Две двойные жизни (в процессе редактуры)

Dana Dentata — Daddy Loves You

      Супруги провели вечер в новом ресторане, который только что открылся на двадцать восьмом этаже высотного здания. Их свидание подходило к концу, и они направились к лифту. Как только двери закрылись и они плавно стали опускаться на подземную парковку, Тэхён притянул Чонгука к себе и поцеловал, вдыхая аромат любимого человека.       Во время поцелуя он провёл рукой по груди Чонгука и ощутил что-то знакомое и возбуждающее. Он почувствовал серьги-штанги в сосках супруга. С огоньком в глазах он отстранился и игриво спросил:       — Снова надел серьги?       Чонгук нескромно улыбнулся, чувствуя, как по телу разливается тепло.       — Да, такое было настроение.       Знойным шёпотом Тэхён пробормотал на ухо, прижимая к себе:       — Мне всегда они нравились. Хочу снова облизывать их и играть с ними языком.       Чонгук не смог удержаться от широкой, будто топлёной улыбки, его возбуждение росло с каждым словом и каждой секундой. Он обнял мужа за шею и, запечатлев на его губах возбуждающий родной поцелуй, прошептал:       — А я хочу тебя абсолютно всего и во всех смыслах. Хочу любить тебя всю ночь, хочу раствориться в тебе, хочу, чтобы ты сожрал меня.       Тэхён хотел сказать так многое, но понимал, что слова уже не могут передать всё то, что он чувствует. Его глаза были полны страсти и любви, он обнял Чонгука крепче и прошептал, едва прихватывая губами мочкй:       — Мой малыш…

В этих словах было всё.

