Серпентарий

      Гвен неспешно ужинала, не слушая болтовню за столом. Пэнси что-то тараторила, заглядывала в лицо безразличного Малфоя. Усердно пыталась втянуть его в разговор. Уоллис же расслабленно закинула ногу на ногу и скучающе оглядела зал.       Заметила сидящую почти в конце стола Амали. Та что-то оживленно нашептывала слизеринке на год младше на ухо. Та, от удивления, даже приоткрыла рот и глядела широко распахнутыми глазами. Амали же так увлеклась, что её щеки покраснели, глаза блестели и девушка, как дирижёр, размахивала вилкой, испачканной чем-то оранжево-красным.       Гвен скользнула взглядом по остальным ученикам. Все занимались своими делами. Шептались, шутили, смеялись. Кто-то чередовал прием пищи и чтение книги. Особенно за столом Когтеврана. Пуффендуйцы сбивались в маленькие компании и говорили едва слышно.       Уоллис посмотрела на золотое трио. Малфой не называл их никак иначе, как так. И теперь это укоренилось и в ней. Даже мысленно называла их золотое трио. Гермиона высокомерно задрала нос, что-то доказывая растерянному Рону. Тот был перепачкан едой похожей на крем. Щеки, губы, даже нос. Глядя на это, Грейнджер недовольно морщилась. Поттер же раздражающе мягко улыбался.       Гвен растерянно замерла, встретившись взглядом с близнецами Уизли. Они широко ей улыбнулись и, как старому другу, замахали руками в приветствии. Казалось, сверкали весельем и счастьем. Гвен растерянно оглянулась назад, будто думала, что те так радуются кому-то другому.       Уизли захихикали, что-то шепнули друг другу, повеселев от её растерянности. Гвен неуверенно улыбнулась им в ответ, едва заметно, лишь приподняв уголки губ. Билл парочку раз говорил, что такая улыбка — это улыбка милой, соседской девочки. Немного махнула им рукой, а Уизли, казалось, этого было достаточно для радости. Улыбнулись так широко, что удивляешься, как лица не треснули. Принялись пихать друг друга локтями и что-то быстро говорить. — Кому ты машешь? — недовольно скривившись, пренебрежительно спросила Паркинсон.       Она сидела напротив Гвен и оглядывала её сверху вниз. Поджимала губы, будто видела что-то отвратительное. Оглянулась назад, будто пыталась разглядеть того, кому Гвен помахала.       Уоллис натянула на лицо ничего не значащую улыбку. Вежливую, но ту, которая не доходит до глаз, лишь искажает линию губ. — Не тебе, — бросила. Паркинсон на это ещё более недовольно фыркнула и задрала нос. Принялась излишне агрессивно вонзать свою вилку в картофель на тарелке.       Гвен хотела подняться и уйти. Бросила тоскливый взгляд на дверь. Сегодня был её день рождения, о котором никто в Хогвартсе не знал. Она всегда не любила этот праздник и не желала лишних напоминаний.       Ненавидела, потому что всегда в этот день объявлялся Люциус. Присылал излишне дорогие подарки — очередная попытка купить её. А так же напоминал, что она потомок великого рода. И между строк читались его надежды, что она будет послушна и полезна ему в будущем.       Гвен поджала губы и опустила голову. Волосы скользнули вперед, закрывая глаза. Она даже не удивилась, когда услышала громкие хлопки крыльев совы, которая выписывала круги у потолка.       Заклекотала и громко приземлилась на стол перед Гвен. Глядела умными глазами, перетаптываясь с лапки на лапку, стараясь занять больше места на столе, заставленном тарелками.       Гвен вздохнула и разломала печенье. Протянула часть сове и та послушно взяла его с ладони девушки. Поедала его, пока Уоллис отвязывала от лапки сверток. Тот был размером с книгу, бумага абсолютно пуста. Ни подписи, ни имени, кому предназначен сверток.       Но девушка прекрасно знала от кого и кому. Не единожды видела эту сову. Люциус завел её исключительно ради того, чтобы отправлять что-то «дорогой и любимой дочери». Свою личную использовать опасно. Та узнаваема. Даже сын легко может узнает. А объяснить Драко почему его отец отправляет что-то его подруге будет сложно. — Ты сегодня популярна, — бросил Драко. В его голосе было наигранное безразличие. Гвен ощущала его внимательный, изучающий взгляд на своем лице. Небрежно пожала плечами не поднимая головы. Быстро и нервно засунула сверток себе в сумку.       