Две двойные жизни (в процессе редактуры)

      the right of action — saltillo

      Чонгук вышел из дома и направился к машине, сердце билось гулко и неуверенно. Сев на заднее сиденье, он молча смотрел на ускользающий за окном вечерний вид. Машина мягко плыла по дороге, и его мысли тут же суетливо заёрзали в размышлениях.       Чонгук действительно был убеждён, что делает всё правильно. Ещё раз прокручивая в памяти сцены из прошлого, он вспоминал, как его отец мог бы его защитить, но вместо этого выбрал спасти себя. Это предательство остро засело металлической занозой в душе. «Я делаю всё верно», — повторял он себе вновь и вновь, словно молитву.       Машина неслась вперёд, а Чонгук продолжал настраиваться на встречу с Леонардо. Он знал, что должен быть готов ко всему, что ему придётся вытерпеть. Нужно было лишь, чтобы Леонардо всё понравилось. Иначе цена будет не оправдано слишком высокой. Леонардо был абсолютным психом, как казалось Чонгуку. Это было ясно из его образа жизни, пренебрежения к человеческим жизням и чувствам в целом. В отличие от Чонгука и Тэхёна, для Леонардо всё это не имело никакой ценности, поэтому реальная угроза смерти витала в воздухе.       Его разум метался между страхом и решимостью. Он знал, что должен быть сильным, ради Тэхёна и Юнги, ради их семьи. Каждая секунда в машине казалось натягивает нервы всё сильнее, а мысли становились всё более мрачными. Но он держался за убеждение, что делает всё верно, что жертва оправдана защитой самого дорогого.       Чонгук чувствовал, как сердце начало биться всё сильнее с каждым шагом по коридору отеля. Человек Леонардо, который встретил, молча проводил к двери номера, открыл её и жестом пригласил войти. Внутри был полумрак, в воздухе витал запах табака и алкоголя. Леонардо сидел в кресле у окна, освещённый тусклым светом торшера. Он курил сигарету и держал в руке бокал с янтарной жидкостью. Увидев Чонгука, он улыбнулся, но в его глазах не было ни тепла, ни радушия. Чонгук прошёл и сел в кресло напротив, стараясь не выдать своего напряжения.       — Добрый вечер, — произнёс мужчина, выпуская облако дыма и изучающе глядя на Чонгука. — Рад, что приехал.       Чонгук кивнул и, не теряя времени, перешёл к главному вопросу:       — Где Юнги? Когда я смогу его забрать?       Леонардо усмехнулся и, сделав глоток из бокала, ответил:       — Как я и говорил, он в безопасности. Хочешь посмотреть на него и убедиться сам?       Он достал телефон и, нажав несколько раз на экран, протянул его Чонгуку. На экране была видна комната, где Юнги спал на кровати. Чонгук почувствовал небольшое облегчение, но напряжение никуда не ушло.       — Вот, смотри, — сказал Леонардо, наблюдая за реакцией Чонгука, — Кажется, парень просто спит. Кстати, хочешь выпить? Конечно это не твой шедевр, но всё-таки денег своих стоит.       Чонгук сразу же отказался:       — Не хочу.       Леонардо хмыкнул.       — Как пожелаешь. — Он пристально посмотрел, а затем продолжил: — Отвечая на твой вопрос: после того, как мы закончим, тебя отведут к нему. Сможешь забрать его.       В воздухе повисла тягостная тишина. Чонгук чувствовал себя на грани, понимая, что каждое слово и каждое действие сейчас имеет огромную важность. Но ему так сильно хотелось вцепиться в горло Леонардо и придушить голыми руками.       Тот лениво потягивался, наблюдая за ним.       Чонгук чувствовал, как отчётливый запах алкоголя вперемешку с густым дымом сигареты слегка дурманит мысли. Леонардо, напротив, продолжал наливать себе один бокал за другим, становясь более расслабленным и разговорчивым. Они перекинулись несколькими фразами о чём-то далёком и бессмысленном. Настроение в комнате начало меняться.       Леонардо резко приблизился, Чонгуку не успел среагировать, как их лица оказались слишком близко друг к другу. Мужчина наклонился, пытаясь поцеловать, но Чонгук отвернулся.       — Я целуюсь только с мужем, — тихо и жёстко сказал он, чувствуя, как напряжение охватывает тело.       Леонардо усмехнулся с откровенным цинизмом.       — Но ты так же и не против потрахаться с кем-то ещё, да?       Чонгук смотрел на мужчину, стараясь сдержать отвращение. Он закрыл глаза, пытаясь отключить разум и эмоции. Вспомнив слова, которые повторял снова и снова в машине, он позволил себе погрузиться в состояние, где есть только момент здесь и сейчас. Реальность была жестокой и беспощадной, но он принял её такой, какой она была, ради того, чтобы спасти своего сына. И его реальность сейчас — это близость с Леонардо.       Тот был настойчив и напорист, его руки уверенно тянулись к Чонгуку, начиная стягивать с него футболку. Он провёл ладонью по крепкому телу, наслаждаясь каждой мышцей, каждым изгибом. На лице Чонгука не было ни малейшего намёка на эмоции. Его взгляд был пустым и отрешённым, как будто он находился далеко отсюда, в другой реальности.       Леонардо, заметив это, то ли усмехнулся, то ли фыркнул.       — У тебя лицо как будто тебя ведут на бойню. Прояви хоть какое-то участие. — Его голос был одновременно насмешливым и раздражённым.       Чонгук и сам понимал, что нужно как-то включиться в процесс, нужно сделать всё возможное, чтобы Леонардо остался хоть немного доволен. Перебарывая своё отвращение, он глубоко вздохнул, напоминая себе, что всё это ради Юнги.       Он поднял руку и нерешительно расстегнул первую пуговицу рубашки мужчины, стараясь выглядеть более заинтересованным. Вторая пуговица, третья …последняя. Его движения были медленными и напряжёнными, но он начал касаться Леонардо, поглаживая грудь. Чонгук почувствовал, как тот напрягся под прикосновениями, и постарался сделать свои движения более уверенными.       