      Чонгук ощущал кожей каждое слово, каждый взгляд любимого мужчины. Тэхён чувствовал, как тело трепещет от предвкушения — он знал, что ночь будет долгой и наполненной вожделением, которое получится усмирить лишь с первыми минутами рассвета.       Лифт остановился, и они вышли, направляясь к машине Тэхёна. Оказавшись внутри, он снова притянул Чонгука к себе. Их поцелуи стали ещё более просящими друг друга и нетерпеливыми. Они уже не могли ждать. Их тела были как магниты, притягиваясь друг к другу с каждым прикосновением всё сильнее.       Тэхён едва успел закрыть дверь, как их губы снова встретились в пылком поцелуе. Чонгук, затаив дыхание, чувствовал, как каждый миллиметр его тела трепещет, томясь в ожидании ласк любимых рук.       Они неспеша продвигались к спальне, не разрывая поцелуя, пока их тела не оказались на мягкой постели. Тэхён опустил Чонгука на простыни и начал осыпать его тело россыпью поцелуев и нежных укусов, начиная с губ и постепенно спускаясь ниже. Чонгук таял от удовольствия, но его изнывающее желанием тело требовало гораздо большего.       Когда Тэхён добрался до груди Чонгука, он задержался, обводя языком контуры сосков, чувствуя под языком прохладный металл штанг. Он нежно захватил один губами и начал посасывать, вызывая стон удовольствия мужа.       — Как ты это делаешь? Если передёрнуть пару раз, я уже кончу, — простонал Чонгук, довольно улыбаясь с закрытыми глазами, откидываясь головой на подушку. Его тело и душа слепо и доверчиво подставлялись под поцелуи, прикосновения и безмолвные признания Тэхёна. Каждое движение языка и губ мужа было как огонь, разжигающий в Чонгуке ещё большее желание.       Тэхён перешёл к другому соску, продолжая свою игру, чередуя покусывания и ласковые поцелуи с нежным посасыванием. Чонгук почти терял сознание от удовольствия, его руки бессильно лежали на кровати, а тело максимально расслабилось от удовольствия.       — Хочу тебя, — шептал Чонгук, не сдерживая своё желание. Его руки то вплетались в волосы Тэхёна, то скользили по спине и плечам. — Хочу тебя.       Тэхён, услышав эти слова, слегка улыбнулся, зная, что каждый миг ожидания только усиливает их наслаждение. Он продолжал осыпать Чонгука поцелуями, спускаясь ниже, к его животу, лаская каждый сантиметр кожи. Каждое прикосновение, каждый поцелуй был пропитан любовью и ненасытностью любимым человеком. Чонгук ощущал, как его тело плавится под этими ласками, как его душа сливается с душой Тэхёна в этом волшебном танце любви. Тэхён, наконец, приподнялся над Чонгуком, в его глубоком взгляде Чонгук утопал.       — Малыш, ты такой красивый. Дурею от тебя.       Их тела тесно прижались, и Чонгук, крепко обняв мужа, перевернулся так, что теперь сверху был он. Переполняемый желанием и страстью, он с удовольствием взял член мужа в рот, наслаждаясь. Тэхён наблюдал за каждым его движением, чувствуя, как возбуждение нарастает в геометрической прогрессии.       Чонгук сосал с удовольствием, его губы плотно обхватили Тэхёна, а язык искусно ласкал. Он постанывал, чувствуя, как тело супруга откликается на ласки. Тэхён посмотрел вниз и, улыбнувшись, простонал в удовольствии:       — Малыш, ты так вкусно сосёшь.       Его рука ласково скользнула в волосы Чонгука, сжимая их и направляя движения любимого. Чонгук отстранился, провёл языком по всей длине, чувствуя, как тело Тэхёна скручивало от наслаждения. Он поднял глаза, заглядывая прямо в сердце Тэхёна, и хрипло произнес:       — Хочу кончить дважды, постараешься?       Чонгук вернулся к своим ласкам: его губы и язык вновь начали вкусно и красиво ласкать супруга. Каждое касание, каждое движение губ было мягким, томным, бархатным. Тэхён начал двигаться в такт движениям Чонгука, усиливая свои ощущения. Он не спускал глаз с Чонгука, наслаждаясь видом того — как любимый полностью отдавался этому моменту, его стоны смешивались с их общим тяжёлым дыханием.       Чонгук уже подвёл Тэхёна к грани экстаза; тот чувствовал, как тело напрягается, готовое выплеснуть всю накопившуюся страсть и любовь, и с каждым движением Чонгука это чувство усиливалось. Тело напряглось, и Тэхён почувствовал, как обжигающие волны захлестывают его. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Его тихие стоны наполнили спальню. Чонгук, сглатывая оргазм Тэхёна, продолжал свои движения, помогая ему полностью насладиться моментом.       Тэхён издал глубокий тихий стон удовольствия. Когда его дыхание стало более ровным, он открыл глаза и посмотрел на мужа. Взгляд был полон благодарности и любви.       — Малыш, ты король минетов, это было невероятно, — блаженно прошептал Тэхён, улыбаясь.       Чонгук в ответ поднялся и нежно поцеловал.       — Любое твоё желание, родной. Ты же знаешь.       Полежав немного и отойдя от оргазма, Тэхён повернулся к Чонгуку, его глаза переливались обожанием и нежностью весеннего тёплого солнца. Он провёл рукой по волосам супруга, а затем начал медленно ласкать его тело, покрывая его поцелуями. Сначала его губы коснулись шеи, оставляя легкие, почти невесомые поцелуи.       Тэхён был невероятно нежным. Он целовал каждый сантиметр, каждый изгиб. Губы уверенно касались плеч, неспеша спускались к груди. Он снова остановился у сосков, лаская их языком, играя с серьгами-штангами, которые всегда его так возбуждали.       — Как же я люблю тебя, — шептал Тэхён между поцелуями, полностью одурманенный вкусом и запахом любимого человека. — Ты мой единственный, мой самый дорогой.       Руки мягко скользили по телу супруга, оглаживая бёдра и живот, рождая трепет возбуждения. Тэхён был внимателен к каждому движению, к каждому стону, которые издавал его любимый. Его губы следовали за руками, оставляя за собой россыпь жгучих и возбуждающих поцелуев. Тэхён чувствовал, как сердце буквально разрывалось от тепла и любви к Чонгуку. Он хотел подарить ему максимальное наслаждение и показать, как сильно его любит. Постепенно его губы опустились ниже, к ягодицам. Он нежно поцеловал каждую из них. Слегка раздвинув их, Тэхён начал с наслаждением погружать супруга в новые слои удовольствия. Его язык был нежным и внимательным, губы чувственными и ласковыми. Чонгук постанывал, растекаясь по кровати.       Тэхён внимательно прислушивался к стонам любимого, наслаждаясь каждой нотой, каждым звуком. Стоны были тихими, но глубокими, насыщенными, густыми. Тэхён наслаждался этими звуками, они проникали будто под кожу, разжигая новое полымя внутри него.       — Как же красиво ты стонешь, малыш, — прошептал Тэхён, продолжая ласкать, крепче сжимая бёрда руками. — Твои стоны для меня симфония. — Он упивался стонами супруга.       Тэхён продолжал ласкать Чонгука изнутри, добавив палец. Затем ещё несколько, подготавливая. Чонгук застонал громче, его тело слегка извивалось от наслаждения, он крепко сжал руку мужа.       Тэхён отстранился от любимого, но ненадолго, лишь для того, чтобы дотянуться до смазки и прошептать ему слова признания:       — Ты — жизнь моя. Обожаю. — Держать себя в руках становилось с каждой секундой всё более невыносимо. — Умираю в тебе и без тебя, малыш. — Он вновь склонялся к телу, осыпая его мириадами нежных, лишающих всякой воли поцелуев.       Чонгук отвечал громкими стонами, подчиняясь каждому поцелую, каждому прикосновению и каждому признанию.       Тэхён навис над мужем; его движения были медленными, плавными и дарящими удовольствие. Чонгук облизал чуть приоткрытые губы несколько раз, принимая супруга. Тэхён двигался с каждым разом всё быстрее и глубже, его руки скользили по телу супруга, оставляя за собой тропинки из огненных прикосновений. Чонгук не думая подчинялся его ритму.       Чувствуя, что нужно изменить темп, Тэхён отпустил контроль. Чонгук перевернулся, взяв инициативу на себя — теперь он был сверху, его движения были быстрыми и ритмичными, он полностью отдался моменту. Одна рука Чонгука покручивала штангу в его соске, добавляя ощущений, а пальцы Тэхёна играли с другим соском, рождая ещё более громкие стоны мужа.       Чонгука ломало и расщепляло то удовольствие, которое концентрировалось в нём с каждой секундой. Он был сейчас в своём мире, где существовали только они с супругом и их наслаждение.       Тэхён, чувствуя, что Чонгук уже приближался к оргазму, поменял позу. Каждый толчок был наполнен чистой, безудержной страстью, их тела трепетали в ритме похоти, а стоны разносились по спальне, оседая на все поверхности.       Чонгук полностью отдался супругу, закрыв глаза.       Тэхён стал двигаться немного медленнее, но его рука уверенно обхватила член Чонгука, быстро скользя по нему. Стоны Чонгука были яркими, переполненными эмоциями. Он почти кричал, матерясь, когда его тело изливалось в эйфории.       Тэхён продолжал покрывать плечи и спину Чонгука горячими поцелуями. Его губы касались кожи, оставляя за собой след из любви и желания. Но он не остановился. Его движения становились более настойчивыми, медленно набирая темп.       Когда Тэхён почувствовал, что сам приближается к оргазму, он прошептал осипшим голосом:       — Давай, малыш, кончи второй раз для меня со мной.       Чонгук, не выдерживая наплыва чувств, повинуясь, обхватил член рукой, его движения были абсолютно синхронны с темпом Тэхёна. Уставший и снова возбуждённый, он был в пелене ощущений, которые пропускали через себя только голос любимого мужчины и его прикосновения. Их тела сливались в один ритм, их стоны переплетались в неразрывное единство.       Тэхён чувствовал, как Чонгук снова достигает удовольствия. Ещё несколько толчков, и они вместе пришли к очередному оргазму. Когда наслаждение наконец-то стало отступать, оба лежали, тяжело дыша. Тэхён лениво и нежно обнял Чонгука, укладывая на себя как обычно, коснулся губами уха супруга:       — Люблю тебя, малыш.       Чонгук, не открывая глаз, ответил на признание:       — Мне страшно.       — Почему? Что тебя пугает?       — Наша любовь.       — А что с ней не так? — устало улыбнулся Тэхён.       — Она как какой-то наркотик или яд, который медленно убивает. А единственный антидот — ты для меня. Если тебя нет рядом больше суток я телом чувствую, как происходит что-то необратимое со мной. Просто… — Чонгук замолчал.       — Просто с этим нужно смириться. У меня так же. Малыш… Вы с Юнги — две части моего сердца и этому я несказанно счастлив. Ничего не хочу менять в жизни. Ни в настоящем, ни в прошлом. В судьбу не верю, но верю, что ты — предназначен мне Жизнью. И Юнги. Кстати, а он когда будет?       — Завтра вечером.       — И кто эти гении, которые придумали ночёвки у друзей?       Тэхён улыбнулся и склонился, чтобы поцеловать своего любимого человека, в котором пропал и одновременно нашёл себя уже как семь лет назад.              

nothing-nowhere — sledgehammer

      Следующая неделя текла для Леонардо бесконечно долго и мучительно жутко. Он не находил себе места. Ни внутри, ни снаружи. Внутри него бурлил вулкан переживаний, который проснулся и был готов к извержению прямо в уязвимое сознание потоком всего, что тщательно хранилось за семью печатями уже очень долгое время.

