечное исследование каких-то трендов в тиктоке. Омега задаёт вопросы. Он просит угукать после каждого предложения, чтобы понять, слушает его собеседник или нет. Чонгук старается над домашними заданиями. Он закатывает глаза, когда видит кого-то знакомого, но они с ним не здороваются. Чонгук цокает языком на замечания. Он жуёт жвачку и собирается пить колу в обед. Вредный ребёнок. Альфе приходится тащить свою задницу в столовую. Омега, конечно же, плетётся за ним хвостиком. Тэхён сидит, уткнувшись в свой телефон. Он периодически ест набранную еду. Сегодня в меню салат, рис с овощами, молоко и картошка айдахо. И если бы всё закончилось, как раньше. До наступления урока Тэхён успевал схавать всё. А сейчас его обед тырит Чонгук, кидая в рот всё, что попадётся, рассматривая и в своём телефоне что-то. Снова смотрит тиктоки, подмахивая головой в такт песням. Тэхён смотрит на свою порцию картошки айдахо. Чонгук закончил свою, бессовестно прикончил и его, удивлённо потом посмотрев в пустой отсек второго подноса. — Тебя не стошнит потом? — альфа вздыхает. — Возможно, — Чонгук не унывает и принимается за его молоко. — Прости. А это можно? — показывает на молоко, но уже открывает. Тэхён не может сказать «нет». Конечно, всё это большая трата, ведь омегу потом действительно вывернет где-то между третьим и четвёртым уроком. Он потом опять проголодается, раз в желудке будет пусто. Тэхён старается относиться к этому проще. Ну, что поделать? Кто-то же должен выполнять капризы этого ребёнка. Чонгук за ним увязался. Так, что не отцепить. Намертво прилип. После еды альфа по привычке идёт в сторону стадиона. Чонгук шлёпает за ним. — Я курить, — говорит Тэхён, повернув голову. Чонгук кивает. Омега останавливается на пути, чтобы не идти за ним. Он выглядит посиневшим. Держится за щеку, сглатывая слюну. Его, наверное, мутит. По спазмам альфа понимает, что омегу сейчас стошнит. Как раз третий урок закончился. — Беги в туалет, — Тэхён вздыхает, смотря на мигом побежавшего Чонгука. Омеги, выходящие из туалета, странно смотрят на него. Альфа поднимает брови. Он смотрит на сигарету в руках, потом на дверь туалета, потом на коридор, ведущий к выходу. Выбор очевиден. — Чёрт, — Тэхён всё же направляется к выходу. Чонгук заканчивает там с выворачиванием желудка. Он поправляет волосы, стараясь не сталкивать язык с нёбом, чтобы не чувствовать кислый вкус рвоты. Омеги в туалете удивлённо смотрят на него. Чонгук стыдливо опускает голову, подходя к раковине, дабы умыться и прополоскать рот. В его организме много токсичного. Питается Чонгук, как и любой подросток в шестнадцать лет. Конечно, у него токсикоз. Чонгук выходит из туалета, тут же оборачиваясь. Тэхёна нет. Он не стал его ждать. Омега обнимает себя за плечи, собираясь пойти на урок. Чонгук вытирает воду на лице рукавом своего большого худи. Уже у класса его вдруг останавливает голос Тэхёна. Он кричит на весь коридор: — Стоять! Омега замирает. Альфа подбегает к нему, передавая упаковку макарун. Цветные. Красивенькие. Чонгук удивлённо смотрит на него. — И только попробуй вытошнить это, — Тэхён указывает на него пальцем. — Я лишился пачки сигарет на неделю. Чонгук хлопает глазами. Он обнимает упаковку, смотря на Тэхёна. Сначала шмыгает носом, потому что щиплет. Хочется расплакаться. — Спасибо, — и смеётся всё же. Тэхёну остаётся только вздохнуть. В конце дня он смотрит на пустую упаковку. Удивлённо смотрит на уплетающего последние макаруны Чонгука. И крошки не оставил. Но эта ситуация кое-чему научила альфу. Он ведь хулиган. Так что теперь в столовой хватает рядом проходящих ребят из разных классов, указывая на стол. — Оставил картошку. — Что? — парень пытается вырваться из хватки. Он испуганно смотрит на него. — Я сказал: оставил сраную картошку, — чеканит. Ему всё же отдают часть обеда. Парень тут же отходит от столика. Чонгук сочувствующе смотрит на него. Но альфа потом пододвигает оставленную часть картошки к омеге. И Чонгука не гложет совесть.

Тэхён — крутой альфа.