Леонардо снова притянул его к себе уверенным движением. Их тела соприкоснулись, и Чонгук ощутил жар, исходящий от того. Он закрыл глаза, стараясь отключиться от мыслей и чувств. Он позволил себе погрузиться в этот момент, стараясь не думать о том, что происходит. Леонардо словно почувствовал это изменение снова коснулся губ Чонгука своими. С ещё большей настойчивостью и жаждой. Но в ответ получил лишь лёгкий укус за губу. Он усмехнулся, но ничего не сказал, его руки блуждали по телу Чонгука, раздевая его дальше, и вскоре они оба остались без одежды. Чонгук продолжал касаться Леонардо: его руки скользили по телу того, стараясь найти точки, которые могли бы доставить удовольствие.       Внутри себя Чонгук ощущал, как его душа постепенно умирает, но он знал, что должен продолжать. Ради Юнги.       Леонардо, почувствовав безразличие Чонгука, увидел в этом вызов. Он стал настойчивее, словно стремился доказать что-то не только Чонгуку, но и самому себе. В его душе вспыхнуло чувство соревнования и конкуренции — он хотел показать Чонгуку, что с ним может быть так же хорошо, а может быть, даже лучше, чем с Тэхёном.       Чонгук, несмотря на внутреннее отвращение, старался не думать ни о чём. Он полностью отключил свои эмоции, позволяя Леонардо вести. Каждое прикосновение, каждое касание губ мужчины к телу, каждое движение казались ему бесконечно долгими. Он следовал за своим истязателем, подчиняясь его воле, желая только одного — чтобы это всё закончилось как можно быстрее.       Леонардо, увлечённый своей целью и игрой, не замечал, насколько отрешённым был Чонгук. Мужчина старался сделать всё, чтобы доставить удовольствие. Но для Чонгука это было лишь испытание, которое нужно было пережить ради спасения сына. С каждым новым движением он чувствовал, как ещё одна часть его души остывает и откалывается. И так продолжалось до тех пор, пока не наступил конец. Леонардо, удовлетворённый и гордый, словно победитель, откинулся на подушку.       — Малыш… я же говорил, что ты согласишься на всё.       Чонгук оставался практически неподвижным. Как телом, так и душой. Он просто сел на кровати спиной к Леонардо, слегка изменив свою позу. Бросил тускло через плечо:       — Хочешь ещё раз?       — Что за скорбь в голосе? — хмыкнул Леонардо, — ты кончил дважды. Не отрицай, что тебе понравилось.       Чонгук ничего не ответил и не повернулся.       — Нет. Можешь одеваться, — будто приказ раздался за спиной.       Выйдя из душа, Чонгук натягивал одежду, стараясь не смотреть на Леонардо. Когда он склонился, завязывая шнурки, произнёс безэмоционально:       — Свою часть сделки я выполнил.       — Да, это было неплохо. Я бы даже как-нибудь повторил. Тэхён был прав — ты весьма талантлив в разных аспектах.       Затем он снова усмехнулся, но теперь с противным оскалом:       — Согласился бы сразу, всё было бы куда более вкусно.       Чонгук, завязывая второй кроссовок, проигнорировал эту фразу.       — Где Юнги?       Леонардо, не сводя взгляда, кивнул в сторону двери:       — Охранник в коридоре отведет тебя к нему. Можешь даже ничего не говорить, он знает. Глупости тоже не советую делать — отель мой. Поэтому… это будет ваша просто очень глупая смерть.       Чонгук молча вышел из номера, не попрощавшись и не бросив даже взгляда на мужчину. Просто оставил этого человека позади. За дверью. Выйдя в коридор, он направился к охраннику, который ждал немного поодаль от номера.       — Прошу за мной, — коротко сказал охранник приближающемуся Чонгуку.       Они спустились на два этажа. У двери номера стояли ещё двое мужчин. Охранник, который подвёл Чонгука, кивнул коллеге. Тот, не говоря ни слова, достал ключ из кармана и открыл дверь.       Когда Чонгук зашел в номер, Юнги спал. Он тихонько, но быстро подошёл к кровати, сел на край рядом со спящим сыном, провел рукой по волосам и слегка стал тормошить его, чтобы разбудить. Юнги в первую секунду испугался, вздрогнул. На второй секунде пытался сквозь сон рассмотреть Чонгука, признать в нём отца. На третьей секунде он подскочил на кровати и бросился в объятия своего папы. Слезы сами по себе стали скатываться, он лишь шептал:       — Папа! Я знал, я знал, что вы меня найдёте! Мы можем ехать домой?       Чонгук, давясь внутренними слезами, ответил, прижимая сына крепче:       — Конечно. Поехали.       …       Всю дорогу до дома Юнги очень обеспокоенно смотрел на Чонгука. Он всё время прижимался к нему, обнимал и с волнением всё-таки спросил:       — Пап, всё в порядке? Что это было? Почему ты такой замученный? Тебя что, пытали?       Чонгук ответил с лёгкой улыбкой:       — Просто были сложные переговоры.       — А что этот Леонардо хотел от вас с папой?       — Сделку хотел.       — И что, вы согласились? — не унимался Юнги.       — Да, в итоге мы договорились и теперь всё хорошо.       — И больше он нам не угрожает? — продолжал спрашивать парень.       Чонгук крепче обнял сына.       — Теперь всё в порядке. Не волнуйся, и знай, что такого больше не повторится.       Они приехали домой около четырёх утра, и когда зашли в квартиру, с Тэхёном всё ещё был Алекс. Юнги бросился к отцу, обнял его. Тэхён сразу же спросил:       — С тобой всё в порядке?       Юнги закивал.       — Да, пап. Я знал, что вы меня найдёте и спасёте!       Алекс, понимая ситуацию, обратился к Юнги:       — Эй, дружок! Давай, собери вещи, которые тебе понадобятся на несколько дней.       Юнги насторожился, глядя на друга семьи.       — В смысле?..       Алекс продолжил.       — Ссылаясь на безопасность, несколько дней ты поживёшь у нас, пока всё уляжется.       Юнги вопросительно перевел взгляд на отцов. Чонгук кивнул и сказал:       — Не волнуйся, всё хорошо, это просто для перестраховки. Мы с Тэхёном очень скоро приедем к тебе, не волнуйся, всё правда хорошо.       Юнги кивнул.       — Ну, ладно, хорошо, я сейчас. Алекс, подожди.       Юнги ушёл в комнату за вещами, а Тэхён, Алекс и Чонгук остались в гостиной. Стояли в молчании, никто ничего не говорил. Не произнеслось и звука. Даже ни одного прямого взгляда. Вскоре Юнги вышел со спортивной сумкой и обратился к Алексу:       — Я готов, поехали.       Юнги обнял отцов, а Алекс кивнул Тэхёну и Чонгуку вместо «до свидания».