      Потоком всего, о чём запрещалось думать сразу же с момента произошедшего, ещё в том прошлом, которое уже казалось даже чужим.

      С момента ужина, когда Тэхён произнёс свои слова, Леонардо чувствовал себя вывернутым наизнанку, обнажённым и униженным перед всем миром. Он был будто публично опозорен, а его душа — выставленной на всеобщую потеху. Он чувствовал, словно по его, ещё, как оказалось, едва дышащей душе, прошлись в грязных ботинках.       Первые несколько дней Леонардо горел ненавистью. Это была ледяная злоба, которая обугливала оставшиеся живые нервные окончания души. Он не мог сосредоточиться на работе, все его дела были отставлены в сторону, потому что он был поглощён своими переживаниями и чувствами. Казалось, что мир вокруг потерял свои краски: всё было затёрто серыми оттенками злости и обиды.       Но спустя несколько дней, когда первые всплески ярости начали утихать, Леонардо понял, что ему нужно успокаиваться. Он осознал, что позволил себе увязнуть в этой лирике, упуская важные моменты и дела. Постепенно его сознание начинало проясняться, и он снова обрёл способность рассуждать более трезво. На смену импульсивным и живым эмоциям пришёл расчётливый ум, который к этому моменту уже был полностью пропитан желанием мести. Желанием вступиться за вспоротую гниющую рану, на которую он запретил самому себе даже смотреть, не то, чтобы прикасаться к ней.

      К концу недели Леонардо пришел к заключению, что в конечном итоге прав он, а не Тэхён.

      …       — Господин?.. — помощник Ли обратился к своему боссу, но тот его не услышал. — Господин, — немного громче он снова обратился к мужчине.       Леонардо словно вынырнул из кошмара, он как будто спал с открытыми глазами.       — Господин, вам плохо?       Леонардо смотрел на своего преданного и верного помощника абсолютно расфокусированным взглядом. Ли даже готов был поспорить, что его господин был в эту секунду не в состоянии понять реальность.       — У вас испарина на лбу… Вы простыли? Осень нынче промозглая…       — Нет. — Леонардо вытер лоб ладонями. — Я так понимаю, ты всё узнал, раз приехал?       — Да, господин. — Ли опустился в кресло рядом со столом, расстёгивая пиджак и аккуратно кладя кожаную папку на стол. — С кого хотите начать?       — С Тэхёна. Про Чонгука мне всё понятно и так, а их щенок и вовсе мне не интересен. Просто довесок.       Губ Ли коснулась тень усмешки.       — И почему ты так улыбаешься? — недовольно задал вопрос Леонардо, сильно давя на виски. Головная боль не проходила уже четвёртый день, несмотря на несчётное количество обезболивающего. И вот сейчас Леонардо снова достал блистер и выдавил таблетку. — Ну давай, давай, живее. — О закинул её в рот и запил двумя глотками виски, который больше походил на дешёвое пойло, потому что лёд разбавил когда-то благородный напиток до безобразия.       — Вам с главного или по хронологии?       Леонардо устало поджал губы.       — Хоть как-то уже начни.       Ли открыл папку и достал несколько листов и фото, аккуратно их разглаживая, разложил.       — Хорошо, начнём с главного, — сказал он, кидая быстрый и всё же обеспокоенный взгляд на босса, чьё лицо выглядело ещё более измождённым от пары предложений. — Ким Тэхён. Возраст — сорок два года. Высококлассный психолог, специализирующийся на нейролингвистическом программировании и психологическом консультировании. Он ведёт частную практику — работает с клиентами высокого статуса, включая политиков и предпринимателей. У него опубликовано две книги, которые считаются бестселлерами в своей тематике.       Леонардо хмыкнул, слушая всё это с лёгким раздражением, но его внимание всё же не покидало преданного помощника.       — Продолжай, — сказал он, сдерживая нарастающий гнев.       — В браке с Чон Чонгуком уже почти семь лет. У них есть усыновлённый сын, Юнги, который недавно начал учёбу в одной из лучших частных школ города.       Помощник сделал паузу, ожидая реакции Леонардо, но тот молчал, погруженный в свои мысли.       — К тому же, — продолжил Ли, — Тэхён активно занимается благотворительностью, поддерживая несколько фондов, которые помогают детям и подросткам с психическими расстройствами. Он высоко ценится.       Леонардо выдохнул, сильно жмурясь, стараясь унять пульсирующую головную боль.       — Хорошо, а теперь конкретнее, — сказал он, пытаясь сфокусироваться. — Что ещё ты нашёл?       Ли слегка кивнул и перевернул следующий лист.       — Ким Тэхён — босс одной из четырёх Семей мафии.       Леонардо почувствовал, как в его груди вновь разгорается огонь, а головная боль казалось уже раскалывает череп.       — А вот это уже больше похоже на правду. Он мне сразу гнильём показался, как только увидел его. И что его Семья? Узнал кто его консильери и главные капо? Чем Семья занимается и насколько она автономна? В каких он отношениях с другими боссами?       — Узнал. Всё тут, — Ли протянул несколько листов. — Можете не утруждаться, там всё тихо уже. Ещё пару лет назад были тряски, но сейчас все повязаны соглашениями о «мире».       — Ли, он… как-то… — казалось, что Леонардо неожиданно лишился голоса, так тихо и слабо он звучал.       — Нет, господин. Даже если, то совершенно незначимо и не лично.       — Хорошо. И что, никаких слабостей? — сквозь зубы спросил Леонардо.       Ли слегка вздохнул.       — Как и у любого человека, у него есть слабости. Например, его привязанность к семье. Очевидно, что Ким готов на всё ради своих близких. Это может быть как его силой, так и слабостью.       Леонардо ухмыльнулся, наконец увидев ту самую трещину в идеальной броне Тэхёна, которую так искал для точного удара.       — Семья, говоришь? — прошептал он, слегка прищурив глаза. — Точно… Он же сам мне этим весь вечер в лицо тыкал. — Впервые за неделю губ Леонардо коснулась мимолётная улыбка. — Хах! Я заставлю его увидеть истинное лицо реальности. А то живёт в своём выдуманном мирке.       Ли продолжил, несмотря на заметное напряжение в комнате:       — Кроме того, как мне стало известно, он очень строг к себе и своим методам работы. Он никогда не идёт на компромисс. Говорят, его невозможно ни в чём переубедить, если только он сам не изменит своё мнение.       Леонардо медленно, даже заторможено кивнул, обдумывая услышанное. Его лицо вновь обрело тень привычного хищного выражения.       — Хорошо, — сказал он, вставая с кресла. — Спасибо, Ли. Ты можешь идти. У меня теперь много информации, которую необходимо обдумать.       Помощник кивнул.       — Как скажите, но это только мы слегка тронули Кима… а Чонгук и их сын?..       — Мне достаточно того, что я услышал. Не хочу себя ограничивать лишней информацией. У меня уже есть кое-какие идеи. Когда обдумаю, позову — обсудим. И тогда, владея всей информацией, ты скажешь будет это реально сделать или нет.       — Я понял вас, босс. Тогда до связи.       — Да, я позвоню. Пока отдохни. Ты хорошо поработал.       — Благодарю. — Ли поклонился и направился к двери. — Господин, а что на счёт клиентов?..       — Пока сам, Ли. Умоляю… — Леонардо выражал свою мольбу и взглядом, и ладонями, сложенными вместе.       — Я понял, господин. Всего доброго, и… поправляйтесь.