— Тэхён! — альфа Чимин кричит. — Махнёмся транспортами? — указывает на свой. — Байк на велик? Ты ебобо? — Тэхён крутит пальцем у виска. Он снимает шлем, закатывая глаза. Каждое утро, как заметил Чонгук, Тэхён приезжает на байке. Красивенький такой мотоцикл. Красный. С огоньками. Омега вдруг понимает, что хочет покататься на нём. Ну, может, совсем немного. Кружочек по кварталу. Тэхён ведь разрешит? Он вечно ворчит, но разрешает. Они сидят на перемене на подоконнике окна третьего этажа. — Я хочу покататься, — заявляет Чонгук смело. — Поздравляю, — Тэхён не отвлекается от телефона. — На твоём хочу. — Что? — альфа тут же поднимает взгляд. — Что ты сказал? — На байке, — конкретизирует Чонгук, улыбнувшись. Он смеётся из-за выражения лица Тэхёна. У того какое-то непонятное состояние: то ли разочарование, то ли безразличие. — У меня нет второго шлема, — говорит альфа на его немую просьбу. Чонгук хмурится. Странная причина отказать. — А если без? Вряд ли что-то случится, — Чонгук пожимает плечами. — Давай попробуем без презервативов. Вряд ли что-то случится, — Тэхён ловит тон повыше, копируя омегу. — Хватит быть таким беспечным. Чонгук надувает губы, ударив его легонько по боку. Тэхён закатывает глаза, но толкается в ответ. На это омега охает. Он скрещивает руки на груди, обиженно начиная прятаться под худи. — Глупенький ты, — Тэхён вздыхает, опуская капюшон. Чонгук показывает зубы, натягивая капюшон обратно. Руки у него прямо из горла худи выходят. Альфа прислоняется лбом к окну. — Пешком приходишь в школу? — Иногда. Чаще — автобус. Чонгук затихает в конце. Он вспоминает, как ему неделей ранее уступил место омега из 1-А. Чонгук помнит, как все в автобусе на него тогда смотрели. Вроде, хороший поступок, а ощущение мерзотное. Омега вздыхает. Он поэтому теперь рано просыпается и топает до школы, дабы никого ненароком не встретить. Тэхён следит за меняющимся выражением лица. Он цокает языком. Смотрит в окно на свой байк. Потом на Чонгука. Потом снова на байк. Выбор очевиден. — Ладно, — альфа пожимает плечами. — После уроков подвезу. Чонгук поднимает голову. Он радостно улыбается. Накапризничал. Уломал. Смог вывести на уступки. Чонгук лезет обниматься под ворчание Тэхёна. Хотя… какое это объятие? Омега просто жмётся к боку комочком. Альфа на это закатывает глаза, но гладит по волосам. Не отталкивает. Омега ждёт конца уроков. В нём дрожит волнение. Чонгук пулей летит из класса первым, чтобы подбежать к ожидающему у байка Тэхёну. Сцена будто из самых сопливых фильмов, когда все одноклассники, Ёнду и учителя смотрят, как Чонгук садится позади такого крутого альфы Тэхёна, обнимая за торс руками, ногами — его байк. Чонгук предвкушает красоту момента. Однако у краснючего байка стоит Чимин. Чонгук всё же подходит к нему, хмурясь. Чимин указывает омеге в сторону Тэхёна. Тот стоит с велосипедом Чимина. Кивает Чонгуку на заднее сиденье, где аккуратно сложил свой пиджак, дабы сидеть было не так больно. Омега опускает плечи со словами: — Я не так хотел! — Будто ты не знал, что жизнь жестока, детка. Садись, — Тэхён готовится отъезжать, когда Чонгук сядет. Омега бурчит что-то, взглянув в последний раз на байк. Его сопливый фильм развалился на кусочки. Одноклассники на них даже не оборачиваются. Много кто приезжает на велике. Чонгук вздыхает. Он надувает губы. Потом всё же садится сзади, держась за Тэхёна. Он обнимает альфу. — Ты думаешь, я слишком мелкий для такого? — Чонгук бурчит, поджимая губы. — Это вопрос безопасности, — отвечает Тэхён, хмыкнув. — Я не думаю, что тебе это не разрешено. — Врёшь, — омега шепчет. Альфа цокает языком. Он наверняка закатил глаза. Чонгук смеётся, обнимая его крепче. И улыбается. Может, это и мило, что Тэхён так заботится о его головушке, что не даст наслаждаться ветром без шлема? Может, и мило. Домой омега возвращается в приподнятом духе. Чувствует себя таким довольным. Даже осмеливается обнять папу, вспоминая все те моменты, когда он отказывался от скутера для сына, ведь Чонгук что только ни делает, но о безопасности думает лишь тогда, когда происходят первые «бо-бо». А утром следующего дня Тэхён приезжает к нему на байке с запасным шлемом. Красивый момент из фильма у школы устроен. Этот альфа падок на его радость. Тэхён действительно выполняет все капризы.

Тэхён — ответственный альфа.

