Две двойные жизни (в процессе редактуры)

Каждая новая мысль, каждая гипотеза уносила Тэхёна всё дальше в сторону, вглубь деталей. Глаза его уже давно стали красными, а голова отяжелела. Но он не мог себе позволить отдых. Он знал, что за каждой деталью может скрываться истина, способная изменить судьбу Чонгука, и был настроен разобраться в ситуации до конца, найти выход. Часы на стене тихо щёлкали, отсчитывая минуты. Когда стрелки показали 5:56, Тэхён осознал, что времени у него осталось совсем немного. Его первая лекция начиналась уже через пару часов. На такой экстренный случай, когда нет времени на отдых и сон, у Тэхёна был один приём. Он использовал его с двадцати лет, когда начал изучать и практиковать аутогенные тренировки. За годы практики он довёл эту технику до совершенства. Он научился погружать себя в глубокий сон на пятнадцать минут — настолько глубокий, что его практически ничего не могло разбудить. Эти пятнадцать минут сна давали возможность восстановиться, как если бы он проспал минимум несколько часов. Несколько таких коротких практик — и можно было обходиться без сна несколько суток. Тэхён сел в максимально удобную позу. Расслабился. Прислушался к себе и внутренним процессам организма. Сделал пять глубоких вдохов и выдохов. Почувствовал, как тепло в груди стало разливаться по всему телу, расслабил сознание. В его разуме не было ни одной мысли, кроме как удержания внимания на внутреннем тепле. Он погрузился в глубокий сон. Внутренние часы никогда не подводили Тэхёна за все эти годы. Спустя ровно пятнадцать минут он открыл глаза, потянулся и размял шею. Рядом на диване, свернувшись калачиком, как котёнок, спал Чонгук. Он отказался идти в спальню ночью, сказав, что сможет уснуть только рядом с Тэхёном. После душа и быстрого завтрака Тэхён набросал план на сегодняшние лекции. Он написал записку Чонгуку, чтобы тот никуда не выходил и ни с кем не разговаривал. Особенно с отцом и Джихуном.

***

Чонгук услышал, как открылась входная дверь, а затем раздался знакомый голос: — Гук, я дома! В квартире пахло только что приготовленным ужином. — Ты готовишь? — удивился Тэхён. — Аха, — довольно ответил парень. — А вот это неожиданно, — улыбнулся Тэ. — Почему? Я с восемнадцати живу один. Если бы не научился, то подох бы с голоду. И нужно отдать ему должное — ужин действительно был вкусный. — Спасибо, малыш. Было вкусно. Тэхён начал убирать со стола, а Чонгук, наконец, решился задать вопрос, который его давно мучил. — Ты придумал, что делать? — Да, как раз хотел с тобой это обсудить. Мне нужно ещё пару дней, чтобы всё хорошенько обдумать. Но мы пойдём к твоему отцу и поговорим с ним открыто. В этом случае я смогу понять, какие у него планы в целом. Если он будет лгать, я это увижу, и станет понятно, в какую сторону двигаться дальше. И самое главное: я смогу узнать, какие у него планы на тебя. — Думаешь, получится? — Думаю, да. Не вижу причин, почему бы нет. — Он может не принять нас. И что мне ему сказать? И как ты ему представишься? — Примет. Если он не знает меня в лицо, то моё имя он точно слышал. Он же в теме. И как минимум ему будет интересно встретиться и познакомиться. У тебя нет причин волноваться, я буду рядом. А что сказать?.. Причина визита очевидна — тебя избили из-за него. И это нормально, что ты пришёл с вопросами к нему.