Опустила руки под стол. Они дрожали от нервозности. Когда в её жизни в очередной раз появлялся Люциус, её всегда охватывала нервозность. Даже упоминание его имени вызывало странный трепет, злость и страх.       Привычно, слегка хмурясь, принялась раздирать ногтями кожу. Подцепляла корочку заживших ранок. Дергала, чувствуя, как с вспышкой боли ранки открываются. И выступают капли сукровицы с бусинами темно-алой крови.       Так погрузилась в свои мысли, что едва заметно вздрогнула, когда на её руку опустилась ладонь. Рука Драко была прохладной, сухой и крепкой. Сжал её ладонь и насильно отодвинул пальцы от ранок. Сжал, не позволяя вновь раздирать кожу.       Уоллис покосилась на него, бросила быстрый взгляд. Драко безразлично глядел куда-то вперед, положив подбородок на раскрытую ладонь, упершись локтем в стол. На его лице безмятежность, будто это не его ладонь сейчас крепко сжимает её.       Это успокаивало. Даже дрожь медленно утихала. Гвен в ответ сжала руку Малфоя, молчаливо выражая благодарность. Тот не заметил или же сделал вид, что не заметил.       Когда они поели, Драко поднялся. Отпустил руку Гвен. Девушка сжала кулаки от потери. От чего-то вновь хотелось ощущать под пальцами кожу Малфоя, ощущать его крепкую, надёжную хватку.       Гвен молча поднялась. Подхватила свою сумку и неторопливо пошагала рядом с Малфоем. И он и она молчали. Лишь Пэнси, забавно быстро перебирала ногами, чтобы идти нога в ногу с Малфоем и болтала. То и дело врезалась в его плечо, привлекая его внимание и по-девчачьи хихикала. Глядела на него из-под ресниц. «Жалко», — усмехнувшись уголками губ, подумала Гвен. — Эй, Уоллис, — усмехнувшись, начала Пэнси. Прищурилась и искривила губы в усмешке. Открыла рот, желая продолжить, но лишь громко вскрикнула, подпрыгнув из-за громкого хлопка. Отшатнулась назад и прижала руки к груди.       Гвен задрала голову, глядя на искры золотого и серебряного, зеленного и красного, что ссыпались на неё сверху. Это напоминало маггловские хлопушки, но с магическими, как от фейерверка, всполохами.       Открыла рот от удивления, во все глаза глядя на это. Вся их компания удивлённо замерла, разглядывая яркий взрыв. Гойл фыркнул, пытаясь смахнуть запутавшиеся в волосах яркие осколки-обрывки. — Что за хрень? — яростно воскликнула Пэнси, озираясь кругом с бешенством в глазах. «Лишь бы пена ртом не пошла», — слушая эти вопли, во все глаза глядя на искры, подумала Гвен.       Из-за угла выскочили радостные и хихикающие близнецы Уизли. Споткнулись, от чего едва не вспахали носами пол у ног Уоллис. Широко улыбались. Подскочили к слизеринцам, остановились буквально в полуметре от Уоллис, глядящей на них с открытым от удивления ртом.       Они переглянулись, кивнули друг другу и запустили руки в карманы мантий. И с громким криком «С днем рождения!» вытащили по жмене конффети и подкинули над головой Гвен. То медленно, яркими искрами осыпался на неё сверху. Гвен стояла удивлённо глядя на близнецов. Те же ещё громче захихикали с её удивления. «Откуда узнали?».       Они подлетели ещё ближе и торжественно похлопали по плечам. Гвен приходилось задирать голову, чтобы заглянуть им в лица. Те были высоченными, не меньше метра и девяноста сантиметров. — Расти большой… — начал один. — И сильной, Уоллис! — закончил второй.       Переглянулись и отступили. Скрылись так же быстро и неожиданно, как и появились, будто растрясли в воздухе, как вспышка фейерверка. Уоллис же хлопала глазами от недоумения, глядя вперед. В волосах искры конффети, золотистого и серебряного. На плечах, по меньшей мере, с десяток ярких кусочков. — Уизли, — недовольно фыркнул Малфой.       Закинул руку Гвен на плечо. Это вырвало её из подобия транса и она встрепенулась. Пошагала рядом с Драко. Тот гордо шел по коридору, удерживая девушку рядом. Сзади недовольно пыхтела Пэнси, зло шипя на Уизли, пытаясь выпутать из волос конффети.       