Отцу Чонгука нравится идея сделать аборт. Чонгук не готов к переменам жизни. Мать же настаивает на том, что ребёнка можно оставить. Да и Чонгук не откажется от свободной жизни. За малышом ведь присмотрят бабушка и дедушка. Чонгын как-то прозрачно кивнул на всё. Он потом по секрету Чонгуку признался, что отец прав. Зачем себя мучить? — Мама говорит, что надо, — Чонгук нарезает круги на песке. Тэхён поднимается корпусом, касаясь локтями коленей. У них физкультура. Чонгук рядом с ним, так что прогуливает свой урок. — Папа, что не надо. Физруку, видимо, очень похуй на происходящее. В старших классах альфы и омеги занимаются физической культурой раздельно. Бегающий среди высоких альф маленький омега максимально не вписывается в обстановку. Чонгук носится за Тэхёном, пытаясь получить совет насчёт вновь назревшего вопроса: А надо или нет? — Мама говорит «рожай и оставь нам». Разве это нормально? Потом смотреть, как он растёт и… — Чонгук даже не может выговорить «воспитывается вместе со мной». Тэхён снова поднимается, опускаясь уже тяжелее. — Почему ты у меня спрашиваешь? — альфа вздыхает. — Ну, — Чонгук опускает голову, — мне нужны другие точки зрения. Я зависим от мнения родителей. Их ссоры мне не помогают. Надо решиться, пока срок не начал катиться стремительнее. — Ясно, — Тэхён снова поднимается. Держащий его ноги Чимин кивает. — Я бы оставил, — вклинивается он. — Если твоя мама хочет и присмотрит, то… — Так. Молчать, — Тэхён указывает на него пальцем. — Он у меня спросил. — Да я просто… — Чимин неловко смеётся, так и не продолжив. Чонгук смотрит то на одного альфу, то на другого. Он удовлетворённо улыбается, пихая в бок со словами «ну, не ревнуй». Тэхён на это только качает головой. Тэхён садится, делая последний рывок. Выдыхает, вытирая пот со лба одеждой. Чонгук подползает к нему спереди, собираясь держать за ноги, когда пойдёт третий подход. — А ты как хочешь? — Не хочу, — Чонгук пожимает плечами. — Сейчас. Я ведь совершенно не готов. А спихнуть маме как-то… не очень красиво… — Ну, вот, — Тэхён тоже пожимает плечами. — Сделай аборт. Ничего страшного. — А если я… — сглатывает. — Потом-то я хочу! И если что-то пойдёт не так или… или у врача скальпель сломается. Во мне оставят салфетку. Или они что-то подрежут, а потом это не срастётся. И я буду бесплодным, — омега начинает нести бред. Тэхён поднимает брови. Он вновь качает головой. — Напомни, что вы проходите по биологии? — Полипы. — Ясно. А тема «человек» когда? — Анатомия… — Чонгук задумывается. — Вроде, в начале следующего года. В учебнике не было скелета. Тэхён кивает, делая про себя выводы. Он хлопает омегу по плечу. — Да нормально там с абортом. Быстро, безопасно, — Тэхён пожимает плечами. — А маме что скажу? И родители того альфы тоже хотят. А я не знаю. Я ничего не знаю, — затихает под конец. Тэхён поднимает руку, погладив по голове озадаченного происходящим Чонгука. Омега смотрит на него большими глазами, начиная шмыгать носом. Он качает головой. Закрывает лицо рукавами худи, чтобы там поплакать. Альфа вздыхает. — Я не хочу. Я боюсь. Но и отказываться не хочу. Мама же будет злиться. — Боже, — Чимин отходит в сторону, поняв, что третьего подхода точно не будет. Тэхён терпеливо обнимает Чонгука. Он показывает средний палец подошедшему разнять омегу физруку. Тэхён смотрит в небо, думая о том, как поступить. Альфа потом поднимает Чонгука. С ним на руках идёт в сторону трибун. Омега обхватывает его торс ногами. Он даёт укутать себя в своё же худи. Тэхён достаёт его телефон, заходит на ютуб, вбивает в поисковик что-то. Чонгук послушно ожидает, что же ему покажут. Альфа оставляет на трибуне стадиона смотреть видео о том, как происходит процедура аборта. До конца урока Тэхён надеялся, что Чонгук досмотрел. Закончив с уроком, вытираясь полотенцем от пота, альфа направляется к трибуне. Там омега сидит с остановленным на минуте и пятой секунде видео, смотря в одну точку. Тэхён садится рядом, бросая сумку. — На урок не пойдёте? — Чимин присоединяется. — Нет, — Тэхён садится удобнее, сев так, чтобы удержать Чонгука в путах, если будет рыпаться. — Так. Смотрим вместе. Там нет ничего мерзкого. — Меня мутит, — Чонгук стонет. — Пусть стошнит. Потом продолжишь смотреть. — Невыносимо! Он там ребёнка режет на части! — омега жалуется. — Это не ребёнок. Это плод. — Всё равно противно, — Чонгук качает головой. Но всё же потом досматривает видео с Тэхёном. В конце и обсуждения произошедшего, и чтения комментариев с пояснениями, и объяснений от Тэхёна, Чонгук просто смотрит в небо, вздыхая. Альфа собирает их вещи. Он протягивает руку Чонгуку. Они пропустили урок из-за этого. Чонгук думает: «А какой альфа стал бы смотреть с омегой видео об аборте?» Точнее… не так. «А какой альфа заставил бы посмотреть омегу видео об аборте?» Так правильно. Тэхён вечно ворчит, но… он такой заботливый. — А ты пойдёшь со мной, если я надумаю аборт? — омега держит его за руку, крепко сжимая. — Куда я денусь, — Тэхён вздыхает. — А если захочу родить? Придёшь на роды? — Вот это не знаю, — альфа пожимает плечами. — Почему? — А вдруг я в колледж пойду. — Куда пойдёшь? — В Пусан, например. — Тогда я рожу в Пусане, — позитивно продолжает омега. — Ты себя слышишь? — Тэхён улыбается, взглянув на жмущегося к боку Чонгука. — Сам ещё ребёнок. — Ох, — омега забавно хмурится, — назло тебе рожу. Альфа на это смеётся. Ну, хоть говорит теперь об этом. Открыто. Обсуждает. Не пугается. Не прячется. Не меняет тему. Тоже хорошо.

Тэхён — милый альфа.

Чонгук вытирает слёзы, досматривая последнюю серию аниме. Там девушка-айдол родила очень рано и оставила своих близнецов, обеспечивала и растила. Омега смотрит на происходящее с восхищением. Тэхён же немного ахуевает от происходящего. Его больше интересует другая сторона аниме, когда всё становится мрачным и страшным. Они сидят на крыше, досматривая последнюю серию. — Тоже так хочу, — Чонгук говорит, взяв телефон, чтобы понаставлять лайков в комментариях. — Она была айдолом. У неё была работа. Не столь стабильная, но всё же, — Тэхён пожимает плечами. — Я тоже работу найду. — И где ты будешь работать? Тебе до выпуска ещё два года. — Ну, это да, — Чонгук понимает, что бесполезно переносить эту ситуацию на себя, тяжко вздыхая. — Я будто ищу причину оставить этого малыша, — поглаживает себя по животу. — Просмотренное аниме — не очень хорошая причина, — Тэхён пожимает плечами. Чонгук кивает. Тэхён поднимает пачку чипсов. Чонгук ныряет туда пальцами, вытаскивая охапку, чтобы как-то потом запихнуть в рот. Альфа на это смотрит, цокая языком. Он качает головой, но ничего не говорит. — А кто папа? — задаёт вопрос. Он впервые спросил об этом. — Мама говорит, что нельзя распространяться, — Чонгук пожимает плечами. Дёргает шнурки левой кеды. Тэхён кивает. Резонно. — Это Ёнду из твоего класса. Что ж, Чонгуку явно нельзя доверять секреты. — Понятно, — Тэхён вспоминает того альфу, вздыхая. — Ну и хуёвый у тебя вкус, — вырывается ядовитое. В голове не стыкуется, как Ёнду мог быть с Чонгуком. — Будто у тебя получше, — обиженно говорит омега. Альфа смотрит на него: измазался в йогурте утром, не снял то худи, сейчас облизывает пальцы, съедая маленькие крошки чипсиков с себя, шепча, что хочет ананасы. Внезапно. Тэхён закрывает глаза, отвернувшись. М… да. Он прав. Будто у Тэхёна вкусы получше. — А кем ты хотел стать? — альфа задаёт вопрос, поднимая руку, чтобы вытереть крошки у рта. Чонгук облизывает те участки, улыбаясь. — Стюардом, — отвечает омега, блаженно прикрыв глаза. — Вечно в движении. Полёты туда, полёты сюда. Путешествовать. И наслаждаться, — выходит облегчённо. Он как-то тоскливо смотрит в небо. — С ребёнком у меня вряд ли получится, да? — Почему же нет? Получится, — Тэхён и сам в это верит. — Тебе же помогают. — Но это ведь странно. Оставить его у кого-то и… жить свою жизнь, — Чонгук надувает губы, задумываясь. Тэхён не отвечает. Он не хочет сейчас кинуть что-то осуждающее. Наверняка многие после этой фразы бы сказали: «А будь ты осмотрительнее, мог бы многого добиться». «Будь ты ответственнее — не сидел бы и не думал о будущем в таком ключе». «Если бы ты только думал о последствиях». На Чонгука не сваливается шквал недовольства сейчас. Наверное, именно поэтому омега смотрит на альфу с улыбкой, начиная подползать к нему, чтобы прижаться к боку. Тэхён гладит его по голове.