* * * * *

      Спустя несколько дней       Юнги закончил свою тренировку поздним вечером, как обычно. Вокруг была уже кромешная тьма, лишь фонари освещали улицу, по которым он шёл к машине, где его должен был ждать человек, присматривающий за его безопасностью. Однако, как только он подошёл ближе, ему показалось, что что-то не так — он не видел привычного силуэта охранника.       Внезапно из тени за несколько секунд появились несколько фигур. Всё произошло настолько быстро, что Юнги не успел среагировать. Один из нападавших мгновенно нанёс удар электрошокером в бок, парализовав его на несколько секунд, чтобы лишить парня возможности сопротивляться. Юнги почувствовал, как тело обмякло, и тут же его крепко схватили за руки, связывая их за спиной широкой стяжкой.       — Что… что вы делаете?! — успел прокричать он, прежде чем на его голову набросили мешок, погрузив в абсолютную темноту.       Он слышал, как кто-то скомандовал:       — В машину!       Его грубо запихнули внутрь автомобиля, бросив на заднее сиденье, где сидел ещё один крепкий мужчина. Юнги пытался бороться, но силы его были ничтожны против обученных захватчиков. Один из них сильно ударил его по голове, и сознание парня померкло.       Когда он пришёл в себя, машина уже двигалась. Сердце в страхе бешено колотилось, а в голове была мешанина мыслей и вопросов. Он чувствовал, как стяжка крепко сжимает запястья, делая любые движения практически невозможными. На голове был мешок, полностью лишающий возможности видеть. Юнги слышал тихие переговоры похитителей, но не мог разобрать слов. Каждый мускул тела напрягался, в груди нарастала паника. Он пытался дышать глубже, чтобы хоть как-то успокоиться.       — Что вам нужно? — хрипло выдавил Юнги, надеясь получить хоть какой-то ответ.       — Молчать, — грубо ответил один из похитителей.       Юнги почувствовал, как машина ускорилась, совершая очередной поворот. Он пытался сосредоточиться, понять, куда его везут, но мешок на голове и связанные руки делали это невозможным. Его жизнь теперь зависела от того, смогут ли отцы найти его вовремя. Напряжение вперемешку со страхом было настолько плотным, что казалось, воздух в салоне можно было резать ножом. Юнги понимал, что единственный шанс на спасение — это остаться спокойным и попытаться выжить в этой безумной ситуации. Ведь, если его не убили, значит он нужен живым. Оставалось как-то адаптироваться в происходящем.       По ощущениям Юнги, они ехали уже часа два. Каждая минута тянулась мучительно долго, он чувствовал, как уже всё тело онемело, особенно руки. Несмотря на это, его ум оставался острым, пытаясь выстроить хоть какую-то стратегию спасения.       — Воды… Пожалуйста, дайте мне воды, — попросил он, надеясь, что просьба вызовет хоть каплю сочувствия.       — Воду получишь, когда приедем, — ответил один из похитителей с безразличием.       Просьба Юнги была не столько о жажде, сколько попыткой заставить их снять мешок с головы, но этот план не сработал.       Машина остановилась спустя ещё минут двадцать. Юнги схватили за плечи и силой вытащили из машины, его ноги запутались, и он чуть не упал. Похитители не беспокоились о его комфорте и здоровье, они грубо тянули его вперед. Ещё до конца не придя в себя, он почувствовал, как его втолкнули в какое-то помещение с крутой лестницей вниз. В темноте и тишине всё казалось намного более угрожающим.       Затем они остановились ненадолго и вошли в небольшое помещение. Вскоре он понял, что находится в лифте. Похитители молчали, и это молчание вселяло страх ещё сильнее, потому что ничего не было понятно. Время растягивалось, пока они поднимались всё выше и выше. Лифт остановился, и Юнги снова грубо потянули вперёд. Парень пытался считать шаги, запоминать повороты, но страх и усталость мешали сосредоточиться. Коридор, по которому они шли, казался бесконечным.       Наконец, они остановились. Один из похитителей открыл дверь, и Юнги почувствовал, как его втолкнули внутрь. Он оступился и едва не упал, но каким-то чудом удержался на ногах. Мешок всё ещё оставался на его голове, лишая возможности понять, где он находится.       — Оставайся здесь, — приказал один из похитителей. — Не делай глупостей, — пробасил похититель, и, разрезав стяжку, тут же вышел из комнаты. Дверь тут же закрылась на ключ.       Как руки парня стали свободны, он тут же стянул мешок с головы и бросился к дверям, хватаясь за ручку. Неожиданно, замок снова заскрежетал и внутрь рывком вошли двое.       — Ещё одна попытка выйти через эту дверь, и я тебя пристрелю, понял?!       — К-кто вы?       — Понял?! — мужчина ещё сильнее надавил вопросом.       Юнги испуганно кивнул и на несколько шагов отступил от двери. Дышал он сбивчиво, а сердце стучало, словно барабан.       — Сиди тихо и жди, — сказал один из похитителей, прежде чем снова захлопнуть дверь и запереть её на замок.       Парень огляделся. Взгляд метался по комнате, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы помочь ему выбраться. Комната, в которой он был, была как номер отеля, и у Юнги в целом было ощущение, что он в отеле. Но он не мог объяснить то, если он прав — как же его вели в открытую по всему отелю в таком виде. Ответ подсказал бы вид из окна, но окон в комнате не было. Вернее были когда-то, а сейчас они были заделаны.       Прошло около часа, и за дверью комнаты снова послышались шаги. Замок щёлкнул, и дверь распахнулась.       — Добрый вечер, Юнги, — начал Леонардо, присаживаясь на стул напротив кровати, на которой сидел парень. — Узнал меня?       Юнги напрягся.       — Вы были на ужине… Чего вы хотите? — спросил он, стараясь удерживать голос ровным.       Леонардо улыбнулся, но в этой улыбке не было ничего тёплого.       — От тебя — ничего. А вот от твоих горячо любимых пап мне действительно кое-что нужно.       Юнги чувствовал, как его охватывает страх.       — Я… ваш заложник? — пробормотал парень, не сводя взгляда от Леонардо.       