Alcedo

Август в тайге нехотя уступал свои права осени. Среди тёмно-зеленых кедров и елей желтели золотыми мазками лиственницы. Бурый ковер из опавшей хвои мягко пружинил под ногами, когда альфа подошел к краю плато. Остановившись возле одинокой пихты, высокой, тонкой, обманчиво слабо цепляющейся одревесневшими корнями за каменистый утес, он кинул взгляд на устье реки. Два дня Ейка была ему верным проводником, к полудню третьего приведя к цели. Озеро лежало перед ним распластанное, как кусок неба, отражая прозрачную синеву над головой. На правом берегу, усыпанном глыбами базальта и полуокатанным щебнем, выделялся небольшой пляж с крупнозернистым песком. Крутой береговой откос возвышался охряно-коричневой стеной, в самом низу которой зиял круглый, как леток, проход — явно дело рук человека. Омеги, которого искал альфа. Взгляд натолкнулся на другие подтверждения: аккуратно выложенное булыжниками место для костра, с погасшими углями и таганком , рядышком бревно и столешница плоского валуна; рогатины для рыбалки, лежащие поодаль; несколько кустиков белых маков, заботливо высаженных в некоем подобии цветника. Уловив краем глаза движение, альфа перевел взгляд дальше. Из леса выходил омега. Вязанка хвороста, которую он тащил, была едва ли не больше его самого. Остановившись, чтобы отдышаться, скинул ношу на землю, сердито сдул длинную челку со лба и, почувствовав на себе чужой взгляд, замер, уставившись в ответ. Расстояние между ними не давало возможности в точности рассмотреть все детали, но острое зрение альфы позволило увидеть достаточно. Достаточно для того, чтобы сердце сперва замерло, а после ухнуло с утеса прямо под ноги этому омеге. Тот стоял прямо, смотрел невозможно глубокими темными глазами в льдисто-голубые глаза альфы. Волосы его, длинные, черные как смоль, с лазурными прядями, заплетены были в простую косу. Светло-коричневый сун с немудреным орнаментом на длинных рукавах, хэрки , унталы — простое облачение омеги отличалось от альфьего только отсутствием ножа на поясе и сумки из оленьей кожи. Лицо не выражало страха, только настороженность. Брови слегка сдвинулись к переносице, широко раскрытые глаза неотрывно смотрели на незнакомца, розовые губы слегка приоткрылись. И альфа не мог оторвать взгляд ни от этого лица, ни от переливающихся в лучах полуденного солнца из голубоватого в бирюзовый прядей. Чувства и эмоции, которые он давно позабыл или не знал вовсе, зашевелились где-то в глубине, проснувшись от долгого сна. Подняли голову, потянулись к свету, даря обещание расцвести пышными цветами. Альфа принюхался, пытаясь уловить запах омеги. Верхняя губа приподнялась, показывая крупные клыки, рот приоткрылся, язык двинулся вперёд . Ноздри затрепетали и ему показалось — или нет? — что ветер принес запах спелой морошки, осевший на языке самой желанной сладостью. Впившись взглядом в застывшего омегу, положился на свои звериные инстинкты. "Зимородок, драгоценный",— единственное, что успел подумать альфа, прежде чем начал спускаться вниз, даже не смотря под ноги. Его тянуло к омеге невидимыми нитями.