Yehezkel Raz — Behind Every Decision

      Как только супруги остались наедине, напряжённая тишина заполнила пространство. Чонгук внимательно посмотрел на мужа. Его глаза искали ответы, но вместо этого встретили лишь пустоту и боль. Тэхён стоял неподвижно, его лицо было искажено чувством вины и стыда, которые, казалось, уже разъели его изнутри.       Чонгук сделал шаг вперёд и мягко спросил:       — Как ты?       Тэхён не мог смотреть в глаза супругу. Он знал, что за всем, что произошло, стоит его вина, и это осознание тянуло его на адово дно. Ему было невыносимо мучительно от того, что он допустил. Он не мог найти силы даже на простой ответ. Вместо этого он хрипло, едва сдерживая слёзы, тихо спросил:       — С тобой всё в порядке?       Чонгук, не отводя взгляда, уверенно ответил:       — Да. А с тобой?.. Всё в порядке?..       И в этот момент что-то сломалось в Тэхёне. Словно неведомая чёрная сила толкнула его к вопросу, который он задал следующим, несмотря на весь невообразимый ужас, который этот вопрос нёс в себе.       — Тебе… пон-ра-вилось?

Он сам не понимал, почему задал этот вопрос.

Как вообще могли эти слова слететь с его губ?

Как могла вообще сформироваться такая мысль?

      Но он ничего не мог с собой поделать. Этот вопрос уже был озвучен. Чонгук замер, его лицо застыло в выражении замешательства. Он смотрел на супруга так, словно этот вопрос был задан на языке, который он не понимал. На языке, которого точно не существовало. По крайней мере в их с Тэхёном мире.

На языке, которого не существовало до этого момента.

      Глаза его сузились, а в уголках губ появилась тень недоумения. Он действительно не понимал сути вопроса, не мог уловить смысл.       — Что?.. Что ты… только что у меня спросил?.. — произнёс он, глядя прямо в глаза мужу.       Тэхён отвернулся, не в силах выдержать этот взгляд. Немые слёзы потекли по щекам. Чувство вины и стыда разрывали на части, хотя казалось, что разрываться было уже нечему.

Но как же Тэхён ошибался.

