тихий ужин

Раннее утро квартира встретила в лучах яркого солнечного света, который пробивался даже через плотные шторы, и трезвоном назойливого будильника. Он настойчиво вибрировал на тумбочке рядом с кроватью, тем самым тряся её. Наконец, молодой мужчина, лежавший в кровати, не выдержал и стал шарить рукой по мебели. Нащупав устройство, он выключил его и приподнялся на локтях. Ни о каких пяти минутах речи уже не было, поэтому Жан старался как можно быстрее окончательно проснуться. Он повернул голову в сторону и улыбнулся - рядом мирно спала девушка, и при взгляде на неё создавалось впечатление, что будильник вовсе не звонил. Жан ещё немного полюбовался, потрепал её по волосам и с тяжёлым вздохом встал с кровати. С кухни доносились шорохи и пахло чем-то съедобным. Солнце уже окончательно стало разъедать глаза и спать стало совсем невозможно, поэтому девушка лежала, глядя в потолок. Шуршание на кухне не стихало и Микаса стала прислушиваться, пытаясь понять, что происходит. Наконец до неё дошло и она полностью пришла в себя после сна. Поднявшись с кровати, девушка медленно побрела в ванную комнату. — Доброе утро. Жан стоял у зеркала в прихожей, держа в руках тонкую расчёску. Он мило улыбался, глядя на жену, которая закутавшись в халат стояла перед ним, оперевшись на стену. Хоть в окно и светило солнце, на улице всё-таки уже не лето и было довольно зябко, особенно по утрам. — Доброе, — ответила она на приветствие, слабо ухмыляясь, — Планы всё те же? — Да, — бодро кивнул парень, — После работы сразу домой. Помолчав, он добавил: — А зачем ты постоянно это спрашиваешь? Микаса немного смутилась и замешкалась, но, помолчав, ответила: — Ну... Просто. Вдруг что-то поменяется, но ты забудешь об этом сказать. Я буду беспокоиться. — Ну, если бы у меня что-то изменилось, то ты бы узнала об этом самой первой. Волноваться не стоит. — он наклонился к ней и быстро поцеловал в лоб, — Не скучай. Девушка кивнула головой, махнув рукой на прощание и закрывая за мужчиной дверь. Вечерело; рабочий день пролетел быстро и уже подошёл к концу. В офисе с каждым часом становилось всё меньше людей и вот он уже почти весь опустел. Жан сидел за своим столом, подпирая голову рукой и бесцельно глядя в экран зависшего компьютера. Уже не было сил злиться на глупую технику, поэтому он смиренно ждал, когда что-нибудь произойдёт. Увлечённый своими мыслями, молодой человек не заметил, как сзади кто-то подошёл и положил свои руки ему на плечи. От неожиданности Жан вздрогнул и быстро повернулся к подошедшему, а конкретно подошедшим. Ими оказались Саша, положившая руки ему на плечи, и Конни, ухмылявшийся и стоявший рядом. Это были его друзья и по совместительству коллеги, которых, как ему казалось, он помнит всю жизнь и даже сейчас они работают вместе. — Чего такой кислый? — голос Конни был удивительно весёлым для конца нудного рабочего дня. Жан вскинул бровь вверх, всем своим видом показывая, что вопрос максимально глупый и неуместный, но рукой всё же повёл в сторону зависшего компьютера. — Понятно, — Конни виновато пожал плечами, убирая руки в карманы. — Так попробуй выключить и включить снова, — предложила Саша, медленно потирая и разминая плечи друга. — Уже пробовал, — отрезал Жан, закрывая лицо ладонями, — У меня важная работа недоделанная лежит, а он виснет. — Ну тогда сдай техникам. До завтра разберутся, — Конни зачем-то постучал по компьютеру указательным пальцем. — А работу к завтрашнему дню сдать надо... — безнадёжно выдохнул Жан, игнорируя фразу друга, и откидываясь в кресле. — Ой, да подумаешь! — Саша упёрла руки в бока, — Так и скажешь, что компьютер дал сбой, никто тебе ничего не сделает, начальство у нас понимающее. Жан странно посмотрел на неё и она поёжилась, но Конни решил поддержать подругу: — Да, не загоняйся по мелочам. Лучше пойдём выпьем. Все резко затихли, потому что последнее предложение прозвучала слишком внезапно и