Наверное, не зря говорят, что нужных людей встречаешь в самые тяжёлые периоды.

— Тэхён! — голос Чонгука доносится по всему торговому центру. Альфа оборачивается, отвлекаясь от заказа. Он смотрит на подбегающего к нему омегу, поднимая руку. На автомате. Чонгук примыкает к боку, пытаясь покрутить им, но из-за своей маленькости не может сдвинуть. Тэхён кладёт ладонь на его голову, погладив. — Что делаешь? — спрашивает Чонгук, смотря на павильон, где и стоит альфа. — Ого, — рассматривает витрины, — перешёл на электронные сигареты? — Кое-кто мне дорого обходится, — Тэхён вздыхает, расплачиваясь за жижу. Он тут же засовывает в карман. К ним подходит мужчина. По запаху Тэхён сразу определяет — отец Чонгука. Альфа осматривает место, потом хмуро смотрит на сына, затем на Тэхёна. — Твой друг? — папа всё же выдаёт терпеливо. — О, папа, это Тэхён. — А то я не понял, пока ты кричал на весь центр, — мужчина коротко улыбается. — Пошли уже. Я должен в шесть быть на работе. Тэхён сглатывает. Он облизывает нижнюю губу. — А что вы здесь делаете? — спрашивает у Чонгука. — Покупаем одежду мне. Джинсы не налезают. Да и рубашка начала натягиваться. А худи в катышках, — омега грустно нарезает круги носком кеды по полу. — А папа просто увязался. — С ним всегда так, — мужчина тоже жалуется. — Вот пущу сейчас — купит что угодно, но не намеченное. Тэхён понимающе кивает. Чонгук такой. Он-то знает. Неизбирательный с малышом внутри… Он неизбирателен по жизни. — Я проконтролирую его, — Тэхён предлагает помощь, решив сгладить ситуацию, когда его нашли у магазина с электронными сигаретами. Чонгук в это время выпускает Тэхёна из объятий и кидается в сторону, чтобы взглянуть на манекен в весенней коллекции одежды. Дорогущий бутик. — Тоже ведь школьник, — мужчина не верит, смотря на Тэхёна. — Я выпускник, — альфа пожимает плечами. Он оглядывается в поисках Чонгука. Омега стоит в трёх метрах. — Так. Живо вернулся. — Но тут футболка милая. Со стразами, — Чонгук показывает на узкую вещицу. — Назад, я сказал, — Тэхён хмурится. Омега его передразнивает, но возвращается. Мужчина удивлённо смотрит на Тэхёна. Даже он на Чонгука голос не повышает. Он удовлетворённо кивает, увидев, что тоном омега не обижен. Чонгук не выглядит напуганным. Он скорее довольно улыбается, когда принюхивается. — Ты выкуриваешь персики? — Тихо, — альфа сглатывает. — Ты выкуриваешь меня? — Чонгук звучит так, словно восхищён. — А если под купил, то… на постоянку? — продолжает. — Замолчи. Отец прокашливается. Он как-то подозрительно смотрит на альфу. Наверное, вспоминает в этот момент, как впервые встретился с Ёнду. Этот альфа закатывал глаза на все его слова, винил Чонгука и так и не извинился за произошедшее. В контраст Тэхён выглядит не лучше. Он в кожанке, потрёпанных джинсах, купил электронные сигареты со вкусом персика. Отцу хочется нахмуриться. Однако мужчина ещё вспоминает, как повеселел Чонгук с появлением этого парня в своей жизни. Никто с его нынешним состоянием не справляется лучше альфы Тэхёна с крутым байком и видео с абортами. Так что отец всё же кивает, мол, ладно, оставляю сына с тобой. Тэхён пожимает ему руку, когда прощаются. Альфа весь день вплоть до восьми вечера наблюдает за переодевающимся в самое разное Чонгуком. Омега набирает кучу всего, заходит в примерочную и потом дефилирует перед ним, показывая, что нашёл. Тэхён внимательно смотрит на каждую вещь. У омеги слегка заметно начал округляться живот. С его-то маленьким телом это отчётливо видно. Омега смеётся весь день, демонстрируя новые образы. Тэхён просто терпеливо смотрит на его выходки, кивая на особенно подходящие вещи. Зато как вымотал этот шопинг самого Чонгука. Омега заваливается к нему на плечо под конец дня, замолчав. Отец приезжает за ним в тот же торговый центр. Он получает Чонгука из рук Тэхёна, аккуратно засовывая в машину. Потом мужчина стоит, закуривая сигарету. Тэхён рядом пробует свои новые электронные. — Он ведь сам ещё такой несмышлёный. Куда ему дети? — мужчина всё же говорит первым. — Это образ его поведения. На самом деле, он серьёзен. В таких вещах — уж точно, — Тэхён выдыхает дым, усмехнувшись. — Он дома об этом не говорит? — Молчит. За ужином жена спрашивает. Он лишь отвечает, — вздыхает на этих словах. — Пугается, наверное. — Скорее всего. Чонгук всё ещё чувствует какую-то тень стыда. Тэхён бы хотел, чтобы это состояние не задвигало его реальную личность. Он весёлый, неугомонный и милый. — Мне бы хотелось, чтобы он не менялся, — невольно вырывается. — Как я тебя понимаю, — мужчина смеётся. Тэхён поджимает губы. Он выдыхает дым. Руку ему на прощание пожимают. Чонгук, высунувшись из окна машины, эту же руку целует со словами: — Можно в следующий раз меня выкуришь дотла? Боже. Альфа запихивает его голову обратно, хмурясь. Он провожает взглядом отъезжающую машину. Достаёт под, глубоко затягиваясь персиковым никотином. Выдыхает дым с улыбкой на губах. Тэхён точно не хочет, чтобы Чонгук изменился. Чтобы отбросил свою радость сейчас, став серьёзным и хмурым, чтобы затих, чтобы начал прикрывать самому себе рот или перестал прятаться в своём большущем худи. Тэхён просто не хочет.

