Королева погибели

Маленькой Прайд больно от лихорадки, и отец нежной рукой смахивает ее волосы со лба. — У меня есть шестилетняя сестра, так? — в бреду шепчет девочка, и все в комнате замирают. — Прайд… ты провидица, как твоя мать, — ее отец звучит радостно. Такое событие — его дочь пробудила дар! — как же ему не радоваться? Потому принц-консорт немедленно вскакивает со словами: — Я немедленно поеду к твоей матери, передам хорошие новости. А ты отдыхай. Она что-то невнятно прошептала, хмуря брови. Сказанное до нее не доходит. Провидица. Провидица — она же наследница. А наследница Тиара, потому что она настолько милая, и добрая, и всеми любимая, что тошнит. Или тошнит от ее сходства с матерью? Мамочка красивая… как ангел… Изящный стан, светлые волосы, грустный взгляд. Тиара такая же, и ей уже не шесть, а шестнадцать, и она сбежала, забрав ее лучших людей. Тиара — наследница, потому что сама Прайд — королева ничего, танцующая на костях и купающаяся в крови. Но это ведь странно, так? Прайд не королева, Прайд всего восемь лет и у нее нет способности заглядывать в будущее. Какой странный сон… Поцелуй в лоб ей, кажется, мерещится, как и удаляющаяся спина отца. Потому что он ранен в аварии, он при смерти, его здесь быть не должно — он так страшно бледен, что сливается с подушкой. Ему явно стоит отдохнуть. Но дверь закрывается, и горящая сонная Прайд слышит уходящие шаги. Это сон, верно? И визит, и авария, и смерть, и гибнущее королевство — все неправда. Не видение. Ей просто… показалось… Уже закрывая глаза, она слышит издалека, как карета трогается с места, но ей не хватает ни сил, ни понимания грядущего, чтобы встать и остановить неминуемую гибель — первую, но не последнюю на ее счету.

***

Мир не добр. Никогда не был — и не будет, отныне и впредь. Горе прижимает к земле, оставляя лишь крик и плач как единственные способы справиться с собой. Отец сгорел быстро — помощь подоспела поздно, лекарства были доставлены поздно, люди со способностями к заживлению ран пришли поздно. Отец скончался с улыбкой на устах не далее чем сутки назад, рассказывая жене, что у их замечательной дочки ее дар и что она поправляется от болезни. Сказал и испустил последний вздох, не заметив остекленевшего от ужаса взгляда его супруги. Прайд не уберегла отца, Прайд убила отца, отправив его на верную смерть, всего лишь перепутав сон и реальность. Прайд кричит, и крик этот не смолкает долго.

***

Похороны пышные и несвоевременные — смерть вообще редко бывает вовремя и к месту. Мучимая видениями, которые Прайд теперь всегда запоминает до самой последней детали, она это очень хорошо понимает. Осознание это грузом давит на хрупкие плечи. Во всем королевстве траур, люди открыто плачут на улицах по ушедшему любимому принцу-консорту, королева плачет за дверьми спальни и видеть не хочет свою старшую дочь. Младшую тоже, но только потому что та еще совсем юная и мало что осознает. Пока единственный родитель справляется со скорбью, няня всеми силами не дает печальной вести дойти до второй принцессы. Делать то же для Прайд бесполезно, потому что она знала, что произойдет. Даже сообщать ей о гибели никому не пришлось — стоило увидеть ее безутешные рыдания, вспоминался новый слух о ее открывшихся способностях. Девочка же видела все: отлетевшее колесо, упавшую на бок карету, окровавленный расшитый камзол, мертвенную бледность на лице отца. О слугах в видении не было ни слова, но как она слышала из неосторожных разговоров остальной прислуги, их держат в темнице до вынесения приговора. Никто не говорит о том, что, кроме казни, их ничего не ждет. Празднование дня рождения второй принцессы и представление ее двору, которое планировалось провести через месяц, откладывается из-за периода траура. А вот обучение Прайд и знакомство с ее будущим советником — нет.