Тот коротко хохотнул.       — Давай назовём это иначе — ты мой гость. Пока что. И ты в безопасности до тех пор, пока не будешь вредить сам себе — стараться сбежать или как-то провоцировать охрану. Поверь, терпением они не отличаются.       — Я надолго тут? — Юнги прекрасно понимал, что сейчас ничего не может сделать.       — А это уже будет зависеть от решения твоих отцов. — Леонардо поднялся. — У меня на этом всё. Будут новости — тебе сообщат. — Подойдя к двери, он обернулся к пленнику. — А тебе самому разве не интересно проверить, насколько они тебя считают… семьёй? Может ты для них что-то вроде комнатной собачки? Всё-таки с улицы тебя подобрали…       — Они меня любят. Мы — семья, — прошипел парень, обидчиво смотря на Леонардо.       — Ну да, — с усмешкой нахмурился мужчина и вышел.       …       Бин уверенной походкой вошёл в кабинет Тэхёна, держа в руках папку с документами.       — Босс, я всё узнал о Леонардо. Всё, что ты просил, — начал он, кладя папку на стол.       Тэхён откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. Он явно устал после долгого дня.       — Я сейчас уже собираюсь домой. Чонгук уже готовит ужин, Юнги должен через час быть дома после тренировки. Сейчас не могу.       Но, заметив заинтересованный взгляд Тэхёна, капо продолжил:       — Босс, тебе понравится то, что ты услышишь.       Тэхён слегка приподнял бровь.       — Слушай, а поехали вместе? Поужинаешь у нас и всё расскажешь.       — Конечно. Спасибо.       Когда они вошли в дом, аромат свежеприготовленного ужина сразу же дал о себе знать. Чонгук был на кухне, заканчивая приготовления. Он обернулся и с улыбкой произнёс:       — Привет, Бин! Неожиданно, но приятно. Ужин уже почти готов, — сказал он, вытирая руки полотенцем и ловя привычный поцелуй в щёку от мужа.       — Привет, — ответил Бин. — Спасибо за приглашение Тэхёну.       — Слушай, пока Юнги придёт, а это ещё минут пятнадцать — двадцать, расскажи про Леонардо, — предложил Тэхён, садясь на диван.       Чонгук вопросительно посмотрел на мужа. Тэхён, заметив этот взгляд, прокомментировал:       — Да, малыш, я решил узнать всё о нём. Мне он показался… угрожающим. Просто перестраховка.       Чонгук чуть приподнял бровь, садясь рядом с супругом, а Бин открыл папку и начал:       — Леонардо Чхве, тридцать шесть лет, в браке или в каких-либо других отношениях не состоит, детей нет. И он человек, правда, не из простых. Жестокий, властный, агрессивный. На поверхности — владелец модельного бизнеса, который для него не нов — он уже владеет им десять лет в Италии. Почти четыре года назад открыл у нас тут что-то вроде филиала.       — В чём подвох? — насторожился Чонгук.       — На самом деле он занимается эскортом. На любой вкус. И как вы понимаете за десять лет он обзавёлся и оброс такими связями и друзьями, что даже если взять все наши четыре семьи и сложить, он всё равно не уступает в мощи. Сами понимаете… его клиенты: политики и все у кого есть деньги и власть. Плюс, — Бин вздохнул, — Сицилийская мафия. Я с ним не стал бы воевать.       Чонгук всё чаще и чаще поглядывал на часы, не скрывая беспокойства. Юнги должен был быть дома уже как минимум полчаса назад, с учётом всех возможных задержек и разговоров с друзьями.       — Слушай, тебе Юнги не говорил, что он будет задерживаться после тренировки? — спросил Чонгук у супруга.       — Нет, не говорил, — ответил Тэхён, тоже начинавший чувствовать лёгкую тревогу.       Чонгук потянулся за телефоном, который лежал на столе и начал набирать номер сына. Но телефон неожиданно был отключен. Сердце Чонгука сжалось от быстро подкрадывающегося беспокойства.       — Странно, у него выключен телефон, может, разрядился? — сказал он, пытаясь найти рациональное объяснение.       В этот момент зазвонил телефон Бина. Он ответил на звонок и мгновенно изменился в лице, слушая того, кто был на другом конце линии.       — Квон, я… только пришёл в себя. На нас напали, Юнги похитили, забрали, — проговорил голос в телефонной трубке.       Бин с ужасом медленно перевёл взгляд на Тэхёна. Тот, моментально прочитав выражение лица Бина, почувствовал, как ледяной ужас начал в ту же секунду сковывать мысли и сердце.       — Что с Юнги? — едва слышно спросил он, почти не дыша.       Бин включил громкую связь, и в мёртвой тишине комнаты послышалось тяжёлое дыхание охранника.       — Что произошло?! — грозным, мечущимся голосом спросил Тэхён, выхватывая телефон из руки Бина.       Голос мужчины на другом конце линии был наполнен болью — как физической, так и моральной.       — Я, как обычно, стоял у машины и курил, ожидая Юнги. Он должен был выйти с минуты на минуту. Как и всегда. А потом на меня напали двое. Я не успел сориентироваться. Меня ударили электрошокером, а потом стали бить по голове. Я потерял сознание.       Тэхён молчал, слушая каждое слово, и чувствуя, как внутри растёт ледяной ком ужаса и гнева.       — Я пришёл в себя только сейчас и сразу же позвонил Бину, — продолжал охранник подрагивающим голосом. — И… телефон Юнги… они выбросили его… — Охранник поднял сломанный смартфон с земли. — Босс, простите…       Слова охранника прервались — Тэхён скинул звонок.       — Что будем делать? — спросил Чонгук мечась взглядом между мужем и капо.       Тэхён, стиснув зубы, уверенно сказал:       — Найдём его.       …       Тэхён и Чонгук практически не спали уже двое суток. Беспокойство на грани отчаяния грызли их изнутри. Всё это время они были на ногах, просматривая километры улиц — гигабайты видеозаписей с камер наблюдения. Каждый кадр, каждая секунда видео были изучены, но машина, в которую затолкали Юнги, словно исчезла. Ни следа, ни зацепки.       Чонгук был измучен переживаниями. Тэхён, находившийся всё время рядом, выглядел не лучше: тёмные круги под глазами, иссушенные губы и общее состояние изнеможения говорили сами за себя. Но он не мог позволить себе упасть духом — он должен был оставаться сильным ради Юнги и Чонгука.