Рука Драко была тяжелой, какой-то собственнической. Он притягивал близко, заставляя практически вжиматься в свое тело. Гвен ощущала его тепло и сильные мышцы под тканью одежды. Его ладонь легко лежала немного пониже плеча. Это казалось каким-то ревнивым, ограничивающим жестом. Так придерживают своего пса, не отпуская далеко от своей ноги. Гвен должна была возмутиться, но, к своему ужасу, поняла, что её это успокаивает.       Они шли молча до самого спуска в подземелья. Гвен ощущала в теле Малфоя напряжение и не решалась начать разговор. Слышала, как он периодически недовольно хмыкал или же притягивал ближе. Немного хмурился.       Даже по тому, что не убрал руки так долго было понятно — недоволен. Драко был не из тех, кому нравится тактильный контакт. Тем более прилюдный. Уоллис покосилась на его лицо. Правильные черты, четкая линия челюсти и до мурашек красивые губы. «Наверное, даже когда у него будет девушка при людях за руку её не возьмет. Он же Малфой. Никаких проявлений привязанности». — Ты не говорила, что у тебя сегодня день рождения, — негромко, чтобы слышала только Гвен, сказал Драко, глядя лишь вперед, будто это вовсе не он заговорил. Казался задумчиво-мрачным. — Никто в Хогвартсе не знает, — так же тихо ответила, едва заметно пожав плечами, — не знаю, как Уизли узнали. Я не очень люблю этот праздник.       Драко хмыкнул и принялся спускаться по ступенькам в подземелье. Ему пришлось убрать руку — на лестнице идти так было неудобно и опасно. Гвен пошла за ним следом, глядя на светлый затылок и широкий разворот плеч. А сразу на ней Паркинсон. Та громко цокала каблуками и даже на таком расстоянии ощущался её приторный запах. Уоллис едва слышно фыркнула, будто пыталась избавиться от ощущения этого запаха. — Эй, Уоллис, — протянула Пэнси, неприятно ткнув куда-то в спину длинным, крепким ногтем. Гвен поморщилась, но не ответила, — и давно ты якшаешься с Уизли? Может ты их родственница, а? Кто ж знает, кто твой папаша, — мерзко захихикала со своих же слов, — может Уизли-старший. Ему явно нравится детишек делать. Гвен стиснула зубы и кулаки. Шумно вдохнула, не желая отвечать. Вдавила ногти в ладонь до следов полумесяцев на коже.       Драко слегка замедлился от чего Уоллис едва на него не налетела. Шумно топнула на ступеньку и выстаивала ладони вперед, стараясь уйти от столкновения. Малфой не бросил на неё ни взгляда. Лишь немного отвел руку назад и уверенно взял Гвен за ладонь. Каким-то привычным, сильным движением, разжал её кулак. Провел большим пальцем по вмятинам от ногтей на её коже. Сжал руку Гвен ещё крепче. Не отпускал до самой гостиной.       Девушка кусала губы, чувствуя, как сердце быстро бьется. Было приятно почти до слез, до дрожи. До сбитого дыхания. И она ненавидела себя за это. Она не должна этого чувствовать «Он слишком хороший друг».       Ей было страшно, что она лишится этого, лишь стоит Драко узнать о том, как много важного она не рассказала. В груди болело от одной мысли, что она будет глядеть со стороны, как Драко уверенно и гордо вышагивает по коридору под руку с Пэнси, а не с ней.       Было ужасающе даже представить, что она лишится всего этого. Тихих, циничных высказываний Драко и его странно-собственнического поведения. Будто она его питомец. И вместе с тем, это было так опекающе и заботливо. Понимала — это из-за его собственного эго и эгоизма. Но ей казалось, что она в безопасности, когда Драко кладет руку ей на плечо или притягивает к себе.       Лишь они зашли в гостиную Слизерина, Гвен отпустила руку Драко и рванула в свою комнату. Быстро, громко топая, поднялась по ступенькам и захлопнула за собой дверь.       Амали уже была в комнате. Сидела перед зеркалом с болотно-зеленой маской на лице. Любопытно оглянулась на Гвен, приподняв брови. Даже волоски бровей были покрыты этой жижей.       Уоллис махнула рукой на подругу. Отпустила ремешок сумки и та соскользнула с её плеча. Громко упала на пол возле двери, а Гвен устало пошагала к своей кровати. Упала на неё пластом, лицом вниз. Зарылась лицом в подушку. — Ты чего? — гнусаво, неловко задирая подбородок, чтобы маска не сползала с лица, спросила Амали. Гвен повернула голову к девушке и тяжело вздохнула. — Просто устала.       