      Он не мог больше держать в себе этот ужас эмоций. Всё, что он чувствовал вырвалось наружу с такой силой, что он просто рухнул на колени перед Чонгуком. Его руки дрожали, когда он обхватил ноги супруга, и слёзы начали литься безудержным потоком. Он склонил голову, уткнувшись в колени мужа, и сквозь рваные всхлипывания начал с трудом выговаривать:       — Прости меня. Прости меня, я… Я не м-могу с этим справиться. Я знаю, что ты ни в чём не в-виноват. Нет твоей вины. Это только моя вина, исключительно м-моя. Но я не могу с этим справиться… Малыш, прости меня. Молю, прости…       Тэхён влакал так отчаянно. Он словно душу из себя выплакивал.       Его слова были полны беспросветного мрака и истязаний. Каждое произнесённое слово безжалостно избивало сердце. Но было ещё больнее и невыносимее, чем когда горело просто тело. Тэхёна мучало понимание, что все страдания, которые перенёс Чонгук только что, были следствием его слабости и неспособности защитить тех, кого он любил.       Чонгук, ошеломлённый происходящим, опустил руку, нежно касаясь головы мужа. Ему было больно видеть его в таком состоянии. Но Тэхён продолжал, не в силах остановиться и контролировать себя:       — Я знаю, что это не твоя вина, но каждый раз, когда я думаю об этом… я не могу справиться с этим чувством. Прости меня, малыш. Прости, что я не могу быть сильным для тебя. Прости, что я не смог защитить нас.       Тэхён чувствовал, как противоречивые эмоции драли и располосовывали его. Он любил Чонгука больше жизни, но мысль о том, что тот был с другим, убивала во всех смыслах. Тэхён понимал, что это была вынужденная мера, но с другой стороны, он не мог избавиться от чувства ревности, и отвращения к самому себе из-за собственной никчёмности перед ситуацией. Он был в жестокой ловушке между желанием поддержать и понять любимого мужа и собственными демонами, которые кричали ему о его немощности и измене.       Чонгук присел, чтобы быть на одном уровне с Тэхёном, и крепко обнял его, стараясь передать всю свою любовь. Он продолжал держать Тэхёна в объятиях, мягко гладя его по спине в такт своим слезам, которые скатывались по щекам. Он говорил тихо и успокаивающе:       — Всё уже позади. Всё уже кончилось. Тэхён, уже всё хорошо. У каждого была своя роль. И каждый из нас с ней справился. Идём отдыхать. Мы не спали нормально с момента похищения Юнги.       Он аккуратно поднялся, крепко держа супруга за руку и повёл его в сторону спальни.       Чонгук первым лёг на кровать, он тенью скользнул под прохладное одеяло. Лёг на бок, отвернувшись от Тэхёна, ожидая, что супруг, как обычно его притянет к себе, когда ляжет. Тэхён, следом за мужем, лёг так, чтобы быть лицом к любимому, как обычно. И правда, желание обнять Чонгука, притянуть его к себе и почувствовать его голову на своей груди было настолько сильным, что руки Тэхёна дрожали. Но как только его взгляд упал на тёмно-алые следы, будто лепестки цветов, которые украшали плечо и спину мужа, которые оставил Леонардо пару часов назад… он остановил себя в обычном, необходимом действии.       В этот момент Тэхён понял, что его физическая смерть — это не самое страшное, что может произойти.       Чонгук почувствовал напряжение, исходящее от мужа, даже не прикасаясь к тому. Ему даже не нужно было видеть лицо Тэхёна, чтобы понять в каком он состоянии. Это напряжение проникло в каждую клеточку тела, заставляя кровь стынуть в венах. Чонгук не знал наверняка, но догадывался, что по его телу остались следы Леонардо — тот оказался страстным любовником, и он как будто хотел пометить Чонгука.       Тэхён перевернулся на другой бок, и теперь они лежали спиной к спине, разделённые не только пустотой постели, но и пропастью, возникшей между их душами. Минуты текли долго и мучительно. Наконец, Чонгук, не поворачиваясь, прошептал:       — Я тебе… теперь противен?       Тэхён ответил хриплым, задушенным слезами голосом:       — Нет. Что ты… Просто…       Тэхён не смог ответить правду, что его сжирала ещё и ревность. Он всё понимал, но никак не мог принять произошедшее. Он старался, он мучительно сильно старался себя заставить принять и согласиться, но… никак. Никак не выходило согласиться с тем, что кто-то ещё касался его любимого человека; кто-то ещё его трогал и ласкал; кто-то ещё оставлял на нём доказательства страсти и желания.       — Нет. — Тэхён снова попробовал ответить: — Просто… — но запнулся на том же самом месте.       Слова повисли в воздухе. А несказанные — заполнили собой всю комнату, каждый уголок, каждый пустой промежуток между ними. Теперь, два сердца, некогда бившихся в унисон, стучали в такт друг другу в своей боли и отчаянии.       — Нет. Нет, что ты такое говоришь?.. Это не так. Просто… Просто теперь у меня такое ощущение… чувство, что я не имею права к тебе прикасаться. Когда-то у меня было такое право, а сейчас его больше нет. Я сам его уничтожил, когда не смог… защитить тебя. Я как будто больше не заслуживаю тебя. Понимаешь?..       Тэхён говорил эти слова, не поворачиваясь. Чонгук слышал, что его супруг произносит это через сквозную боль и слёзы. Тэхён мучился. Невероятно мучился, и Чонгук знал это. Он чувствовал агонию любимого мужчины, но ничего не мог с этим сделать. Чонгук тяжело вздохнул, стараясь собрать мысли и силы, чтобы ответить.       — Тэхён, хватит. Хватит заниматься самоедством. Ты этим не помогаешь. Ни себе, ни мне. Хватит-нас-мучить. Хватит продолжать издеваться над нами обоими. Просто хватит! Мы сделали то, что должны были сделать.       Чонгук услышал, как Тэхён тяжело вздохнул, затем поднялся и сел на кровати. Достал из тумбочки сигареты и зажигалку, вышел из спальни. Его не было уже минут пятнадцать или двадцать. Чонгук лежал в темноте, его мысли крутились вокруг состояния Тэхёна и собственных ощущений. Он знал, что должен был дождаться мужа, чтобы продолжить разговор, чтобы сказать ему, как невыносимо он его любит. Но усталость взяла своё. Чонгук чувствовал, как его глаза закрываются, сознание начинает угасать, и он погружается в сон. Его тело и разум требовали отдыха, и он не мог с этим бороться. Последнее, что он услышал, как ему показалось перед тем, как погрузиться в сон, был тихий звук открывающейся и закрывающейся двери — Тэхён вернулся в спальню.       