***

Следующая неделя. Здание финансовой корпорации Чона возвышалось над городом, как символ его могущественной силы. Этот небоскрёб, в котором доминировали холодные оттенки стекла, бетона и стали, сиял на фоне голубого неба, преломляя лучи солнца. Тэхён нажал на кнопку вызова лифта и, повернув голову, взглянул на Гука. Он чётко ощущал его волнение, которое тот старался скрыть. Лифт моментально прибыл, и, подойдя к дверям, Тэхён и Чонгук шагнули внутрь. Поднявшись на нужный этаж, они вышли в длинный коридор с тёмным ковром и светлыми стенами, где изредка встречались картины. Посетители остановились перед рабочим местом молодой секретарши, у которой были аккуратно уложенные волосы и строгий деловой костюм. — Добрый день, мы пришли к господину Чону, — начал парень, — я его сын, Чонгук. Секретарша подняла телефонную трубку и сообщила: — Господин Чон, к вам пришёл сын. Было слышно тихое бормотание в трубке. Секретарша слушала внимательно, потом положила трубку и, озабоченно глядя на Чонгука, сказала: — Мне жаль, но ваш отец сейчас очень занят. Он сказал, что позвонит вам сам, когда освободится. Тэхён, не давая Чонгуку ответить, мягко сказал: — Передайте господину Чону, что с ним пришёл Ким Тэхён. Улыбка Тэ была такой искренней и доброй, что секретарша невольно ответила ему такой же улыбкой. Она снова взяла телефон и передала сообщение. После короткого разговора она кивнула, разрешая: — Можете проходить. Кабинет Чона оставлял впечатление места, сочетающего в себе успех и комфорт. При входе в просторное помещение глазам предстал огромный светлый рабочий стол, гладко отшлифованный и покрытый лаком. Окна в пол позволяли солнечному свету свободно проникать внутрь, заливая все уголки мягким светом и предоставляя захватывающий вид на город. Отсюда было видно, как муравьишки-людишки суетились внизу; далёкие здания казались игрушечными. В другой части кабинета стоял стеклянный круглый стол. Вокруг него — стулья, сиденья которых были обтянуты мягкой кожей. Рядом стоял диван того же оттенка и несколько кресел, образуя зону отдыха или неформальных переговоров. На стенах висели картины современных художников, придающие помещению особую изысканность. Тёмный паркет идеально сочетался со светлыми стенами и потолком, придавая ощущение простора и свежести. Несмотря на все признаки делового статуса и власти, в кабинете царила умиротворённая атмосфера уюта и гармонии. Чон старший сидел за своим рабочим столом, когда Чонгук с Тэхёном вошли в кабинет. В этом человеке был некий магнетизм — он привлекал внимание, притягивал. Отец Чонгука был мужчиной средних лет, но что-то в его внешности и манере поведения делало его старше своего настоящего возраста. Его глаза, холодные и расчётливые, пристально изучали каждого, словно оценивая, как этот человек может быть ему полезен или, наоборот, представлять угрозу. Волосы у Чона уложены назад, блеск от геля делал их почти слишком идеальными, как и его стрижка. Лицо ровное, гладкое, словно он тщательно скрывал свои настоящие эмоции и чувства. Его улыбка, хоть и была вежливой, казалась надменной и искусственной, создавая ощущение, что это скорее маска, чем отражение искренних чувств. Движения выверенные, плавные. Безукоризненно одет: дорогой костюм, часы и аксессуары, которые больше говорили о его статусе, чем о вкусе. Тэхён чувствовал, что Чон — это человек, который будет улучшать своё положение, даже если это будет в ущерб другим. Он производил впечатление человека, которому сложно доверять, и взгляд его говорил о том, что он всегда готов на хитрость и интригу ради своих интересов и личной выгоды. — Чонгук! Что с твоим лицом? Что ты натворил?! Одна эта «приветственная» фраза, и Тэхён уже хотел пару раз припечатать кулаком Чону в челюсть. Тэхён присел на диван, Чонгук сел на стул рядом. — Добрый день, я Ким Тэхён. Но, думаю, вы наслышаны обо мне. Чон слегка кивнул. Он, конечно, догадывался, что сейчас будет сложный разговор. А также прекрасно понимал, о чём он будет — дела мафии. — А как вы… Почему вы пришли с моим