Амали согласно замычала и отвернулась к зеркалу. Задумчиво потыкала маску пальцем, проверяя, высохла ли та. Гвен ощущала присутствие соседки каждой клеточкой своего тела. Как и присутствие подарка Люциуса в сумке. Она не могла достать его при Амали. Та, даже когда смотрела в другую сторону, все видела и ей было все интересно. Гвен не хотела, чтобы та пришла к каким-то своим выводам и вновь распространила новый ворох сплетен. — Через пару недель вечеринка в честь Хэллоуина, — небрежно начала Амали, — уже выбрала костюмчик? Гвен безразлично замычала. — Я, вот, — вытянула губы трубочкой и отправив воздушный поцелуй своему отражению, сказала, — буду секси-кошечкой. — Мне нет для кого наряжаться, — перевернувшись на спину, уставившись в потолок, ответила Гвен. Мысленно добавила: «Наряжаться, как шлюха». — Ты что? — пискнула, полным ужаса голосом Амали, резко повернувшись к подруге. Вскинула брови и несколько капель жижи-маски упали ей на колени с лица. — Черт, — выругалась и схватив салфетку, принялась оттирать, — а как же милашка Малфой? «Фу, милашка Малфой. Если он это услышит то проклянет тебя». — Это же твой шанс! Нарядись красивенько и он точно тебя заметит. А там, кто знает, как пойдет… — захихикала и принялась играть бровями. Усмехалась так, что сразу было понятно на что она намекает. «Ага-ага, а потом расскажи тебе, чтобы ты могла растрепать всей школе». — Амали, — устало сказала, закатив глаза, — скажи мне, ты серьезно? Ты забыла, кто я? Не многим лучше предателя крови. Меня не загнобили исключительно из-за того, что моя мать и брат пользуются уважением. Просто потрясающая партия для Малфоя, да? — Ну, я же не говорю о партии, — надулась Амали, — так, парочку раз повеселиться.       Гвен повернулась на бок, спиной к Амали и махнула на неё рукой. Подтянула колени к груди, сворачиваясь клубочком. Уперлась лбом в колени, закрыв глаза и устало вздохнув. «Повеселитесь... А потом, когда Драко узнает, что я его сестренка, то даже не сможет смотреть в мою сторону. В лучшем случаи. Потрясающая перспектива, ага». Гвен страдальчески вздохнула. «Так-так, прекрати, остановись. Тебя должно останавливать не это. Не то, что подумает Малфой, а то, что ты сама не хочешь. Не хочешь же?».       А мозг, будто против её воли, принялся вырисовывать перед внутренним взором черты лица Драко. Его усмешку и высокомерный взгляд. Красивую шею и поразительно красивые руки. Длинные, тонкие пальцы и кольцо на безымянном пальце, которое отвратительно идеально смотрелось.       Руки музыканта или же аристократа. «Бля!», — мысленно завопила, ещё крепко зажмурившись, до белых всполохов перед веками. — Ты там спишь, что ли? — недовольно спросила Амали. Гвен мочала, упорно делая вид, что действительно спит. У неё не было ни сил, ни желания болтать с Амали. — Пф, ну, спи-спи.       Притворяться спящей было ужасно сложно. За парочку часов у Гвен затекло буквально все тело. Казалось, её левый бок, на котором она лежала, от самых пальцев ног и до головы, покалывал, будто она лежала на маленький иголках или же, что вместо перины под ней кнопки.       Когда Амали затихла — она всегда ложилась рано, говорила, что полезно для кожи, Гвен поднялась. Сбросила школьную форму, оставив её лежать на полу и натянула ещё один украденный, тонкий свитер Билла. Тот был темно-зелёным и, если не подкатывать рукава, он полностью закрывал её ладони. Натянула широкие черные штаны, в которые мог бы поместится ещё один человек. Они были мягкими и свободными, спать в них — одно удовольствие.       Присела на корточки возле своей брошенной сумки, сутулясь над ней и в полутьме пыталась найти сверток. Попробовала сдуть падающие на лицо пряди волос, недовольно кривясь. Когда ощутила под пальцами жесткую бумагу, довольно усмехнулась и уверенно вытащила сверток из сумки.       Взяла его и выскользнула из комнаты. Гостиная была пуста и Гвен расслабленно завалилась на диван. Вытянула ноги вперед и откинулась на спинку дивана, мысленно готовилась к тому, чтобы открыть посылку. Глубоко вдохнула и на несколько секунд закрыла глаза.       На долю секунды вдавила ногти в ладони, стараясь болью успокоить нервозность. Расслабила руки и выровняла спину. Положила сверток себе на колени. Погладила кончиками пальцев бумагу и нещадно потянула за веревочку, открывая.       