Наверное, Тэхён слишком часто после этой фразы думает: «Каково это — выкурить Чонгука дотла?».

Чёрт.

— Детка, — Тэхён открывает дверь класса 2-В, — не видел мою ветровку? — альфа сразу находит самого Чонгука. Тот сидит на своём месте, укутавшись в его вещь. Он ещё совершенно бесстыдно и бессовестно качает головой, мол, нет, не видел, хотя сидит в ней. Тэхён скрещивает руки на груди, будто готовится отчитать ребёнка. Чонгук опускает плечи. Отбирать ветровку альфа не спешит. Ладно, пусть останется на нём. А то кусаться будет, если Тэхён решит её стащить прямо с него. Возвращает ветровку, изнежившись в ней полностью. Чонгук из-за своей беременности вбрасывает слишком много феромонов направо и налево. Тэхён принюхивается к запаху персика, отложившемуся на ветровке, как плёнка. Аромат не проходит даже с прогулкой в ветреный день. И пахнет настолько, что Чимин у него спрашивает: — Тот мелкий беременяшка тебя пометил? — Нет, — Тэхён качает головой. — Вещи тащит. — Ого, — Чимин смеётся. — Для гнезда? — Да нет. Вернул же. Сразу после третьего урока, — говорит Тэхён, снимая ветровку. Реально запахом Чонгука несёт. Может, даже слишком. В следующий раз поэтому Тэхён качает головой, не собираясь отдавать вещь просто так. У него одновременно и хорошие ощущения от последствий, и нехорошие тоже. Нехорошие в лице какого-то ощущения довольства, когда омега прячется в его вещах. Когда Тэхёну надо выйти покурить, но он вдыхает запах Чонгука с толстовки, и его организм, словно уже насытился личным наркотиком, перестаёт просить никотина. Тэхёну неуютно от этого ощущения. Какое-то странное чувство. Чонгук всё равно пытается забрать, держась за рукава толстовки. — Ну, дай поносить, — он капризничает. — Я же возвращаю. — Пахнущими возвращаешь, — Тэхён решает сегодня быть откровенным. Чонгук должен войти в его положение, понять. Простить. И перестать напирать с такими просьбами. — Постираешь потом, — или не должен. — Из-за тебя? Нет, — Тэхён качает головой. — Ну и бука ты, — омега обижается, но всё же отпускает рукав. Альфа про себя облегчённо выдыхает. Всё нормально. А то в вещах, пахнущих Чонгуком, некомфортно. И некомфортно не по причине того, что чужой носил, нет. Тэхён чувствует, что его внутреннему альфе это слишком сильно нравится. Ну, вот слишком. До стояка слишком. Чонгуку об этом знать не нужно. Тэхён выходит на трибуну один. Он раскидывается на скамье, чтобы закурить. Альфа закрывает глаза, дабы поймать дзен и успокоиться. Всё хорошо. Надо Чонгуку дать погнездиться. У Ёнду, что ли, вещей стащить? Чонгын на перемене поделился со смехом, что Чонгук его об этом просил неделю назад. Воровство. Тэхён вздыхает. А может, реально украсть? Альфа цокает языком. На что только этот омега его толкает. — Эй, — Тэхён чувствует тяжесть на коленях. Омега быстро садится на него, поднимая край толстовки, чтобы юркнуть. Альфа успевает только приподняться. Омега залезает под одежду, уткнувшись носом где-то под шею. Он обнимает за торс, касаясь холодными пальцами тела под футболкой. По коже проносятся мурашки. Тэхён обречённо вздыхает. Он опускается обратно на спину. — У меня стояк, — честно говорит Тэхён. — О, — Чонгук ёрзает задницей, будто пытается убедиться. — А беременным можно? Тэхён думает о том, что он только что сказал. Чонгук даже не удивился. Альфа качает головой, хмурясь. — Что ты должен спросить? — Тэхён опускает руку, обхватывая ладонями за задницу, чтобы выровнять их положение. Чонгук жмётся под толстовкой к нему. — Мм… когда у тебя гон? — Мимо. — Аа… да, понял! Где займёмся сексом? — Детка, презервативы, — Тэхён закрывает глаза. Вот именно поэтому он сейчас с округляющимся животиком прижимается к нему. Именно поэтому. Чонгук под толстовкой с «а, блять, ты об этом» начинает смеяться. Потом утыкается носом в подбородок. — Ну, я же уже в положении, — отпирается потом. — Тебе повезло, что самое страшное, что случилось с тобой после незащищённого секса, — это беременность. — А что ещё может быть? — Чонгук бурчит. — Зараза типа?.. — робко спрашивает. — Что-то такое? Ты про это? Тэхён поднимает брови. Он вздыхает. Ну, хоть так. — Да. — Кошмар, — Чонгук шепчет. — Ну, я полежу просто, раз провалил задание, — и устраивается поудобнее. Ёрзает задницей на вставшем члене Тэхёна. — Я напоминаю, что стояк был у меня. — Потерпишь, — Чонгук бурчит. Тэхён закрывает глаза плотнее. Он кивает самому себе. Ладно. Потерпит. Наверное. — А ведь я могу ртом, — с такими словами Чонгук слегка приподнимается. — Так, — Тэхён улыбается, погладив через ткань по голове. — Уже не надо, — тише. — Да и будто ты умеешь. — Научусь. Чонгук хихикает там. — А правда, что сперма на вкус как ананас? — спрашивает омега. — Я похож на альфу, который пробует чужие члены? — Ну, не знаю… Тэхён хмыкает. Отчего-то ему сейчас очень комфортно со стояком, омегой на себе и разговорами о сексе.

Научить Чонгука быть осторожным достаточно сложно.