сыном? Он что-то сделал вам, и это вы его?.. — Чон взглядом указал на ссадины, которые ещё не до конца прошли на лице Чонгука. — Нет, это не я. Это вы. Собственно, по этому поводу мы здесь сейчас и находимся. — Па! — Чонгук не мог больше себя сдерживать. — Я шёл в универ, ко мне подошёл какой-то парень, спросил про расписание, потом что-то мне вколол. А потом я прихожу в себя в каком-то ангаре… Меня избивают и спрашивают про твои дела. Говорят, что ты работаешь с мафией… Я говорю, что к твоим делам вообще не имею никакого отношения. А меня продолжают бить… Короче… Па, что происходит?! Тэхён смотрел на Чонгука, который рядом с отцом выглядел, как мальчик, которому лет десяти, не больше. Он так заискивающе смотрел тому в глаза! Искал одобрения, внимания, заботы и защиты. Чон понимал, что выкрутиться не получится. Он проигнорировал сына и обратился к Тэхёну: — А вы тут для того, чтобы… — Волей судьбы. Так получилось, что я поверил вашему сыну, и поэтому его не убили. — Па! — встрял Чонгук. — Ты должен рассказать правду! Иначе тебя убьют, понимаешь?! Чон перевёл взгляд с сына на Тэхёна. — Чонгук прав. Вам нужно рассказать, что происходит, и тогда мы постараемся во всём разобраться. Повисла недолгая пауза. Тэхён продолжал: — Я не отношусь ни к одной из Семей. Но я думаю, что вы и так это знаете. Поэтому можете быть уверены, что личного интереса у меня нет. Хотя… нет, лукавлю. Личный интерес есть — ваш сын. Мы с ним вместе. И, соответственно, он под моей защитой. А за него я могу сделать даже невозможное. Поэтому, расскажите, пожалуйста, что происходит, и мы постараемся обойтись меньшими потерями. Чонгук округлил глаза, смотря на Тэхёна. Он никак не ожидал, что тот вот так всё выложит и будет вести разговор в таком ключе. А Тэхён был абсолютно расслаблен и уверен. Судя по взгляду Чона, он усиленно всё обдумывал, взвешивал и принимал решения. — Во-первых, я рад, Гуки, что у тебя есть такой защитник… А во-вторых… хорошо… Я всё расскажу. — Чон сел за стол рядом с сыном. Тэхён не мог не отметить, как они похожи. — Но, пообещай, что ты сможешь защитить моего сына в любой ситуации, — произнёс Чон, глядя на Профессора. Тэ кивнул, отвечая: — Обещаю. Чонгук пребывал в ещё большем шоке, переводя взгляд на отца. — Всё началось лет пять назад. Дела шли не очень хорошо, и мне один из ваших, — Чон указал движением головы на Тэхёна, — предложил отмывать его деньги от продажи оружия и наркотиков. Я согласился, и мы так проработали пару лет. Потом стали приходить частые проверки, а потом и Интерпол. Они хотели меня посадить. Но предложили сделку — я должен был все деньги перевести на счёт, чтобы они могли его арестовать. И всё. — Па! Его убили на вашей встрече! — Чонгука переполняли эмоции. — Да, но я ничего не знал об этом! Я думал, что у нас будет с ним очередная встреча, на которой его просто арестуют и всё! Мне так сказали. — А Джихун? — щурил глаза Чонгук. — Он меня избивал и задавал о тебе вопросы… — С ним мы работаем сейчас. — И что, ты так же поступишь с ним? — Чонгук… Это не я, понимаешь? Меня заставляют! — Юнги? — Чонгук не унимался. — Его тоже убьют? Тэхён пристально наблюдал за Чоном. — Я не знаю. — И… — шёпотом… — и Тэхёна? Чон посмотрел на Тэхёна. — Нет. Он — не они. Он в стороне. Он как бы с ними, но не имеет к ним никакого отношения. Для Интерпола Тэхён не имеет никакого интереса. — А я? Это правда, что ты меня им пообещал? — голос Чонгука стал неестественно высоким, эмоции переполняли его. — Ну что значит «пообещал»? Ты что, вещь какая-то? — Почему тогда Джихун сказал, что я, как наследник, получу не только твою корпорацию, но и должен буду делать то же самое, что и ты? — Да, ты — наследник. Но всё остальное — это полный бред и враньё! — Почему ты никогда не подпускал меня к твоим делам и вообще, как будто бросил меня? — Чтобы тебя не втягивать в это всё, это раз. А два — я всегда говорил: закончи обучение, получи хотя бы теоретическую базу, чтобы иметь хоть какое-то представление о делах. И тогда приходи. — Так значит, ты… Пап! Чонгук