беззаботно, особенно на контрасте с уставшим Жаном. Саша аккуратно толкнула парня локтём под ребро. — Что? — зашипел он, — Мы к нему разве не за этим пришли? — Ну не так резко же! Пока молодые люди спорили, Жан успел собрать свои немногочисленные вещи и выдернуть компьютер из сети. — Пошли, выпивохи. Только сначала в ремонт заглянем. Саша и Конни тут же оживились, быстро закивали и почти бегом побежали за другом. В баре было удивительно тихо. Где-то в отдалении играла тихая джазовая музыка, периодически разбавляемая звоном стаканов, шумом за соседними столиками и смехом ребят. За окном уже совсем стемнело, стали зажигаться фонари, а теперь ещё и дождь шёл. Жан сидел тихо, слушая оживлённые разговоры друзей и рассматривая свой стакан с недопитым алкоголем: на самом его дне перекатывались почти растаявшие кубики льда, звонко стукаясь друг об друга и тонкие стенки стакана, полупрозрачная жидкость омывала их со всех сторон, истончая льдинки ещё больше, и от движений Жана плескалась из стороны в сторону. Под тусклым светом ламп это выглядело даже красиво. — Эй, друг, — позвал Конни, тыкая парня в плечо, — Чего киснешь опять? Кирштейн поёжился, потирая руку, и медленно перевёл затуманенный взгляд на Спрингера. — Да просто, задумался. — О чём это? — подключилась Саша. Жан сделал ещё один глоток, поморщившись от горечи разбавленного водой напитка, и поставил стакан на стол. Затем достал из кармана телефон, что-то в нём проверил, и выдохнув, положил обратно. — У меня почему-то появилось странное чувство по поводу Микасы. Все трое резко затихли, Конни с Сашей переглянулись. — Продолжай, — серьёзно глядя, ответил Спрингер, украткой потягивая спиртное. — Я уже час сижу тут с вами в баре, а она ни слова не написала, хотя с утра всегда интересуется нет ли у меня планов после работы. Говорит, что будет беспокоиться. Да? И где же твоё беспокойство, дорогая? Алкоголь давал по мозгам, заставляя вскипать. Жан старался держаться, чтобы не злиться ещё сильнее, поэтому сцепил руки в замок и упёрся взглядом в одну точку. — Ну может она просто уснула, — обеспокоилась Саша, — ты же не каждый день после работы пить идёшь. Кирштейн неоднозначно качнул головой, кривя губы. На душе было тяжело, хотелось всё бросить и просто уйти. Хотелось бежать домой, чтобы скорее выяснить в чём дело. Да, подруга была права, он не мог наверняка знать что происходит дома и как бы жена отреагировала на его задержку после работы, если эта первая незапланированная. Но легче от этого не было и интуиция его ещё ни разу не подводила. — Ну, если тебе станет легче, то мы можем разойтись по домам, — предложил Конни и тут же отшатнулся, когда Жан резко вскочил из-за стола. — Спасибо за вечер, увидимся завтра! Он быстро накинул пиджак, а затем пальто и вылетел из бара. Друзья, оставшиеся за столом, лишь тихо засмеялись. 19:56 Микаса: Жан, привет. Ты задержался? Извини, я уснула и не сразу написала. Если уже едешь домой, то отпишись. В кармане неприятно завибрировал телефон и парень потянулся за ним, чтобы посмотреть сообщение. На экране высвечивался знакомый контакт и греющее душу сообщение. Прочитав его, Жан быстро ответил и убрал телефон обратно. От сердца сразу отлегло и с чувством облегчения он зашёл в метро. Утро следующего дня ничем не отличалось от предыдущего и также не будет отличаться от того, которое наступит следом. Жан стабильно выполнил всю утреннюю рутину и вышел из дома. Сегодня на улице не было солнца, поэтому Микаса не провожала его и тихо спала в спальне. В метро как обычно куча людей, так же как и он спешащих на работу. Они толкались, мешали пройти и просто бесили тем, что существуют. Выйдя из подземного перехода, Жан привычной дорогой шёл в сторону большого, угрюмого даже в солнечную погоду, здания, которое уже выглядывало из-за угла. Задумавшись, он не заметил, как врезался в кого-то и выбил из рук у этого человека стаканчик с кофе. Горячая жидкость