Тэхён тихо подошёл к кровати и увидев, что Чонгук уснул, присел на корточки рядом. Очень-очень нежно провёл пальцами по щеке, по губам. На секунду ласково улыбнулся, когда Чонгук сквозь сон смешно поморщился от щекочущих прикосновений. Но уже спустя мгновение он поднялся.       …       Когда Чонгук проснулся, тишина комнаты показалась ему особенно громкой. Он огляделся и заметил, что место рядом с ним пусто. Сердце утяжелилось, когда он увидел на тумбочке листочек. Он протянул руку к маленькой записке, будто оставленной в спешке. Всего два слова, написанные неровным красивым почерком, говорили о многом: «Прости меня».       Чонгук медленно откинулся на подушку с тяжёлым вздохом. Он закрыл глаза, пытаясь снова провалиться в сон, чтобы забыться, уйти от реальности хоть на мгновение, но сон не возвращался. Он встал и потянулся за телефоном — ни одного пропущенного сообщения, ни от Тэхёна, ни от Алекса, ни от Бина, ни от кого-либо ещё. Пальцы набрали номер Алекса автоматически.       Друг ответил почти сразу.       — Привет! Как ты? Как Тэхён? С Юнги всё отлично.       Чонгук попытался ответить спокойно, но голос был спокойно-убитым.       — Тэхён ушёл.       Алекс замолчал, потом переспросил, не понимая:       — В смысле? Как ушёл? В каком смысле «ушёл»?       Чонгук вздохнул и ответил безэмоционально:       — Надеюсь, не от меня. Пока он просто ушёл.       Алекс был в недоумении.       — И что делать?.. Надо его как-то возвращать…       — Не думаю. Ему надо дать время.       Алекс вздохнул.       — А ты как? Мне Тэхён всё рассказал вчера.       — Знаешь… Я думал, что будет хуже. Но у меня нет чувства вины, или стыда, или что-то около этого. Я не изменил бы своего решения — я сделал всё верно — я защищал свою семью. И сейчас я больше волнуюсь за Тэхёна. Надеюсь, что с ним всё в порядке. Как Юнги?       Алекс, немного смущаясь, ответил:       — Хорошо. Я предложил ему научиться стрелять. Да, нужно было вначале спросить у тебя или у Тэхёна, но мне хотелось его чем-то развлечь. Надеюсь, ты не против. — Алекс улыбнулся.       Чонгук почувствовал лёгкую улыбку на губах, хотя его сердце всё ещё было тяжёлым:       — Не против. Наоборот, хорошо, что для него существуют какие-то моменты и ситуации, которые могут перекрыть его испуг и то, что с ним произошло.       …              К вечеру Чонгуку позвонил Алекс. В его голосе чувствовалось уже серьёзное беспокойство:       — Я звонил Тэхёну, он не поднимает трубку. Слушай, я волнуюсь. Я не видел его никогда таким, какой он был вчера… Даже тогда, когда была инсценировка твоей смерти. Он был убитый, но сейчас он не просто убитый, вчера он был как живой труп. Ты знаешь, где он?       — Думаю, знаю.       — Где? — Алекс был нетерпелив.       — Мне кажется, он в моей квартире. Я почти уверен, что он там.       — Давай тогда поедем, или ты сам, или мне съездить за ним и вернуть домой, — предложил Алекс.       Чонгук вздохнул:       — Нет. Так это не сработает с ним. Ему нужно время и пространство, чтобы всё обдумать. Правда, я не знаю, о чём он думает, но раз он уехал и уехал не к тебе, значит, ему нужно одиночество.       Алекс негодовал:       — И как долго нам ждать?       — Не знаю. Но в любом случае я должен дать ему то, что ему необходимо.       Алекс смирился, хотя беспокойство не покидало его.       — Ладно, как скажешь, тебе лучше знать. Просто если вдруг что, я готов в любой момент.       — Спасибо. Если он с тобой как-то свяжется, сообщи мне. Даже если он будет просить не говорить, все равно сообщи, — попросил Чонгук.       — Да, конечно, — заверил Алекс.       …       После телефонного разговора, Алекс, погружённый в мысли, почувствовал мягкое прикосновение на плече. Лиана с беспокойством спросила:       — Что происходит у Чонгука и Тэхёна?       Алекс замешкался. Но он знал, что Лиана всегда была его опорой и понимала, когда ему нужно было выговориться. Он тяжело вздохнул и начал рассказ, постепенно погружая жену в суть событий. Лиана слушала молча, не перебивая, не задавая вопросов. Её лицо оставалось спокойным, но глаза выдавали понимание и сочувствие. Когда Алекс закончил, она спросила:       — А ты знаешь, где Тэхён сейчас?       Алекс кивнул:       — Да. Вероятно, да. Чонгук думает, что он в его квартире.       Лиана, задумчиво посмотрев в окно, мягко улыбнулась и сказала:       — Мне кажется, я знаю, как помочь Тэхёну.       Алекс удивлённо посмотрел на супругу:       — Да? Как?       Лиана ответила с лёгкой загадочной улыбкой:       — Мне нужно с ним встретиться и поговорить. Даже не поговорить, а просто, чтобы он меня выслушал.       — Ты думаешь, это поможет? Просто он меня и даже Чонгука не хочет видеть.       Лиана, все так же мягко, но уже с ноткой грусти ответила:       — У нас с ним есть кое-что общее. Есть один момент, который нас с ним объединяет.       Она поднялась с колен мужа и, сделав несколько шагов, добавила:       — Попроси Марко, чтобы он меня отвёз к нему.       …       Как только Лиана вышла из лифта, на этаже у двери квартиры Чонгука, её встретили двое охранников, которые всегда сопровождали Тэхёна. Увидев её, они учтиво поздоровались. Она подошла к двери и позвонила, но ответа не последовало. Тогда она обратилась к одному из мужчин:       — Мне нужно поговорить с Тэхёном, это вопрос жизни и смерти. Пожалуйста, наберите его, я сама объяснюсь с ним.       Охранники обменялись взглядами. У них был строгий приказ не беспокоить босса, пока он сам не выйдет из квартиры. Однако, Лиана смотрела на них с такой настойчивостью и искренностью, что один из охранников всё же достал телефон и набрал номер. Тэхён ответил сразу же, и охранник протянул телефон Лиане.       — Тэхён, это Лиана. Мне нужно поговорить с тобой. Это крайне важно, — сказала она уверенно, но с присущей ей ноткой мягкости в голосе.       Уже секунд через пятнадцать дверной замок щёлкнул, и женщина вошла внутрь. Её сердце застыло от увиденного. Тэхён прошёл и сел на диван, полностью разбитый, убитый и истощённый. Его глаза были покрасневшими от слёз и бессонных ночей, лицо было бледным. Он выглядел так, будто жизнь покинула его тело, оставив только оболочку, наполненную муками. Взгляд был пустым, как будто он смотрел сквозь неё, не видя ничего вокруг. Этот вид вызывал у Лианы не просто жалость и сочувствие, а чувство страха за друга. Казалось, что Тэхён был на грани полнейшей эмоциональной и физической катастрофы. Она подошла к нему осторожно, как будто боялась, что одно резкое движение может сломать его окончательно.       