бросился обнимать отца. — Пап, я думал, что ты от меня отказался, я думал, что ты меня отдал в рабство Интерполу даже без моего согласия и ведома! Чонгук со счастливыми глазами обернулся к Тэхёну и добавил: — Я же говорил! Папа ни в чём не виноват! Это всё Интерпол! А папа просто оказался не в том месте и не в то время. И Джихуну нужно разбираться с Интерполом, а не с отцом! Тэхён кивнул. — Я очень рад, что мы встретились, — строго произнёс он, — и я благодарен вам, что вы рассказали так много. О да! Тэхён получил гораздо больше информации, чем просто слова Чона. Он видел каждый момент лжи, которую Чон преподносил как правду. Чон сказал, что рад тому, что у Чонгука есть такой защитник — это ложь. В тот момент на его лице было отвращение и разочарование. Всё, что он сказал Чонгуку о нём и его будущем — ложь. То, что он не причастен к убийству Аарона — ложь. То, что он держал Чонгука подальше от этого всего, чтобы защитить — ложь. Просто Чонгук ещё слишком молод и доверчив, он просто не справился бы. И Чон его держал подальше от себя, чтобы Чонгук не мешал ему. Отцу было абсолютно всё равно на своего сына. — Чонгук, — расслабленно произнёс Тэхён, — думаю, нам пора. Не будем больше отвлекать твоего отца. — Да, конечно! Пап! Я так рад, что всё выяснилось! — Я тоже, сын. Тэхён кивнул в знак уважения, и они вышли из кабинета. Когда они подошли к лифту, Чонгук начал хлопать себя по карманам и сказал: — Чёрт, я забыл телефон на стуле в кабинете. — Сходи за ним, — мягко произнёс Тэхён, — я подожду тут. — Там же этот цербер сидит, уговори её опять пропустить меня, чтобы она отцу не надоедала. Тэхён согласился: — Идём. Подойдя к секретарше, он очаровательно улыбнулся и произнёс: — Наследник и ваш будущий босс забыл у отца в кабинете телефон. Пусть сходит за ним, а вы расскажите мне пока, как у вас дела? Что на душе? Девушка расплылась в смущённой улыбке, а Чонгук быстренько прошёл в кабинет. Войдя, он не увидел отца. Тот был в уборной, судя по звуку льющейся воды из крана. И параллельно говорил по телефону. До Чонгука доносились обрывки фраз: — Чонгук приходил только что с Профессором. Гук насторожился и прислушался. — Джихун хотел от него узнать, с кем ещё я работаю и какие планы. Он откуда-то знает про Мин Юнги… что они следующие. Уладьте это быстрее, мне дополнительные проблемы не нужны. В кабинет зашёл Тэхён. Когда он увидел, как Чонгук стоит около приоткрытой двери в уборную и слушает, он подошёл и встал рядом, прикладывая указательный палец к губам. Чон продолжал: — И ещё, у меня будет личная просьба к тебе. Перед Джихуном и Юнги, разберись сначала с этим Профессором. Ликвидируйте в ближайшее время. От него много проблем будет. Чонгук резко вскинул на Тэхёна испуганный взгляд. — Нет, Чонгук поверил, с этим всё в порядке. Да… Да, он верит каждому моему слову, — посмеивался Чон, — точно, послушный щенок. Тэхён сказал шепотом, протягивая ключи: — Малыш, иди в машину. Чонгук мешкал. — В машину! — шёпотом приказал Тэ. Чонгук был разбит и, кажется, уничтожен услышанным, но он послушался. После того как парень вышел, Тэхён подошёл к двери и закрыл её на ключ. А дальше он спокойно вошёл в уборную, забрал телефон у Чона и отключил вызов. Обхватил своей большой ладонью шею мужчины, подбородок — большим и указательным пальцами. Сжал ладонь и сильно впечатал Чона головой в зеркало, занимающее почти всю небольшую стену. — Он рискует своей жизнью, чтобы тебя не убили, мразь! Тэхён шипел. Глаза были сужены. Чон вцепился в сильную руку, но никак не мог разжать хватку. Тэхён снова впечатал Чона головой в стену с такой силой, что зеркало треснуло от удара и испачкало его кровью. Чон хрипел. — Ты не заслуживаешь такого сына. Третий сильный удар головы о стену. — И минуту назад ты его потерял. Тэхён смотрел в глаза злобно, испепеляюще. — Если ты ему позвонишь, напишешь или хоть как-то постараешься с ним связаться… Я. Тебя. Убью. Тэхён сжал руку на горле ещё сильнее. На его лице отразились презрение, злость и искреннее желание убить. Ещё немного — и Чон