выплеснулась на пальто Жана и асфальт, быстро растекаясь и капая. В нос ударил специфический запах. Кирштейн стоял как вкопанный, глядя на свою одежду и пытаясь сообразить, что дальше делать. — Смотрите куда идёте! — раздражённый молодой человек напротив отряхивал от капель свою куртку, периодически кидая на растерянного Жана злой взгляд. — Извините, — тихо ответил он, — Я не нароч... Он осёкся, прислушиваясь к знакомым брани и голосу. Подняв глаза на лицо молодого человека, он от испуга сделал шаг назад и чуть не сел в лужу. Перед ним стоял старый знакомый, человек, с которым они всю его юность выясняли отношения, прямо как сейчас, и который, как все думали, мёртв. Казалось, что у парня даже выражения не поменялись. — Эрен? — шумно выдохнул Кирштейн, хлопая глазами. Молодой человек тоже напрягся, переставая ругаться и переводя взгляд на собеседника. — Жан? Ха, вот это встреча! В его глазах блеснула искра, а гнев сменился на удивление и даже радость. Жан всё ещё был в ступоре, но его рот уже медленно растягивался в странной улыбке. — Я думал ты умер! — смеясь сказал он, подходя к парню ближе, — Почему ты ничего не писал? Все были бы рады узнать, что ты жив. Особенно Микаса! Он хлопал Эрена по плечу и радостно улыбался. Жан бы никогда не подумал, что будет так рад видеть этого человека. Йегер же смущённо отвёл взгляд в сторону, потирая затылок и заметно нервничая. Он, конечно, тоже был рад встрече, но после последней фразы его как будто подменили. — Да, просто так сложились обстоятельства. Занят был. Если хотите, то можем все вместе как-нибудь собраться, заодно всё и обсудим. — С радостью, — ответил Жан и тут же вздрогнул, глядя на часы, — Господи, я тут с тобой заболтался и вот-вот опоздаю. Эрен быстро кивнул, отдаляясь. Жан ещё раз улыбнулся ему и побежал на работу. Странная утренняя встреча целый день не выходила у Жана из головы, поэтому на обеденном перерыве он поделился этим с друзьями. — Да ладно? — воскликнул Конни, роняя ложку на тарелку, от чего она громко лязгнула по керамической поверхности, — Ты шутишь! Ребята не верили словам парня и активно переглядывались. На лице у Конни появилась странная улыбка, а Саша не выражала никаких эмоций кроме откровенного удивления. — Я бы и сам не поверил, если бы он не облил меня кофе и вместо извинений не стал как обычно гнать на меня. — Я не поверю, пока не увижу его лично, — вдруг сказала девушка, продолжая есть, — У тебя ведь ни его номера, ни ничего другого нет, верно? Тогда с чего бы нам тебе верить, когда все прекрасно знают, что он умер и лично были на его похоронах? — Звучит разумно, — пожал плечами Спрингер и перевёл взгляд на поникшего Жана, — Слушай, ты наверное просто не выспался и спутал случайного прохожего с ним. Я понимаю, нам всем тяжело, но уже стоит отпустить его. Просто попей успокоительного, проспись и всё будет хорошо. Он похлопал друга по плечу, пытаясь поддержать. — Но я же лично с ним разговаривал, — тихо буркнул Жан. Но все просто продолжали обедать. В этот раз удалось закончить чуть раньше обычного, поэтому Кирштейн радостно шёл домой. Ещё чуть-чуть и вот он уже открывал подъездную дверь, предвкушая как расскажет жене о своей утренней встрече. Уж она точно должна ему поверить. Войдя в холл парень застыл, прислушиваясь к странным звукам, доносящимся из его квартиры. Дом был построен так, что находясь в холле можно было расслышать то, что происходит в квартирах, если они не пустые, а из квартиры в свою очередь было прекрасно слышно, что происходит в подъезде, поэтому Жан старался вести себя как можно тише, чтобы не спугнуть и нормально расслышать. В квартире Микаса явно была не одна: судя по звуку она сидела в гостиной и с кем-то разговаривала, потому что голосов было двое. Один мужской. Прислушавшись, Жан вздрогнул и чуть не выругался, забыв о том, что нужно вести себя тихо - второй голос принадлежал Эрену. Не зная, куда себя деть, Жан стал