Маленькая ложь

Ло Бинхэ опустил козырёк кепки ещё ниже, на всякий случай наклоняя голову. Тяжело вздохнул, поджимая пальцы ног — погода после обеда совсем испортилась, и он сто раз пожалел, что вышел из дома в шортах. Хорошо хоть толстовку с собой додумался взять, хотя тут выбор был обусловлен скорее безразмерностью и глубоким капюшоном. Но, как бы то ни было, приходилось терпеть. Ведь когда получится встать со скамейки, а тем более зайти хоть в какое-то тепло было совсем непонятно. Разблокировав телефон, Бинхэ в очередной раз кинул взгляд на время — минуты сдвинулись на жалкий десяток с последней проверки — и залез в какаоток. Последнее сообщение в их диалоге до сих пор осталось непрочитанным. Едва слышно выругавшись, Бинхэ снова уставился на ворота кампуса. Последний большой поток студентов вышел почти час назад. Сколько ещё продолжало учиться? Были ли у них сегодня какие-то семинары? Как долго засиживаются в комнатах для практик? Есть ли сегодня какая-то клубная деятельность? Как долго ему ещё сидеть здесь?! Где, чёрт подери, пропадает Шэнь Цинцю?! И, самое главное, что он вообще забыл в этом университете?! Они познакомились по воле глупого случая, а точнее, с лёгкой руки алгоритмов нейросети. Приложение для знакомств, поддерживающее любой гендерный набор, как по секрету шепнул ему Мобэй — лучший друг и одноклассник — работало на ура. На регистрацию и быстрое знакомство с «ассортиментом» ушло не больше десяти минут, как раз между четвертым и пятым уроком. Дальше телефон был спрятан, чтобы Юэ Цинъюань, преподаватель английского и их классный руководитель, не обрушил на них обоих кару небесную. И вот когда Ло Бинхэ про него вспомнил, нашёл поистине подарок судьбы. В заинтересованных им вариантах обнаружился красивый парень на пять лет старше. Правда от его настоящего возраста. Ло Бинхэ добавил себе два года в приложении, чтобы быть вполне себе второкурсником, а не школьником-выпускником. Побоялся, что возраст отпугнёт хороший вариант. А Шэнь Цинцю, двадцати трех лет отроду, был не просто хорошим вариантом. Его правильные черты лица, большие выразительные глаза с поволокой и иссиня-чёрные волосы, затянутые в небольшой хвостик на затылке, сразили Бинхэ наповал. А когда он обнаружил на остальных фотографиях подтянутое тело и длинные ноги — вовсе сошёл с ума. Общение их протекало плавно и неторопливо. Притираясь с каждым днём всё сильнее, они сами не заметили, как стали поистине близки. Трепетное сердце Бинхэ уже не могло прожить ни дня без сообщения своего бао. И Шэнь Цинцю, казалось, испытывал то же самое. Сначала они оба не спешили с личной встречей. Бинхэ боялся сказать или сделать что-то не то, а ещё быть пойманным на лжи. Всё же он не был студентом, ему только недавно исполнилось восемнадцать. Что останавливало Цинцю, Бинхэ не знал, но считал, что дело было именно в его взрослости и занятости — его интернет-парень как раз заканчивал свой последний год в Университете международного бизнеса и экономики. Но с каждым днём увидеться хотелось всё сильнее, и они всё-таки перешли на видео-звонки. А когда их своеобразным отношениям почти исполнилось сто дней — договорились о первой встрече. По правде, Бинхэ мало что помнил из того дня. Он был совершенно взвинчен до и переполнен счастьем после. Ему вспоминались только сияющие глаза, мягкий смех и тёплые руки, что держали его собственные. Ло Бинхэ окончательно пропал. После той встречи они виделись ещё несколько раз. Но не часто. Шэнь Цинцю постоянно был занят, да и у Бинхэ пришла пора экзаменов. Но такое положение дел совершенно не устраивало влюблённое юношеское сердце. От стресса и сомнений Бинхэ начал себя изводить. Мобэй ситуацию не улучшал — он как раз расстался с парнем из-за того, что тот, оказывается, встречался с ещё несколькими людьми из приложения. Сгорая от сомнений, Бинхэ попытался поговорить с Шэнь Цинцю, но это лишь привело к глупой ссоре из-за пустяка. Они не разговаривали несколько дней, прежде чем Бинхэ сломался и написал первым, прямо с утра перед занятиями. Но Цинцю не отвечал ему до вечера, и нервы сдали. Бинхэ сбежал с дополнительных занятий и поехал к нему. Он знал лишь дом и расположение