Тэхёна приглашают на ужин. Чонгын как-то удивлённо сообщил ему о желании матери познакомиться с альфой, который сейчас с Чонгуком. Тэхён заволновался на первых минутах, ведь его, похоже, считают какой-то партией для омеги. Хотя… потом эта мысль стала удовлетворять альфу. Он пожал плечами, но выдал брату Чонгука, что согласен. Нарыв самый приличный свитер и джинсы, Тэхён заявился к Чонгуку домой. Обстановка у семьи неловкая: мать внимательно разглядывает его, отец как-то слишком часто придирается к жене, Чонгын где-то на своей волне, Чонгук сидит красный. Он злится с периодичностью в десять минут на мать: — Почему ты его пригласила? Это же неловко! — возмущается омега. — Что плохого в ужине? — женщина не понимает. — Они дружат, а ты относишься так, будто у него бойфренд появился, — отец закатывает глаза. — Хватит. Вы такие стеснительные, — мать улыбается им. Она переводит взгляд на Тэхёна. — А ты знаешь, что Чонгук беременный? — Мам! — летит возмущённое. — Мать, это было лишнее, — Чонгын присоединяется к нападению. — Он знает. Чонгук давно проболтался. — Я же просто спросила, — женщина держится за сердце. Тэхён прожёвывает еду во рту, переводя взгляд с одного члена семьи на другого. Он улыбается, когда понимает, откуда у Чонгука такой задорный и взрывной характер. И с одной стороны — Тэхён понимает, почему омега так боится обсуждать свою проблему дома, ведь мать до сих пор относится к нему как к маленькому. С другой — они ведь понимающие люди. Наверняка бы выслушали все сомнения Чонгука. — Кем ты станешь в будущем, Тэхён? — спрашивает женщина. — Мама! — Чонгук возмущается. Он встаёт, взяв за руку альфу. — Пошли, — говорит на грани отчаяния. Тэхён не отпирается, встав, чтобы пойти за ним. Чонгук крепко сжимает его руку в своей, уводя в комнату. Как только они попадают в тёмную обитель омеги, дверь с хлопком закрывается. Чонгук не включает свет. Он, судя по звуку, сползает по поверхности двери спиной. — Не включишь свет? — У меня бардак, — омега хнычет. — Я не ждал гостей. Не смотри. Смотри в темноту. — Ладно, — Тэхён усмехается. Он нащупывает кровать, осторожно усаживаясь. Между ними повисает тишина. — Прости за маму. Она такая приставучая. — Она волнуется, — альфа встаёт на защиту женщины, пожимая плечами. — Не извиняйся. — Это так кринжово. О Ёнду она ничего не говорила, а тут внезапно… — Ну, резонно, детка. Именно потому, что ничего не спрашивала, ты и сидишь тут пузатенький. Её любопытство понятное. Все ведь хотят исправить свои ошибки. Чонгук молчит. Он, наверное, думает о сказанном. В дверь вскоре стучатся. Это отец. Он на неясное мычание Чонгука сообщает, что ему надо на работу, мама отлучилась к соседке, дабы поделиться остатками ужина. Чонгын свалил при первой возможности, потому что сегодня пятница — день вечеринок в честь начала выходных. Сообщает отец, чтобы попросить помыть посуду. — Угу. Хорошо, — сообщает Чонгук. И в доме наступает тишина. Тэхён достаёт свой под, чтобы закурить до того, как спустится и начнёт мыть посуду. Судя по настроению Чонгука, работать сегодня он не планирует. Омега подползает к нему, забираясь на кровать. Он садится ближе, прижимаясь к боку. Альфа поднимает руку, приобнимая его за плечо. Омега жмётся к нему, поднимая голову, чтобы уткнуться носом в шею. Успокаивается. — Оставишь мне что-то? — спрашивает Чонгук шёпотом. — В каком смысле? — Одежду. — Почему? — Тэхён понимает, но всё же хочет услышать подтверждение. — Хочу секса. — Так, — альфа закрывает глаза. — Что я говорил? — Спросить про презервативы?.. — Чонгук робко уточняет. Потом тут же качает головой. — Но я не обременяю. Просто дай мне что-то. Я подрочу на твой запах и верну. — Ещё и вернёшь, — Тэхён хочет улыбнуться. Он сейчас очень хочет включить свет, чтобы посмотреть в лицо Чонгука. — А что ты предлагаешь? — бурчит омега. Альфа выдыхает дым в сторону. Он снова затягивается подом, прежде чем отложить на тумбочку. Тэхён приподнимает Чонгука, усаживая на своих коленях. Смотрит потом на закрытую дверь, ловит тишину в доме, облизывая губы. Чёрт. Нельзя так с беременными в шестнадцать омегами, когда его родители отлучились, доверив ему сына и мытьё посуды. Но Тэхён в данной истории известен тем, что выполняет все капризы этого ребёнка. — Что ты делаешь? — спрашивает шёпотом Чонгук, держась за его плечи. Он потом зарывается пальцами в волосы. — Не говори. Двигайся, — Тэхён накрывает ладонями ягодицы, начиная водить то вперёд, то назад, нажимая при этом так, чтобы Чонгук потирался о бёдра. Запах персика сгущается. Чонгук сжимает пальцами волосы, продолжая имитации толчков. Он двигается туда-сюда, коротко постанывая. Тэхён касается губами его шеи, целуя. С его кожи запах чувствуется насыщеннее. Хочется проглотить. Чонгук выгибается, прижимаясь к торсу своим. Он прижимает голову Тэхёна к себе, начиная двигаться быстрее. Альфа перемещает одну руку так, чтобы через ткань штанов нажать в то самое место. Чонгук со стоном выгибается, задрожав на коленях. Тэхён накрывает ладонью и пах, сжимая член. Омега мычит, толкаясь в его руку. Кончил в штаны. Боже. И это было сокрушение не о Чонгуке. — А ты? — омега сразу спрашивает, касаясь торса Тэхёна, чтобы немного прийти в себя и опуститься ниже. — Как ты будешь? Сразу говорю — мои колени тебя не выдержат. Тэхён на это смеётся. Он направляет руку Чонгука. Омега сжимает сквозь ткань. Альфа на это шумно выдыхает, шепча: — Вот так. Молодец. — Тебе приятно? — омега звучит озадаченно. — Разве приятно дрочить? Мне вот такое вообще не нравится. — Чужими руками — другие ощущения. Тэхён пожимает плечами. Он снова выдыхает, потому что Чонгук под предлогом того, что ему не нужно пачкаться, ведь ещё домой по улице идти, начинает расстёгивать пуговицу и бороться с молнией. Наконец-то коснувшись члена, омега начинает медленно надрачивать, обхватывая пальцами. Он сглатывает. — У тебя побольше, — и говорит Чонгук так, будто гордится. — Ясно, — Тэхён снова смеётся. Прекрасно с таким омегой. Не то чтобы альфа считает его своеобразие возбуждающим. Чонгук просто прекрасно вписывается в постельную жизнь своим характером. Он не меняется ни на одну секунду, когда они занимаются этими постыдными вещами. Когда Тэхён со стоном кончает, он ложится на кровать, приходя в себя после быстрого оргазма. Снова затягивается никотином. Выдыхает персиковый дым. Альфа включает свет ночника, смотря на Чонгука, любопытно облизывающего пальцы в сперме. Тэхён хмурится, смотря на его действия. — Точно не ананас, — заключает омега, кривясь. Альфа поднимает брови. Он лишь снова затягивается, начиная смеяться. Чонгук забирается на него, спрашивая с улыбкой: — Почему ты смеёшься? Первой возвращается мама. Она находит парочку на кухне, только приступающих к мытью посуды. Женщина замечает, что Чонгук сменил штаны. Но омега довольно улыбается ей. И спрашивать будто не нужно. Ведь семья вечером слышит обсуждение этого уединения, когда Чонгын возвращается после вечеринки, а Чонгук с ним делится подробностями. Стены тонкие, так что все в доме слышат пьяное, но отчётливое от Чонгына: — Вы занялись петтингом.