* * * * *

      Когда Леонардо сидел в кресле и крутил телефон в руках, он прекрасно осознавал, что его действия были продиктованы не просто жаждой мести, а глубоким, изматывающим, измучивающим чувством, которое Тэхён сумел в нём пробудить за тот короткий диалог, который длился не более десяти минут. В памяти всплыли все те мучительные минуты, когда Леонардо чувствовал себя вывернутым наизнанку.       Ему казалось, что если он не причинит таких же душевных страданий Тэхёну, то проиграет не просто тот диалог, а свою собственную жизнь самой судьбе и вслед — целому миру. Это стало для него жизненно необходимой миссией — доставить Тэхёну ту же боль, те же душевные истязания, которые он сам пережил. Леонардо чувствовал, что только тогда он сможет восстановить своё внутреннее равновесие и вернуть чувство контроля и власти над самим собой. Над своими чувствами.       Леонардо сидел в мягком кресле, наслаждаясь, как приятное чувство его справедливости растекается по телу. В его руках без остановки и неосознанно крутился телефон. Он ощущал себя на Олимпе, на вершине мира и всей происходящей ситуации в целом. Самодовольная усмешка играла на губах, подчеркивая его уверенность и чувство победы.       Не спеша, Леонардо разблокировал телефон и набрал номер Чонгука. Трубка была поднята практически мгновенно, и он услышал нервное:       — Да.       — Привет, малыш, — улыбнулся Леонардо мягко и с издёвкой. — Я слышал, вы с муженьком кое-что… вернее, кое-кого потеряли?       Тишина в ответ была победоносной. Леонардо наслаждался этим моментом, чувствуя, как его власть над ситуацией усиливается с каждой секундой молчания. Он мог буквально слышать, как сердце Чонгука начинает колотиться быстрее, и ощущать, как его руки дрожали, когда он услышал голос Леонардо. Быстро поставив звонок на громкую связь, чтобы Тэхён и Бин могли слышать, он глубоко вдохнул, стараясь удержать себя в руках.       Чонгук не успел ответить, как Леонардо продолжил:       — Малыш, поставь наш разговор на громкую связь. Или ты уже это сделал?       Был слышен лёгкий смешок.       — Тэхён, добрый вечер. Повторю специально для тебя — я слышал, вы кое-кого потеряли…       Тэхён, полный ярости, выхватил телефон из руки Чонгука и прорычал:       — Где Юнги?       Леонардо ответил с приподнятой интонацией:       — Пока в безопасном месте. А вот что с ним будет дальше, зависит исключительно от вас, дорогие па-пы.       Тэхён, пытаясь сдержать гнев, спросил:       — Что тебе нужно?       Леонардо усмехнулся, наслаждаясь ситуацией сказал:       — Я хочу Чонгука.       Глаза супругов округлились от шока и непонимания. Леонардо, чувствуя их замешательство, тут же продолжил:       — Я хочу всего лишь одну ночь с Чонгуком.       Чонгук, не выдержав, выкрикнул в телефон:       — А не пойти ли тебе нахер?!       Леонардо лишь рассмеялся в ответ, его смех был холодным и зловещим.       — Боже, Чонгук, ты такой горячий! Какая страсть! Я уже весь в предвкушении.       Тэхён тут же задал вопрос.       — Что ты имеешь в виду?       Леонардо, продолжая улыбаться, ответил:       — Тэхён, а вот твой деловой подход ко всем вопросам мне действительно нравится. Уважаю деловых людей. И понимаю, почему ты руководишь Семьёй уже столько лет. — Потом его голос стал серьёзным, и улыбка исчезла. — Юнги у меня, и пока он в безопасности. Но это быстро может измениться.       Тэхён сжал телефон так, что пальцы побелели. Его глаза метали молнии.       — Что тебе нужно на самом деле?       — Тэхён, я уже озвучил своё желание. Почему ты сомневаешься в том, что твоего горячо любимого и верного до мозга костей супруга может хотеть ещё кто-то кроме тебя? Но-но, не думай о нём так посредственно.       Тэхён не сдавался.       — Леонардо…       Мужчина перебил:       — Я понимаю, что для вас это, наверное, сложный выбор… Но, всё-таки, так занимательно… Что же ты, Тэхён, выберешь: сына или верность?       Леонардо выдержал паузу, наслаждаясь каждым мгновением напряжения:       — Если твою хвалёную верность, то я не расстроюсь, Юнги интересный парень, таких у меня любят, думаю он станет одним из любимчиков моих высокопоставленных друзей. Понимаешь о чём я, да? Уверен, что да. Уверен, что ты уже очень многое обо мне узнал, так же, как и я о вас.       Леонардо, понимая их замешательство, продолжил:       — У вас есть сутки на раздумья. Завтра вечером я жду вашего ответа.       После того, как Леонардо положил трубку, Тэхён посмотрел на Чонгука, затем перевёл взгляд на Бина.       — Ты же понимаешь, что этот разговор…       Бин перебил его:       — Босс, не нужно говорить ничего. Я всё понимаю.       Тэхён глубоко вздохнул, ощущая, как гнев и отчаяние смешиваются в груди и давят изо всех сил на лёгкие.       — Что мне делать, босс? — спросил Бин, не теряя уверенности в голосе.       — Мы продолжаем поиски, — ответил Тэхён твёрдо. — Мы не остановимся, пока не найдём Юнги.       В этот момент телефон Чонгука коротко запищал, извещая о новом сообщении. Он посмотрел на экран и увидел, что это смс от Леонардо. Тут же включил его голосовое сообщение.

      «Это ссылка на прямую трансляцию из комнаты, где сейчас находится Юнги. Как видите, он в комфорте и безопасности. И он будет в таком состоянии до тех пор, пока время вашего раздумывания не истечёт».

      Чонгук тут же переслал это сообщение и ссылку Бину и, глядя на него с надеждой, сказал:       — Постарайтесь что-то найти по этой ссылке. Может быть, удастся определить местоположение.       — Сделаем всё возможное. — Бин встал. — Босс, я поеду.