Тэхён сидел на диване, пытаясь собраться с мыслями. Лиана, заметно волнуясь, села рядом с ним.       — Если честно, я не понимаю, зачем ты приехала, — тихо сказал Тэхён, опустив взгляд, прикуривая сигарету.       — Не понимай. Даже можешь не отвечать. Просто послушай, что я тебе скажу — что я хочу и должна сказать, — твёрдо ответила Лиана. — Я займу не больше десяти минут.       Тэхён молча смотрел на женщину, стараясь понять её намерения. Лиана немного помедлила, собираясь с мыслями, а затем начала говорить:       — Если ты помнишь, семь лет назад я изменила Алексу. И я знаю, что такое измена, Тэхён. Я знаю… что это такое. Я была по ту сторону этой ситуации. И я прекрасно понимаю твои чувства. И чувства Чонгука.       Эти слова будто ударили его наотмашь. До этого момента Тэхён это слово произносил только у себя в голове.       — Я не знала, как жить дальше после того, как совершила эту ошибку, — продолжала она. — Каждый день я просыпалась с чувством вины и стыда. Я не могла смотреть Алексу в глаза, потому что знала, что предала его доверие. Я видела, как он страдает, и это убивало меня изнутри. Но я понимала, что это была моя вина — мой выбор. Думаю, ты помнишь, что тогда было и со мной и с Алексом.       Тэхён слушал, впитывая каждое слово.       — Но есть одна важная разница между мной и Чонгуком, — добавила женщина, пристально глядя на друга. — Моя измена была результатом моего выбора, моей слабости. А то, что произошло с Чонгуком — это не его выбор.        Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как слова Лианы просачиваются в его истерзанное самобичеванием сердце. Ему было больно, но в то же время он начинал понимать, что её слова содержат правду.       — Ты должен понять, что Чонгук не виноват. Он сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить вас. Это была жертва, на которую он пошёл ради тебя и Юнги. Он не изменил тебе по своей воле. Это было вынужденным действием, продиктованным обстоятельствами. Ни сердцем, Тэхён, ни душой, и даже ни телом по своей воле, он не изменял тебе. Тэхён, он не изменял тебе, он просто отдал себя в угоду этого урода на сколько-то часов. Тэхён, молю, услышь меня.       Лиана остановилась, давая время осесть её словам в истощённом сознании друга. Он открыл глаза и посмотрел на неё, его взгляд был таким умоляющим.       — И я знаю, что тебе больно, что ты чувствуешь себя преданным. Но ты должен понять, что и Чонгук нуждается в твоей поддержке, понимании и заботе так же, как ты нуждаешься в его. Вы должны пройти через это вместе — только так вы сможете преодолеть эту боль.       Тэхён вздохнул, ощущая, как слёзы снова проступают на глазах. Он сидел, склонив голову, плечи дрожали от подавляемых эмоций. Лиана сидела рядом, готовая выслушать его и поддержать. Она знала, что ему нужно высказаться, чтобы освободить своё сердце от всей накопившейся боли.       — Я понимаю, Лиана, — начал он едва слышным голосом. — Я понимаю, что Чонгук не виноват. Я понимаю, что это была вынужденная мера, что он сделал это ради нас, ради Юнги. Но внутри меня всё кипит. Ревность и злость рвут меня. Я не могу даже сделать вдох рядом с ним, не ощущая этой ужасной боли. Я не злюсь на него, я злюсь на ситуацию. Я ненавижу Леонардо, ненавижу его за то, что он сделал с нашей жизнью. Я готов — я хочу убить его. Если бы ты знала насколько я близок к этому. И я могу это сделать. Если окончательно разрешу себе это, то это произойдёт за считанные минуты.       Тэхён сделал глубокую затяжку, пытаясь найти слова, чтобы выразить свои чувства.       — Внутри меня всё переплелось из любви, боли, ревности, обиды и чувства собственной вины. И это всё, словно канаты пропитанные ядом, обвивает меня, сжимая так сильно, что я едва могу дышать. Могу ли?.. Я люблю Чонгука… я люблю его всем сердцем. Лиана, я уверен, что так никто и никогда никого не любил. То, что между нами, это уже что-то больше, чем любовь. Это что-то такое, что следует за ней. Понимаешь?.. но эта ситуация, этот ужас, который он пережил… Я не смог защитить его, не смог уберечь нашу семью от этой боли. Я не смог, понимаешь?! Я! Не смог! Кто я после этого?..       Когда увидел следы на его теле, мне показалось, что я разучился дышать. Эти отметины — метки на моём сердце. На нашей любви. Да-да, я знаю, что это не его вина, но каждое из этих чёртовых пятен напоминает мне о том, что… кто-то пришёл и забрал у меня моё. И это напоминает о моей слабости. И я не знаю, как быть дальше. Не знаю. Не знаю, как смотреть ему в глаза, как держать его за руку, зная, что я… не справился. Я облажался. Как же боюсь, что он никогда не простит меня, что я сам никогда не смогу себя простить.       Тэхён закрыл лицо руками, тяжёло вздыхая и вытирая слёзы. Лиана мягко обняла его, прижимая к себе.       — Плачь, мой дорогой, выплесни наконец из себя всю боль, чтобы не нести её обратно в дом, в семью. В вашу Любовь. Ты имеешь право на эту боль, ревность, злость. И на эти слёзы. Позволь себе быть уязвимым, позволь себе чувствовать. Позволь себе быть просто человеком, которому больно.       Лиана продолжала держать Тэхёна в объятиях, пока его слёзы постепенно утихали. Когда он немного успокоился, она мягко сказала:       — Тэхён, тебе нужно ехать домой. Ты должен вернуться к Чонгуку.       Мужчина покачал головой, его лицо снова затянулось болью, словно небо грозовыми тучами.       — Не могу. Я не готов. Я не знаю, как смотреть ему в глаза после всего этого.       — Я знаю, что ты чувствуешь, что ты испытываешь. И почему это всё находится в тебе. Ты чувствуешь вину, но это не только вина. Это ещё и затронутое самолюбие. Тэхён, ты человек властный, сильный, привыкший контролировать ситуацию. И тут тебя поставили в позицию, где ты оказался бессилен. Тэхён, ты — глава Семьи. Прости за эти слова, но давай откровенно — тебя поставили в позицию заведомого проигрыша. У тебя не было вариантов или шансов, понимаешь? Ты привык быть сильным, решительным, тем, кто ведёт за собой, — продолжала Лиана. — И это нормально, так и должно быть — это часть твоей природы, часть тебя. Это ты. Но иногда бывают моменты, когда даже самые сильные и властные люди сталкиваются с ситуациями, где они беспомощны. Но это не значит, что ты слаб.