Тэхён — идеальный альфа.

Чонгук так думает. Тэхён стал для него идеальным партнёром. Он заботится. Следит, чтобы не натворил глупостей. Кормит. Удовлетворяет. Даёт советы. Не сторонится. Понимает. Это так мило. — Сегодня второй месяц, — Чонгук говорит в тишину. Внезапно. — Поздравляю, — Тэхён не отвлекается от очереди к стометровке. Снова физкультура. Чонгук снова здесь, на поле. Он снова беснуется по поводу своего срока и выбора. — Скоро будет сложнее с этим. Надо ведь уже решаться, — Чонгук двигается с ним к очереди. — Как думаешь? — Да, — альфа кивает. Чимин перед ним уже бежит. — Я вот думаю, — Чонгук опускается на корточки, когда Тэхён готовится к низкому старту. — Всё же пойду на аборт, но… — Марш! — объявляет учитель. Тэхён стартует. — Рожу от тебя! — Чонгук кричит вслед. Альфы на уроке странно смотрят на омегу. Даже учитель переводит взгляд. — Ну, я потом, конечно. Вырасту, отучусь. И сразу, — объясняет учителю. Представляет себе эту картину. Потом улыбается, взглянув на учителя. Физрук лишь вздыхает, начиная: — В твоём возрасте стоило бы… Тэхён, пробежав стометровку, возвращается таким же стремительным бегом обратно, с разбегу сгребая в охапку омегу. Чонгук визжит, но обхватывает его конечностями. — Стоило бы… — учитель так и не заканчивает. Тэхён утыкается носом в плечо омеги, тяжело дыша. Чонгук обнимает его за голову. Он держится ногами за торс. — Когда? — Аборт? — Угу. — Запишусь. Потом скажу, — Чонгук улыбается. Он поджимает губы. — Ты рад? — Это твоё решение. Я рад за тебя, — альфа немного опускает Чонгука, чтобы уткнуться лбом в висок. Омега смеётся. Ему в этот момент даже кажется, что Тэхён бы так отреагировал и на решение оставить. Альфа своей радостью за его личный выбор даёт понять, что… да, он счастлив скорее за то, что Чонгук для себя пришёл к каким-то выводам и решился наконец-то на точку в этом вопросе. Омега довольно обнимает Тэхёна. — А теперь опусти меня. Я боюсь высоты. — Тут и метра нет, — говорит Тэхён, закатывая глаза. — Всё равно! Боюсь. И с этого разрешения отпустить Чонгук будто даёт себе волю побыть ещё немного таким наивным, капризным и весёлым ребёнком.

В день аборта солнечно.