пятиться назад и всё-таки нашумел, из-за резких движений задев рукой дверь в холл, которая с грохотом закрылась. Звуки в квартире затихли, потом превратились в быстрое копошение и неразборчивый шёпот. Кирштейн, чтобы не быть замеченным, быстро выбежал из холла и спрятался на лестничной клетке этажом выше, выжидая. Через несколько минут в подъезде раздалось знакомое лязгание дверного замка и из квартиры послышался тихий разговор: — Только аккуратно. Быстро выходи из дома и обходи его с другой стороны, чтобы не пересекаться с ним. — Хорошо, я понял. До встречи. Затем дверь закрылась и быстрые шаги вниз по лестнице стали отдаляться. Жан ещё немного постоял в подъезде, а затем, набравшись смелости, как будто с поличным застали его, пошёл домой. Аккуратно открыв дверь молодой мужчина зашёл в квартиру. Нигде, кроме кухни и прихожей не горел свет, было очень тихо и спокойно. Жан старался не шуметь, но пока он раздевался, к нему из кухни на деревянных ногах вышла Микаса. Они с минуту молча просто смотрели друг на друга. — Привет, — тихо начала девушка, — Ты сегодня как-то рано. Она выглядела странно, не смотрела в глаза, бегая взглядом по всему телу парня. Заламывала руки, как будто что-то скрывала. Но скрывать было уже нечего, Жан всё прекрасно знал и понимал, просто пока не подавал вида. — Привет, — от его голоса веело холодом и безразличием, от чего он и сам напрягся, — Работы было не много. Тишина ещё сильнее действовала на нервы, поэтому как только она наступала, Микаса старалась избавиться от неё. — Будешь ужинать? Жан кивнул и пошёл в другую комнату, оставляя за собой шлейф выветревшегося парфюма и холода. Жгучего осеннего холода. Обычно на кухне было уютно, тёплый свет, заполнявший собой помещение, казался почти райским. Сегодня всё было иначе и даже это приятное освещение давило и казалось отвратительным, совсем как тот мерзкий свет в больницах. Микаса почти не ела. От нервов всё её тело сковало и периодически пробивало дрожью, а в горло не лез даже самый маленький кусочек. Девушка постоянно кидала взгляд на мужа, скользя по его лицу. Он был до ужаса спокойным, от этого даже становилось немного тошно и хотелось просто исчезнуть. За маской безразличия Микаса старалась скрывать страх, лёгкий гнев и тревогу. — Как день прошёл? — её голос предательски надломился, но она не подала вида, продолжая держать лицо. — Нормально, — ответил как ни в чём не бывало Жан. Это начинало бесить девушку, но руки всё равно дрожали. Снова повисло молчание. Микаса уже совсем отчаялась и даже не пыталась что-то съесть, так как руки её почти не слушались, и просто сидела за столом, сложив их на плотно сведённых ногах и дёргая пальцами край фартука. — Почему ты ничего не ешь? — Нет аппетита. — от неожиданности девушка дёрнулась. Жан медленно кивнул и тоже отложил свои приборы, не доев ужин. — Виделся сегодня с Эреном, представляешь? — в голосе молодого человека не было никаких эмоций, хотя ещё с утра он светился от счастья и ждал, когда сможет поделиться этой радостной новостью. Микаса нервно сглотнула. — О-ого, — заикаясь ответила она, — Надо же. Я думала он ум- — Я тоже, — перебил Жан, упираясь взглядом прямо в глаза жены, которые тут же быстро забегали и в итоге уткнулись в стол. Кирштейн усмехнулся, — Скажи, почему? Почему ты делаешь это со мной? Всё время, сколько мы были знакомы, ты мучаешь меня. И когда я подумал, что вот оно, моё счастье - ты наконец-то любишь меня и мы можем быть вместе, я получаю грязью в лицо... Теперь голос задрожал уже у Жана, но он не обращал внимание ни на это, ни на то, что по лицу бежит горячая слеза. Он не сводил глаз с Микасы и от этого становилось жутко. Девушка поёжилась. Под этим взглядом было невозможно находиться, хотелось встать и убежать вон из квартиры. — Прости... — она изо всех сил старалась успокоиться, но сердце билось настолько громко, что она могла его слышать. — Я... Мне правда