Это просто жизнь.

      Ты не мог предвидеть всё. Ты — не Бог. И то, что произошло, и это не твоя вина. Но признайся, что дело не только в «измене». Не мне — себе. И, полагаю тебе станет легче.       Тэхён слушал её, погружаясь в мысли. Он знал, что Лиана права, но принять это было невероятно сложно.       — Тэхён, — мягко сказала Лиана, заглядывая в заплаканные и уставшие глаза, — а если бы Леонардо выбрал тебя вместо Чонгука, ты отказался бы? Ты бы смог сказать «нет» и тем самым подвергнуть опасности сына и свою семью?       Лицо Тэхёна изменилось. Его глаза расширились, и он замер, осознав смысл вопроса. Он никогда не рассматривал эту ситуацию с такой стороны.       Лиана уверенно продолжила:       — Я могу ошибаться, но мне кажется, что ты испытываешь чувства, которые тебе кажутся неприемлемыми для главы Семьи и для психолога. Но сейчас тебе нужно отпустить эти роли и просто быть любящим и любимым человеком. Просто собой. Ты пытаешься разложить ситуацию по полочкам, структурировать её и найти логическое объяснение всему, что произошло, даже собственным чувствам. Но это не всегда возможно. Иногда нужно просто чувствовать. И это «иногда» происходит с тобой прямо сейчас.       Тэхён замер. Он осознал, что действительно старался рационализировать свои эмоции, объяснить их и бороться с ними с позиции силы.       Лиана видела, как взгляд друга изменился, как будто туман рассеялся.       — Я, пожалуй, поеду. Пожалуйста, не сиди в этой собственной ловушке слишком долго. Потому что это болото затягивает слишком быстро. А у тебя есть кочки, на которые можно опереться. Не игнорируй их. Не позволяй болоту затянуть тебя до конца. Выбирайся! У тебя есть всё для этого.       Она обняла Тэхёна, проведя ладонью по его щеке.       — О вашей любви с Чонгуком можно писать книги. Не позволяй этому разрушиться. Потому что сейчас именно этим ты и занимаешься. Как же глупо... Не находишь?..       Тэхён почувствовал тепло её прикосновения, и это неожиданно придало ему сил. Лиана отпустила его и, улыбнувшись, направилась к выходу. Остановилась у двери и сказала:       — Чонгук просил сказать ему, если кому-то удастся с тобой связаться. Но, давай нашу встречу оставим между нами. Хорошо?       Тэхён кивнул.       — Спасибо.       