Чонгук же не светится. Он выглядит мрачновато. Ведь всё для него впервые. Он огромными глазами смотрит на омег вокруг. Тэхён чувствует себя не на своём месте, когда встречает его маму. Та выглядит так, будто у неё насильно отбирают третьего ребёнка. Чонгын не присоединился к ним из-за уроков. Обстановка такая себе. Чонгук самостоятельно заполняет бланки. Тэхён ожидает его. Он готовится выйти на перекур, когда всё будет заполнено и Чонгука отведут в палату. Альфа осматривается. — Ёнду не будет? — спрашивает осторожно. — Не захотел, — говорит папа Чонгука, пожимая плечами. — Ну, или не знаю… — Ясно. Тэхён сглатывает. Он смотрит на Чонгука. Тот стоит спиной к нему, что-то говоря врачу. Потом опускает взгляд, начиная теребить край рукава толстовки. Волнуется. Альфа поджимает губы. Как подойти к нему и успокоить? — Молодой человек, — медсестра поднимает голову. — Подойдите сюда, — подзывает Тэхёна. — Я? — альфа хмурится. Он идёт вперёд, бросая на родителей омеги взгляд. — Чонгук говорит, что хочет видеть вас в палате после. Как причастное лицо, — читает в карточке. — О Ёнду, да? Тэхён внимательно смотрит на медсестру, потом на Чонгука, ковыряющего пальцем в конфетах на столе. — Да, — альфа качает головой. — Да, Ёнду. — Что ж. Пройдите с нами, — медсестра подзывает обоих. Тэхён замедляет шаг, немного отставая от неё, чтобы поговорить. Чонгук тоже замедляется. — Мать тебе по башке не даст? — У мамы напряжение какое-то. Я не чувствую поддержку, — Чонгук вздыхает. — А папа в этом плох. — Будто я хорош, — альфа хмурится. — Ты хорош. Ты же реабилитировал меня, — Чонгук смеётся. Он хватает руку Тэхёна, сжимая в своей. Очень сильно. — Будет тебе демоверсией будущего. — Собираешься с моим малышом пойти на аборт? — Тэхён хмурится. — Ты приёбываешься к словам, — Чонгук закатывает глаза. Омега глубоко вдыхает у нужной двери. Сердце быстрее бьётся. Начинает холодеть внутри. Он поворачивается к Тэхёну, хлопая глазами. Волнительно. Страшно. Чонгук вспоминает тот момент с видео. Ему тепло от одной мысли, что вспоминает он о том ужасе, что видел, с объятиями и успокаиваниями комментирующего происходящее на экране Тэхёна. Чонгук вспоминает и о мыслях рождения, думая о том, что должен найти колледж, куда поступит Тэхён, чтобы увязаться за ним. Это так забавно с одной стороны, что Чонгук сейчас стоит здесь и готов продолжать свою беззаботную жизнь, так как из той убивающей тоски, полного одиночества и мыслей укатить с дитём в другую страну его вывели персиковый сок и молоко. Чонгуку нужно было так мало, чтобы решиться. Он опускает взгляд, задумываясь. — А потом что будет? — Чонгук спрашивает осторожно. — Отучишься до конца. Потом посмотрим. — Что «посмотрим»? — омега бурчит. — Где ты будешь тогда? — Я вышел за тебя, что ли? Что за вопросы? — альфа фыркает. — Эй, — Чонгук надувает губы. — Я нравлюсь тебе вообще? А вдруг я перестану быть беременным, и окажется, что тебя именно это и интересовало? — Какой же я извращенец, — Тэхён улыбается, обнимая Чонгука. Объятие заставляет глубоко вдохнуть. Чонгук вбирает в себя его запах, чтобы успокоиться. — Не ответил на вопрос. — Отвечу, когда выйдешь. — Нечестно, — шёпотом злится Чонгук, отлипая от него. Он идёт за медсестрой в кабинет, помахав напоследок. Его фигура скрывается. Тэхён остаётся стоять в коридоре. В полной тишине. Он выдыхает. Ищет, где сесть. Альфа смотрит через окно на небо. Жизнь-то как завертелась. Сейчас он стоит в клинике и ждёт омегу, который потопал с надутыми губами делать аборт. А ведь Тэхён просто вышел покурить тогда. Альфа считает, что его судьба с этим омегой начала пестрить яркими красками. Тэхён не помнит, когда он в последний раз был так доволен каждым днём. Он теперь энергично бьётся за еду, ищет вкусняшки, следит за собой, покупает меньше сигарет. Да и причин глупо улыбаться в тишину прибавилось. Альфа не то чтобы посчитал с первого взгляда привлекательным такое яркое поведение Чонгука. Это почему-то напомнило ему о том, что и он ребёнок. Да, выпускник. Да, почти взрослый. Но всё ещё ребёнок. С мечтами, с целями, с глупыми вопросами и глупыми ответами. Тэхён так за него зацепился, потому что в его жизни мало такого позитива. Рано пришлось повзрослеть. Но решение Чонгука будто разрешило и Тэхёну выдохнуть. Побыть ещё немного обычным подростком с проблемами в виде невыполненной домашки по корейской литературе. Тэхён благодарен, что решил тогда пнуть чёрный непонятный ком на трибуне. Этот комок чуда приходит в себя, хлопая глазами. — Твой ответ, — Чонгук тихо говорит сразу, как очухивается. Тэхёну остаётся только вздохнуть. С корабля на бал. Альфа за время знакомства с этим омегой что только ни делал: выбирал вкусняшки, смотрел аниме, возвращался домой на сраном велосипеде, ходил на шопинг, занимался невинным петтингом и смотрел видосики про аборты. Тэхёну было весело. Он сейчас предвкушает, что Чонгук ему подкинет на этот раз. — Нравишься, — и всё же отвечает. Конечно, нравится. — Как себя чувствуешь? — Я… — Чонгук блаженно улыбается. — Будто похудел. Тэхён поднимает брови. Альфа закатывает глаза. Всё это было правом Чонгука. Может, это и правильно. Когда он оставил за дверью решение родителей, мнения других, отношение самого Тэхёна. Он всё равно не передумал, когда шёл за медсестрой. К выписке альфа поднимает руку, чтобы Чонгук примкнул к боку. Омега подбегает к нему, обнимая. — Я по пути подумал, что бы было если бы отдал малыша маме и папе, — рассуждение в духе Чонгука. — И был бы у меня брат. И я отучусь. И всё равно рожу от тебя! И эти дети смотрят друг на друга. А я знаю секрет. А я не умею хранить секреты, — он паникует. — Какое-то извращение считать братом своего ребёнка, — Тэхён гладит его по голове, посмеиваясь. Альфа закрывает глаза. Он улыбается, выходя к родителям Чонгука с ним под боком. Мать улыбается, раскинув руки для объятий. Отец только и ждёт, чтобы выйти с Тэхёном покурить. Омега топчется на месте, отпуская его, чтобы пойти к ним. Тэхён шепчет ему: — Ну, и какой урок из всего этого ты выучил? Заниматься защищённым сексом. Не стесняться принимать противозачаточные. Использовать презервативы. Обсуждать границы секса. Альфа ждёт от него любого ответа. Чонгук идёт к родителям, повернувшись к Тэхёну, говоря шёпотом: — Надо научиться надевать на член презерватив ртом. Альфа поднимает брови. Он качает головой. Боже. Нормально, что он сейчас думает: «Дайте два таких Чонгука»? Так какими бывают люди в шестнадцать лет? Планирующими сладкие дни рождения, ссорящимися из-за слухов в школе, делающими домашние задания, используя интернет, без конца уничтожающими мармеладных червячков с прилавков супермаркета, слушающими попсовые песни про милую любовь, подпевающими Тейлор Свифт с любыми её песнями. Люди смотрят аниме, делают себе маникюр белым канцелярским штрихом, приобретают из-за странных решений чёлку, снимают забавные видео. В шестнадцать лет скидывают в чатики мемы, подбирают котят на улице, обедают жвачкой и колой, обсуждают учителей, смеются, резвятся, играют в догонялки. И игры старые повторяются в любом поколении. В шестнадцать лет с поездок в море появляется другое ощущение, когда стоишь по колено в воде, но, смотря в закатное небо, впервые думаешь о том, в каком же красивом месте ты решил отдохнуть. И чувство, будто всё в жизни только начинается.

Ведь так прекрасно — быть ребёнком в шестнадцать лет.