жаль. Я не хотела, чтобы ты знал. Я и сама не так давно узнала о том, что он жив. Не хотела рассказывать, но ты сам всё узнал. Ха-ха, боже... А на с чёт наших с ним встреч... Прости, но я не могу пересилить себя. Я люблю Эрена, всю жизнь любила и буду любить. Когда он якобы умер, то я нашла утешение в тебе. Знаешь, вы в чём-то даже похожи, я поняла это за два года совместной жизни. Я нашла в тебе замену ему, а когда встретилась с Эреном лично, то... Не смогла с собой ничего сделать. Ты не плохой человек и я благодарна тебе в какой-то степени, но полюбить я тебя никогда не смогу. Микаса поджала губы, уводя взгляд в сторону. Было ужасно неловко открывать правду и ей хотелось провалиться сквозь землю, чтобы не чувствовать себя виноватой в разбитом сердце и не видеть, не чувствовать этого убитого горем человека, чей взгляд продолжал прожигать в ней дыру. — Ясно, — Жан горько усмехнулся, быстро стирая слёзы с раскрасневшегося лица. Ему было нечего сказать, да и не хотелось особо. Было горько и противно, как будто его только что окунули головой в унитаз. Хотелось пойти помыться и просто лечь спать, забыться во сне. Но он не сможет спокойно находиться в своей квартире, пока рядом есть она. Поэтому, посидев ещё несколько минут на кухне, стены которой уже давили со всех сторон, парень сорвался в прихожую. — Стой! — обеспокоилась Микаса, быстро вставая из-за стола и пытаясь догнать мужа. Видимо, уже бывшего, так как кольцо мирно поблёскивало на кухонном столе. — Куда ты? Давай всё обсудим? Не уходи, уже поздно! Она сама была готова разрыдаться, хватаясь руками за воздух и пытаясь поймать что-то призрачное. В глазах плыло, поэтому девушка не смогла дойти до прихожей и медленно осела в коридоре, обнимая себя за плечи и сжимая их руками. Всё тело трясло, было адски холодно и страшно. — Нам не о чем говорить, — кинул на последок нервно Жан, накидывая пальто. — Я уже всё услышал. Если не любила, то могла хотя бы не устраивать весь этот цирк и сказать всё прямо. Замок противно лязгнул и квартиру на мгновение залило холодным светом подъезда, а затем дверь с грохотом закрылась. Эхо от удара ещё долго разносилось по квартире и звоном стояло в ушах Микасы. На улице холодно. Осень в самом разгаре. В небе висела огромная, круглая и ослепительно жёлтая луна. Было даже немного больно смотреть на неё, поэтому Жан отвёл взгляд, протирая глаза кулаком. Парень стоял на берегу моря, кутаясь в пальто и сжимая руками плечи. Как удачно, что его дом находился в шаговой доступности от этого дивного пляжа, и что в любой момент он мог прийти сюда и насладиться видом. Сегодня он пришёл сюда вечером, почти ночью, поэтому море казалось большой чёрной пропастью. Вдалеке оно сливалось с небом, и если бы не луна, оставлявшая на водной глади дорожку, то было бы и вовсе не отличить их друг от друга. Внутри что-то заклокотало, стало даже немного щекотно и приятно. Жан засмеялся, сгибаясь и держась за живот. Очень громко, звонко и легко. Как будто не было измен. Как будто не было Эрена, Микасы. Как будто не было ничего, только он, этот пляж, молчаливое море и грустная луна. Ноги не выдержали и молодой мужчина упал на песок, раскинув руки в стороны. Разгребая руками и ногами песок в разные стороны, он продолжал смеяться, уже почти истерично, до боли в животе и слезах на глазах. Было больно, но он не мог остановиться. Наконец, в лёгких кончился воздух и Жан перевернулся на бок, снова сгибаясь и принимая позу эмбриона. Обняв руками колени, он громко дышал, пытаясь выправить дыхание. Луна пристально наблюдала за Жаном своим жёлтым глазом. Жан, развалившись на холодном песке, шмыгал носом от холода и слёз и смотрел на неё в ответ. Она уже не жгла глаза и её свет казался приятным и комфортным. Совсем рядом шумело море, периодически ласково облизывая волнами подошвы ботинок. Хорошо и спокойно, никаких обмана и разочарования. Хорошо в одиночестве. Жан закрыл глаза.