Jorge Méndez — Cold

      Тэхён кивнул в знак согласия, и как только дверь за Бином закрылась, Чонгук повернулся к супругу.       — Я на всё согласен ради Юнги. Ты должен это понимать. Ради него я готов и пойду на всё.       Тэхён, чувствуя напряжение, пытался сохранять спокойствие, но голос его предательски дрожал:       — Мы прежде всего должны думать рационально. Нам нужно использовать все возможные средства, прежде чем идти на крайности.       Чонгук взорвался:       — Надеяться, это хорошо, Тэхён, но если ничего не сработает?! Ты думаешь, я буду ждать и смотреть, как наш сын страдает? Я пойду на это даже без твоего согласия.       Тэхён прищурился.       — Ты говоришь со мной так, будто я ничего не понимаю! Сейчас нужно думать разумом, а не эмоциями!       Чонгук шагнул ближе, его лицо было напряжённым, он смотрел прямо в глаза супругу:       — Разум?.. Какой, блять, разум, Тэхён? Ты о чём?.. Нам его не победить твоими фразочками. Убить мы его тоже не можем, пока не знаем, где Юнги. Как-то бороться с ним? Что-то доказывать? Безусловно можно. И мы так сделали бы, но есть одно но. И оно такое невъебенных масштабов: пока ты с ним будешь играть в войнушку и доказывать, чьи мозги умнее и хитрее, нашего сына переимеет уже половина Сеула и половина ёбаной Италии! Я не позволю этому случиться! Никто меня не остановит. И даже ты не сможешь этого сделать.       — Малыш, послушай меня. Твоё желание защитить Юнги понятно, но если мы будем действовать импульсивно, мы можем всё испортить. И ты знаешь, что я прав!       — Тэхён, — Чонгук недовольно сморщился, — вот просто прекрати нести эту чушь! Это не сработает со мной! И ты не понимаешь, что я чувствую сейчас! У тебя не было отца, который мог тебя защитить, но не сделал этого! Потому что прикрывал собственную шкуру! Я — не мой отец! Я сделаю всё ради Юнги!       Тэхён глубоко вздохнул, понимая, что этот спор не закончится мирно. Он шагнул ближе к Чонгуку.       — Если придётся идти на… крайности, мы сделаем это вместе. Но сначала — все возможные средства.       Лицо Чонгука смягчилось, но решимость не исчезла.       — Вместе. Но если ты попытаешься остановить меня, или будешь против, я всё равно сделаю это.       …       Следующие сутки оказались настоящим испытанием для Тэхёна и Чонгука. Поиски Юнги продолжались без остановки. Каждая новая деталь, каждая крупица информации, которую они получали о Леонардо, лишь усиливала чувство беспомощности и отчаяния. Тэхён, будучи мастером человеческой души и человеком, обладающим обширными связями, был вынужден признать, что столкнулся с противником, который превосходит его по мощи и влиянию.

      Леонардо был не просто его ровней, он был сильнее.

      А всё потому, что Леонардо с самой юности понял одну важную истину: прочные связи, независимо от их природы — будь то дружба, выгода или страх, обеспечивают защиту и власть. Эти связи Леонардо тщательно выстраивал годами, делая акцент на качество и влияние. А с помощью его бизнеса, его влияние и значимость охватывала не только Южную Корею, но и Италию, а также многие другие страны Европы. Его клиенты и друзья были из самых высоких кругов общества — политики, бизнесмены, представители криминального мира, мафия. Дело, которым занимался Леонардо было не только в эскорте. С помощью своего живото товара он узнавал очень много информации, которую потом продавал. Леонардо понимал, что сила заключается не только в собственных ресурсах, но и в людях, которые могут быть полезными в нужный момент. Его связи были настолько прочными, что могли выдержать любые испытания, а его влияние — настолько сильным, что многие готовы были исполнить его любые просьбы без лишних вопросов. Этот фактор делал его практически неуязвимым и давал ему значительное преимущество в любой ситуации.

      Его влияние было неоспоримо сильнее любых возможностей Профессора.

      Тэхён был уверен, что они смогут найти Юнги. В начале поисков его уверенность и решимость были непоколебимыми. Но с каждым часом, проведённым безрезультатно, он всё больше осознавал, что Леонардо был слишком умён и осторожен, чтобы допустить оплошность. Тэхён чувствовал, как его уверенность испаряется, уступая место гнетущему чувству беспомощности. Леонардо тщательно спланировал своё намерение, и каждая минута лишь подтверждала это.       Когда сутки поисков приближались к последним часам, Тэхён стоял около Чонгука, его лицо было бледным, а глаза полны изнеможения. Мертвецким голосом, едва слышно, он произнёс:       — Тебе скоро пора ехать.       Чонгук, в таком же истощённом состоянии, едва повернул голову в сторону Тэхёна и кивнул. В его глазах было видно, что надежда на то, что они сами найдут Юнги уже была полностью исчерпана. Между ними родилась тишина, которой никогда не было прежде — наполненная горечью и отчаянием.       Чонгук не стал дожидаться, когда пройдут ровно сутки. До этого момента и так оставалось несколько часов. Он, чувствуя внутреннюю дрожь, взял телефон и позвонил Леонардо. Сердце стучало так, что казалось, весь мир может услышать его. Едва звонок был сделан, сразу ответили:       — Чонгук, рад твоему звонку.       Эти слова, произнесенные с насмешкой и холодной заботой, ударили Чонгука по сердцу. Его лицо исказилось от омерзения. Этот звонок был такой унизительный и уничтожающий. Отвращение смешались с неизбежностью того, что он должен был сделать.       — Я согласен.       На удивление, Леонардо ответил очень по-деловому:       — Чудно. За тобой приедет машина.       Чонгук тут же возразил:       — Я сам приеду.       Но Леонардо настаивал:       — Нет, за тобой приедет машина. И перед тем, как ты сядешь в неё, оставь свой телефон дома. Без глупостей, малыш. Но я думаю вы и сами с Тэхёном понимаете это. Думаю, он не очень будет рад приобрести два гроба сразу.       Чонгук почувствовал, как его пронизывают отчаяние и беспомощность. Сердце ухало и разрывалось от боли, но ради Юнги он был готов на всё. Проглотив свой гнев, он ответил:       — Хорошо.       Он бросил телефон на стол и посмотрел на Тэхёна. В его глазах блестело влажное страдание. Тэхён подошёл к нему, вероятно хотел обнять, но Чонгук сделал шаг в сторону.       — Я сделаю это ради Юнги. Лично к тебе и к нам это не имеет никакого отношения. Понял? И не смей думать как-то иначе, — сказал Чонгук дрожащим голосом от подавляемых сейчас эмоций. — А когда мы с Юнги вернёмся домой, мы с тобой найдём способ покончить с этим чудовищем.       Тэхён молчал. Он не знал, что сказать. У него не было слов. У него словно пропал дар речи и дар чувствовать — он как будто весь онемел. Окаменел. Мир стал нереальным. Он стоял, словно живая статуя, застыв у окна, глядя в никуда. Его любимый человек шёл на измену, пусть и вынужденную, но измену.