***

Королева приглашает первую принцессу в свой кабинет через неделю после похорон. Желая увидеть свою мать как никогда прежде, Прайд, едва-едва оправившись от болезни, с трудом заставила себя замедлиться и не бежать по дворцовым коридорам. Тяжелое черное платье также сковывало движения. Королева Роза, ее мать, все так же красива и изящна, как она помнит, но одновременно гораздо ярче и гораздо обычнее ее воспоминания. Тень печали отражается в чертах лица, потух когда-то горящий любящий взгляд. Бледная кожа особенно контрастирует с черными траурными одеждами, украшенными по минимуму. Взгляд цепляется за тонкую черную вуаль на ее голове. Мать улыбается ей, переполненная любовью к своему чаду и горем по своему любимому, но вместо улыбки Прайд мерещится застывший мертвый взгляд. Ответная улыбка девочки выходит куда более натянутая и дрожащая. — Приветствую Ваше Величество королеву. — Прайд, дочь моя, подойди ко мне. К рукам матери Прайд все-таки бежит, и в комнате нет никого, кто бы отругал ее за столь ребячливое, неблагородное поведение. — Т-твой отец… — королева вздыхает, собираясь с силами, — успел рассказать мне, что ты унаследовала способности к предвидению. Это правда? — обнимая дочь, мягко спрашивает она и чувствует, как девочка тут же напрягается и замирает. Сжимается, будто пытается стать меньше. — Ты видела… как это произойдет, да? — дрожащие плечи принцессы и всхлипы зарождающегося плача служат достаточным ответом, из-за чего королева зажмуривает глаза, целуя дочь в голову, и прижимает ее крепче, чуть качая. — Ох, милая…. Моя драгоценная Прайд, не плачь. Я понимаю… — Это я виновата! — с криком вырывается из объятий Прайд. — Эт-то я… я не сказала отцу, чтобы он н-не садился! Я не понимала! Мне, мне снилось, но, но я не могла проснуться, и я не помню… — Милая, тише… — сама со слезами на глазах просит ее мама. — Я убила отца! — громче прежнего кричит Прайд и заходится в рыданиях. — Это не так, — дрожащим голосом уверяет ее королева и сильными руками вновь обнимает принцессу. — Это не ты убила отца, это был несчастный случай. — Н-но я… — Видения неизменны, милая. Эти слова приковывают все внимание первой принцессы. — Противиться им и пытаться что-то изменить — пустая трата времени и сил. К ним можно лишь подготовиться. Тогда получается, что и отцу было суждено умереть? Получается, Прайд не виновата? — Мы не боги, Прайд. И вмешиваться в чужие судьбы мы не вправе, — мягким голосом увещевает ее мама. Ох. Так вот в чем дело. — Поняла, дорогая? Прайд улыбается, подставляясь под ласковую руку мамы, и закрывает глаза. Под веками она видит, как жизнь вскоре покинет и королеву. Уголки губ дрожат, когда девочка кусает губы в попытке сдержаться. Глаза печет. — Поняла, мамочка, — шепчет Прайд не ведающей более будущего королеве. Прайд — наследница. И на престол ей восходить очень скоро, потому нельзя плакать. Ведь будущее неизменно, а она не бог, чтобы вмешиваться в чужие судьбы, так? А значит, королева должна умереть. Как и десятки, сотни людей после нее.

***

Десятилетие пролетает в мгновение ока, наполненное кровью, кровью, кровью, и сбываются самые первые из пророчеств теперь уже королевы Прайд. Огромный тронный зал выглядит все так же торжественно и роскошно, но помещение кажется невыносимо пустым. Тишина такая, что звенит в ушах — и не скажешь, что ровно за этими стенами прямо сейчас горит столица. Идут бои, сопровождающие любой государственный переворот. Ее поданные жаждут вывесить ее голову на крепостную стену и восхвалить себя за ее казнь. Восемнадцатилетнюю Прайд, что сидит в одиночестве на своем троне, это не волнует. Она знает, что все это не продлится долго. Так и происходит: врываются героический сэр Артур, сразу за ним — милая Тиара, чьи глаза горят решимостью, и маленький Сейл, чье лицо застыло в маске сдерживаемого гнева. — Твоему правлению придет конец сегодня! — кричит ее советник. — Сестра, отступи, и я пощажу тебя. Не нужно больше смертей, — молит ее младшая сестра. — Вы зашли слишком далеко. И мой долг как рыцаря — остановить вас на благо королевства, — чеканит каждое слово ее рыцарь. Смех павшей королевы разносится по разрушенному тронному залу. Улыбка на ее лице — самая что ни на есть радостная и лишь чуть безумная. Видения неоспоримы. И если ей суждено быть свергнутой и казненной, то ее дело — дать им достойную причину. В конце концов, хорошая королева может лишь подготовиться к будущему. Все по заветам ее матери, так?