окон, но это не помешало Бинхэ просидеть во дворе несколько часов. Когда Цинцю всё-таки появился, Бинхэ его сначала не узнал. Его парень обычно одевался в мягкие свитера или широкие рубашки. Он был умопомрачительно милым, и вызывал желание оберегать. Но этот Шэнь Цинцю казался совершенно другим. Узкие брюки и приталенная рубашка, пиджак, перекинутый через локоть и начищенные туфли вместо привычных кед. Он словно излучал уверенность и силу. Бинхэ не решился подойти к нему. Лишь спрятался за стоящей неподалёку машиной и проследил взглядом до самой двери подъезда. Ло Бинхэ просидел там ещё час после того, как окна квартиры Цинцю зажглись светом, а на телефон прилетел ответ. Он даже его не прочитал. Мысли путались, и чувства смешались. Так и не разобравшись в каше в своей голове, он побрёл домой, совсем не разбирая дороги. Бинхэ чувствовал себя обманутым, хоть и старательно гнал от себя эти мысли. Прокрутившись в кровати до самого рассвета, он принял решение выяснить всю правду о Шэнь Цинцю, а потом уже делать выводы. Поэтому вместо занятий снова отправился к дому Цинцю. Тот вышел из подъезда в семь утра. Всё такой же элегантный, что и вчера вечером — сменил лишь цвет костюма. Бинхэ не мог лгать самому себе, пусть такой Цинцю казался ему почти незнакомцем, но подобный стиль ему очень шёл. Уж точно не меньше привычного. Прячась за домами, припаркованными машинами, прохожими и автобусными остановками, Ло Бинхэ проследил за Цинцю прямо до здания университета. И всё можно было бы списать на неожиданный дресс-код по какому-то особенному случаю, если бы не два «но». Первое, это был совершенно не тот институт, в котором Шэнь Цинцю учился. Второе, он не выходил из главных ворот вот уже больше семи часов. Бинхэ старался много не думать, не строить никаких теорий, а просто ждать. Наблюдал за толпами студентов, вливающихся на территорию кампуса и покидающих его. Думал о том, что совсем скоро и он будет также спешить на лекции — или совсем на них не торопиться. Если, конечно, не провалит пару экзаменов из-за своего поведения в последнее время. Он уже почти перестал чувствовать собственные колени, когда наконец заметил Шэнь Цинцю, направляющегося через внутренний двор к главным воротам. Сердце трусливо сжалось, словно пытаясь уговорить его не делать глупостей, но Бинхэ больше не собирался уступать. Он выяснит всю правду сегодня. Прямо здесь. Даже если потом ему придётся зализывать разбитое сердце. Ло Бинхэ решительно поднялся и направился наперерез Цинцю, который пока ещё его не замечал. Возможно, причиной был телефон, в который он внимательно смотрел, словно пытаясь разгадать какую-то головоломку. Между ними остался буквально десяток шагов, когда стайка девушек лет двадцати вдруг выскочила прямо перед Шэнь Цинцю. Тот сбился с размеренного шага, оглядывая неожиданное препятствие, и улыбнулся. Не так как он всегда улыбался Бинхэ — ярко и немного смущённо, а скорее сдержанно и устало. — Учитель Шэнь! Спасибо за урок! Было очень интересно! Вы так здорово рассказываете! — наперебой запричитали девушки, а Бинхэ в изумлении замер. Учитель Шэнь?! Это ещё как понимать?! Тем временем Цинцю вежливо поблагодарил девушек, пожелав увидеть их такими же заинтересованными на скором зачёте и, распрощавшись, направился дальше, тут же сталкиваясь нос к носу с не успевшим отойти Бинхэ. Время замерло словно в глупом романе. Лишь и так большие и выразительные глаза Шэнь Цинцю становились всё больше, пока наконец не закрылись с усталым вздохом. Бинхэ ожидал, что Цинцю сейчас развернётся и просто уйдёт, разозлиться и накричит на него за неуместное любопытство или сделает вид, что и вовсе его не знает. Но Шэнь Цинцю лишь посмотрел на него привычно мягко, робко коснулся руки пальцами и попросил «дать возможность объясниться». А пару часов спустя, сидя на уютной кухоньке на третьем этаже в квартире своего парня, восемнадцатилетний старшеклассник Ло Бинхэ признавался в любви Шэнь Цинцю, преподавателю Китайского языка и литературы Пекинского педагогического университета, двадцати шести лет отроду. И пусть они оба начали с маленькой лжи, стоило признать, возраст определённо не станет им помехой.