Внутри было письмо и бархатная, черная коробочка. На ней были золотые, каллиграфические буквы «ШМ». Гвен иронично скривилась на это. Даже в этом Люциус показывал свое отношение. «Наверное, сделал на заказ. Конечно, ШМ. Это же Шерил Малфой, да, папочка? Ещё бы написал «моя собственность». Только ты меня этим именем называешь. Но как же по другому, да? Ты же его дал!», — фыркнула и распечатала конверт. «Дорогая Шерил, ты стала старше на год, приношу тебе свои поздравления. Надеюсь на то, что ты хороша в учебе. Должен признать, меня тревожит, что наше общение столь скудно. Я был бы рад, если бы ты мне писала чаще. Я совершенно не знаю, что происходи в жизни моей дочери. Хотя, должен признать свою радость. Мой сын несколько раз упоминал тебя в письмах к своей матери. Он упомянул, что у него завязалось общение с некой Уоллис. Он говорил о тебе? К письму прилагаю мой подарок. Это фамильное украшения. Но ты его достойна, как моя дочь. С наилучшими пожеланиями, Твой отец. ЛМ». Гвен фыркнула от смеха. Сжала письмо, комкая его в один шар. Скривилась, как от отвращения. «Лицемерный хер», — подумала, спрыгнув с дивана.       Присела на корточки перед камином и бросила скомканное письмо в огонь. Оно тут же вспыхнуло. Буквы почернели, перед тем, как начать распадаться кусками черноватого пепла. С блаженством наблюдала, как письмо превращается в ничто.       Её огорчало, что даже спустя столько лет Люциус вызывает в ней столь сильный эмоциональный отклик. Она бы предпочла чувствовать к нему безразличие. Потому что её злость говорила о остатках чувств дочери к отцу. А, по её мнению, Люциус этого не заслуживает.       Вздрогнула, от того, как сзади заскрипел диван. Оглянулась через плечо, приподняв брови. На диван фривольно завалился Драко. Вытянул ноги вперед и небрежно крутил в руках коробку, которую ей отправил Люциус. — Это мое, — спокойно сказала, не поднимаясь. Не осмеливалась отойти от огня пока от письма не останется лишь горсточка пепла. — Ага, — спокойно ответил парень и открыл коробку.       Присвистнул, разглядывая содержимое. Гвен устало вздохнула и поднялась. Плюхнулась на диван рядом с Драко. Задела его бедро своим и заглянула в коробку. Там было ожерелье. Поразительно крупный камень изумруда. Тот сверкал глубоким зеленым цветом . Его оплетала золотая змея с открытой пастью. На месте глаз — изумруды поменьше. — Оно очень дорогое, — спокойно сказал Драко, — примеришь? — Нет, — отмахнулась девушка, забрав с его рук коробку, — не люблю желтое золото. — Ты серьёзно? — как-то подозрительно, прищурившись, спросил Драко. Вглядывался в её лицо, будто пытался понять, где скрывается ложь. Гвен на это устало вздохнула и закрыла коробку. — Это от отца. Не хочу носить его подарки. Если понадобятся деньги — продам. — Не знал, что ты общаешься с отцом, — спокойно продолжил Драко. Закинул руку на спинку дивана. Его пальцы принялись ласково перебирать волосы девушки. Задевал ногтями кожу головы, от чего Гвен хотелось блаженно зажмуриться. — А что о нем рассказывать? — откинувшись на спинку дивана и прижавшись ближе к руке, спокойно спросила Гвен. — Чистокровный придурок, который загулял от своей благоверной. И отказался меня признавать, потому что это навредит его имени. Пытается подкупить меня деньгами. А я не дура, чтобы от них отказываться. Нас только то и связывает. Иногда присылает что-то слишком дорогое и прилагает письмо в стиле «единственная и любимая дочь». Ничего особенного.       Небрежно пожала плечами, будто это не терзало её сердце. Будто в ней ещё не жила детская надежда, что в Люциусе есть хотя бы капля любви к ней. Иронично, криво усмехнулась, прикрыв глаза. Не желала видеть лица Драко в этот момент. Боялась увидеть на нем сочувствие. — Ага, придурок, — легко согласился. «Спасибо, что не расспрашиваешь». — Знаешь, что самое забавное? — хохотнув, открывая глаз, спросила Гвен. Не стала дожидаться ответа. Она в нем не нуждалась. — Я не многим младше его признанного ребенка. Ладно, к черту его. Спокойной ночи. Поднялась с дивана и подарила Драко кривую, болезненную улыбку, прежде, чем скрыться в своей комнате.