Какая абсурдность, глупая случайность, выдумка, ложь, нелепица…

Невозможность.

      С этой минуты каждая секунда была пыткой. Тэхён стал будто бы выключенным. Собственная аномальная реакция на мужа и ситуацию пугала Тэхёна, но он ничего не мог поделать с собой. Он не мог пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы заставить заработать собственный речевой аппарат и произнести хоть что-то.       Чонгук ушёл в спальню, оставив супруга один на один с его внутренними мучениями, о которых мог только догадываться. Тэхён продолжал стоять и смотреть в окно, не замечая ни времени, ни пространства. Спустя сорок минут Чонгук вышел из спальни, он подошёл ко входной двери и начал одеваться, положив телефон на полочку, на которой когда-то оставлял своё обручальное кольцо, когда уходил, думая, что Тэхён ему изменил. Вот только теперь они поменялись местами и измена предстояла реальной.       Чонгук быстро оделся и, перед тем как выйти, произнёс, смотря в спину супруга:       — Ты сам знаешь, что так надо и выбора у меня… у нас… нет. Но… прости меня.       Тэхён продолжал стоять, не поворачивая головы. Не было никаких физических сил это сделать. Он хотел бы броситься к ногам любимого человека и умолять о прощении, что не смог защитить, не смог уберечь, но… не было сил. Слова Чонгука разрывались бомбами боли и отчаяния в сердце. Тэхён чувствовал, как его внутренний мир рушился так стремительно… а он… он становился заживо погребённым под этими обрушениями.

Саднило даже дыхание, даже медленное моргание.

Собственное невыносимое и бесполезное существование саднило,

потому что — не уберёг.

      Его душевная боль была невыносима, душила удавкой, затягивающейся на шее. Внутри раздавался тихий убивающий вой, который не мог вырваться наружу. Тэхёну казалось, что боль, которую он испытывал в момент, когда была инсценирована смерть Чонгука, была детским нежным смехом по сравнению с тем, что он испытывал сейчас. Ведь всё, что происходило сейчас с их семьёй — было виной Тэхёна. Так он это видел. Так это было в его видении ситуации.       Спустя минут пятнадцать пальцы правой руки чуть дрогнули. Это было похоже на движения человека, который выходил из комы. Пальцы дрогнули ещё раз. А потом ладонь резко поднялась и прижалась ко рту, не разрешая громкому, отчаянному протяжному вою вырваться наружу. Но получалось недостаточно хорошо, потому что гостиная наполнилась тяжёлым и мучительным скулежом.       Сердечная мука была убивающей. Каждый удар сердца казался молотом, бьющим по раскалённому железу. Внутренний мир Тэхёна рвался, лопался, уничтожался. Он всегда был сильным, всегда был тем, кто контролировал ситуацию, но сейчас, в этот момент, он был необратимо беспомощен.       Он не знал, как справиться с этим. Он не знал, как жить дальше, зная, что не смог защитить тех, кого любит больше всего на свете. Тэхён стоял, крепко прижав руку ко рту, и умывался бесконтрольно льющимися слезами. Он смотрел в окно, но ничего не видел. Его взгляд был пустым, наполненным лишь внутренней болью и виной. Он чувствовал, как с каждым вздохом остатки сердца разрываются на более мелкие части, как каждый удар пульса отдаётся болью по всему телу. Он не знал, как справиться с этим — чувствовал себя самым слабым и беспомощным человеком на свете.       Тэхён осел на пол, его тело отказало под гнётом терзающих чувств. Он чувствовал, как реальность ускользает из его восприятия. Но в какой-то момент он почувствовал, как чьи-то руки крепко обняли его и прижали к себе.       — Тэхён, — позвал знакомый голос, — Тэхён! Господи, боже мой! Посмотри на меня! Тэхён! — Его тряхнули за плечи.       Тэхён замутнёнными глазами старался разобрать образ, который перед ним возник, и постепенно прояснялся. Алекс крепко держал его, не думая отпускать. Он боялся, что Тэхён может упасть ещё глубже в пучину отчаяния. Он практически перетащил Тэхёна на диван с пола, стараясь, чтобы тот хоть немного пришёл в себя.       — Мне Чонгук полчаса назад написал смс, чтобы я бросил всё и приехал к тебе, — говорил Алекс, — что случилось? Где он? Что-то с Юнги? Тэхён?! Посмотри на меня! Что с тобой?! Что происходит?!       Тэхён пытался сосредоточиться на словах друга, но его мысли были словно туман, словно пелена, словно дымка, которая испаряется, стоит лишь протянуть руку. Он чувствовал, как губы шевелятся, складываясь в уродливую гримасу, пытаясь произнести слова, но звук не выходил. В голове раздавался гул, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот наступит повторная смерть. Он смотрел на Алекса, видя в его глазах отражение собственного страха.       — Юнги… — слабо и болезненно выдавил Тэхён. — Чонгук… Он… ради Юнги…       Алекс крепче обнял его, стараясь поддержать, дать опору.       — Что с Юнги? Где Чонгук? — настойчиво повторил он, не отпуская друга, наоборот, крепче сжимая в руках и прижимая к себе.       Тэхён закрыл глаза, стараясь найти силы говорить. В его голове всплывали обрывки мыслей, но всё это было перемешано с отчаянием.       — Чонгук пошёл… к Леонардо, — сказал он наконец. — Ради Юнги… Алекс…       Тэхён снова наполнился слезами.       — Моя… любовь к нему… неисчерпаема… Но, я не смогу искупить перед ним свою вину. Это я виноват. Я виноват, понимаешь? — Тэхён вцепился дрожащими пальцами в друга, взгляд был его как у обезумевшего человека. Обезумевшего от горя.       Слёзы поневоле стали наполнять глаза Алекса, потому что иначе было невозможно смотреть на друга, который был во внутренней агонии.       — Тэхён, — Алекс слегка отстранился, но не выпустил друга из рук, — я хочу помочь, хочу утешить, скажи, как? Что мне сделать? Как помочь?       Он так обеспокоенно заглянул в глаза, что Тэхён смог лишь сильнее сомкнуть веки и зайтись в новой удушающей волне беззвучных слёз.       — Тэхён! — Алекс снова, более сильно тряханул друга. — Как унять твою боль?! Что мне сделать?! Что случилось?!       — С меня содрали кожу и закопали в соли, — едва слышно ответил Тэхён на выдохе. — Мне… больно.