Ludovico Einaudi — Experience (solo piano performance)

      Чонгук стоял посреди ванной, ощущая себя чужим в собственном доме. Мысли о ночи с Леонардо и беспокойство о Тэхёне переполняли сознание, не давая ни минуты покоя. Он тяжело вздохнул и направился в душ, надеясь, что вода сможет смыть с него эту душевную тоску и напряжение.       Он включил горячую воду и вошёл под струи, чувствуя, как тепло окутывает тело. Вода обнимала его, мягко касаясь кожи, постепенно унимая физическое напряжение. Чонгук закрыл глаза, упёрся руками о стенку и позволил воде стекать по телу, надеясь, что вместе с каплями уйдут и все тяжелые мысли.       Он ощущал прикосновение воды как успокаивающий, нежный массаж. Вода правда обволакивала, как ласковые руки, унося с собой часть тревог. Он стоял так долго, что время перестало иметь значение. Чонгук пытался успокоить себя мыслями о Тэхёне. Он верил, что муж обязательно поймёт и примет всё, что произошло. Он знал, что их любовь способна выдержать любые испытания. Их семья, их жизнь вместе — это то, что всегда позволяло выбираться из любых ситуаций и состояний. Он жил Тэхёном, их семьёй, и он не мог представить своей жизни без них. «Тэхён поймёт, — шептал он себе, — он должен понять. Мы справимся с этим». Чонгук верил в это всем сердцем.       Мысли о Леонардо приходили как горькое напоминание о том, что произошло. Он воспринимал это как досадное событие, горькое и противное, но не способное разрушить их до основания. Чонгук знал, что это был лишь временный удар, который они смогут пережить.       Вода продолжала стекать по телу, смывая слёзы, которые он так долго держал внутри. Он чувствовал, как душа немного успокаивается, как тяжесть на сердце становится чуть легче. Когда Чонгук вышел из душа, он подошёл к зеркалу и стал рассматривать своё тело. Он недовольно сморщился, оглядывая плечи и спину, увидев все засосы и отметины, оставленные Леонардо в избытке. Сердце сжалось при мысли о том, каково было Тэхёну это всё увидеть.       Он взял полотенце и стал обтираться, стараясь стереть не только капли воды, но и горькие воспоминания. Затем натянул штаны и вышел из ванной. Однако, сделав всего один шаг, он застыл на месте. Перед ним, в кресле, сидел Тэхён, явно ожидавший его. Первое, что Чонгук заметил — на Тэхёне не было пальто и обуви.       Значит… вернулся.       Чонгук замер, рассматривая мужа — Тэхён выглядел уставшим и измученным. Но как только их взгляды встретились, Тэхён тут же поднялся и бросился к Чонгуку с объятиями, которые с лёгкостью могли бы задушить, но Чонгук вцепился в супруга с той же силой.       — Малыш…       — Ты вернулся…       — Прости меня, прости меня в тысячный раз, малыш, прости, — Тэхён уткнулся в мужа и бормотал слова на грани истерики.       — Тебя не было меньше суток, а я так соскучился. — Чонгук впивался пальцами в мужа, боясь ослабить хватку — вдруг снова исчезнет. Горячие слёзы текли по щекам, но он ещё крепче прижал Тэхёна к себе, ощущая, как тот дрожит всем телом.       — И я скучал, — прошептал Тэхён, чувствуя, как сердце стало не биться, а скрежетать от боли и облегчения одновременно. — Я так испугался, что потеряю тебя, — проговорил он, чувствуя как ядовитые канаты, которые не давали дышать, стали лопаться одним за другим.       Чонгук нежно провёл рукой по щеке Тэхёна, вытирая слёзы.       — Ты не потеряешь меня, родной, — сказал он тихо. — Я всегда буду с тобой. Мы всегда будем вместе.       — Я так сильно тебя люблю, — прошептал он, смотря в глаза супруга.       Они стояли, обнявшись, погружённые в тишину дома и тепло друг друга. Время замедлилось, как в кино, позволяя им забыть обо всём, кроме этой драгоценной близости. Тэхён первым разомкнул объятия, переплетая свои пальцы с пальцами Чонгука, и мягко потянул его за собой, усаживая на диван. Тэхён усадил мужа между своих ног так, что тот оказался к нему спиной.       Чонгук вспомнил о следах, оставленных Леонардо на плечах и спине. Смущение охватили его, и он потянулся за пледом, лежавшим на диване, желая укрыться, чтобы Тэхён не видел этих отметин лишний раз. Но тот сразу понял все движение и мягко остановил. С ласковой настойчивостью он стащил плед с плеч Чонгука, и начал покрывать каждый след нежными поцелуями. Его губы касались кожи крайне трепетно и заботливо.       — Прости меня за это, — шептал Тэхён, — прости, малыш. Больше такого никогда не повторится. Никогда. Не позволю. Себе не позволю такое допустить.       Чонгук закрыл глаза, позволяя себе ощутить каждое прикосновение, каждый поцелуй любимого человека. Он расслабился в объятиях любимого мужчины, ощущая, как тепло и забота мужа заполняют сердце.       — Какое у тебя самое счастливое воспоминание обо мне? — спросил Чонгук, утопая в любви.       — Это легко — первая секунда с момента, когда тебя увидел. Я для себя уже всё решил тогда.       Чонгук стал улыбаться, прикрывая глаза от красоты услышанных слов и мягких губ любимого человека по скуле.       — А если бы я не влюбился в тебя с первого взгляда?       — Не беда, — Тэхён улыбнулся тоже, — добился бы. И потом, разве у тебя был вариант «не»? — Он зарылся носом в макушку мужа и медленно наполнил лёгкие запахом любимого человека.       — А в какой момент ты гордился мной больше всего?       — Твоя викторина слишком простая, вопросы будут посложнее? — Тэхён крепче сжал руки. — Каждый день. Без преувеличения. Я восторгаюсь и горжусь тобой каждый день, малыш.       — Значит хочешь что-то посложнее? Хорошо! Расскажи мне о себе что-то такое, чего я ещё не знаю о тебе.       Тэхён сделал чуть более глубокий вздох, но Чонгук заметил это, потому что муж его крепко прижимал к себе.       — На самом деле я не собирался сегодня приезжать домой. К тебе. Я не знал, когда буду готов к этому, но…       — Почему тогда ты тут?..       — Ко мне приехала Лиана.       — И что она сказала такого, что переубедила тебя?       — Она сказала, что я стараюсь всё понять и объяснить с позиции психолога и главы Семьи. И в этом моя ошибка.       — Ошибка?..       — Да. Ошибка. Потому что в этих ролях я не разрешал себе испытывать то, что во мне было. А значит — я не принимал себя и ситуацию. Боролся сам с собой, что заведомо — проигрыш.       — И… что ты испытывал?       Тэхён немного нахмурился, но обнажил свою уязвимость.       — Ревность. Злость. Беспомощность.       — Родной… — Чонгук повернул голову и посмотрел на мужа извиняющимся взглядом.       — Уже всё в порядке, не волнуйся. — Тэхён мягко поцеловал губы.       — А что будет с Леонардо?..       — Что-то да будет...       — Родной?..       — А ты думал, что я это оставлю просто так?