задохнулся бы, его лицо уже стало бордово-красного цвета. — Ты меня понял? — спокойная ледяная интонация могла сбить с толку, но взгляд Тэхёна… От такого взгляда умирают в страхе. Чон старался кивнуть, потому что сказать ничего не мог. — О нашем разговоре никто не должен знать. Иначе, ты сам понимаешь всё… Он отпустил руку, Чон свалился на пол, захрипев и закашлявшись, стараясь привести дыхание в норму. Тэхён присел на корточки рядом с ним и протянул телефон. — Отмени заказ на меня. Чон смотрел абсолютно растерянно. — Туго соображаешь из-за нехватки кислорода? Хорошо, повторяю медленно. Отмени… заказ… на… меня. Ты же знаешь, кто я. Если Семьи узнают, что ты заказал меня, ты умрёшь спустя с этого момента примерно через секунду. А я позабочусь, чтобы они узнали, что это именно ты. И если с этой секунды со мной или Чонгуком что-то произойдёт, вся мафия будет знать, что это — ты. Тэхён снова протянул телефон. Чон взял его и нажал на последний вызов. — Я отменяю заказ на Профессора. Не трогайте его. Тэхён грубо схватил его за волосы, испачканные кровью, и повернул голову к зеркалу. Он смотрел ему в глаза через отражение и произнёс с презрением: — Теперь каждый раз, когда ты будешь смотреть на своё отражение, будешь вспоминать этот момент и эту боль, будешь чувствовать себя ничтожеством и куском дерьма, которое ни на что не годно. Тэхён резко отпустил волосы Чона, поднялся, ополоснул руки в раковине от крови и ушёл быстрым шагом. Когда он вернулся на парковку, Чонгук ждал его не в автомобиле, а около него. Взгляд у Гука был потерянный, обиженный, расстроенный. — Садись в машину, поедем. — Что ты ему сказал? — спросил Чонгук, послушавшись и пристёгивая ремень безопасности. — Попросил, чтобы он тебя не беспокоил. И меня тоже. — Тэ, значит всё, что говорил Джихун — правда? — слегка дрожащим голосом произнёс парень. — Да, малыш. — Блять! Блять! Блять! — Чонгук истошно рычал и кричал. — Блять, Тэ! Он же тебя заказал ещё! Чонгук со страхом посмотрел на Тэхёна. — Всё в порядке, малыш, прекращай волноваться за меня. Я не собираюсь умирать в ближайшие лет семьдесят точно. Тэхён улыбнулся и набрал кого-то, спросил, можно ли приехать. — А куда едем? — То, что ты сейчас испытываешь и то, что тебя выворачивает наизнанку — это нормально. И любая здоровая эмоция всегда должна заканчиваться действием, а не похоронами её в душе и теле. Мы едем их прорабатывать. Чонгук только молчаливо посмотрел на Тэхёна и отвернулся к окну. Ехали минут сорок. Прибыли на окраину города к небольшому оружейному магазинчику. Там были раскиданы редкие маленькие частные домики, но людей не наблюдалось. Они вошли в магазин. — Привет, Профессор! Сто лет не виделись! Как дела? — поприветствовал высокий мужчина средних лет. — Привет, Джин! Хорошо, как сам? — Тэхён улыбнулся в ответ. Они казались давно знакомыми. — Тоже не жалуюсь. И каким ветром вас ко мне занесло? — Джин перевёл взгляд на Чонгука. — А мы пострелять хотим, организуешь? — Чего желаете? — Что-то потяжелее… — Винтовка? Снайперка? Дробовик? Пушка? — На последнем слове Джин засмеялся. — Пушку оставим на другой раз. Давай нам дробовик. Пачку мишеней и две упаковки патронов. — Я понял тебя… пятьдесят или сто? — Думаю, пятьдесят, для начала. Джин быстро, но без суеты, сложил на стол перед Тэхёном и Чонгуком оружие, две пачки патронов по двадцать пять штук и пачку мишеней. — Лес? — Да. Часа на два, максимум. Дай маркер ещё. Джин достал коробочку с кнопками, очевидно, для закрепления мишеней, и маркер. — Спасибо! — кивнул Тэ и обратился к Чонгуку. — Идём, будем бесов изгонять. Они прошли примерно минут пять-семь вглубь леса и вышли на полянку, где стояли деревянный стол и лавка. Тэхён всё сгрузил на стол и, повернувшись к Чонгуку, сказал: — Дробовик — это вид огнестрельного оружия, предназначенный для стрельбы дробью или одиночными пулями. Основное предназначение дробовика — стрельба на короткие дистанции, например, при охоте на птицу или в условиях самообороны. Дробовики стреляют гладкоствольными патронами, которые могут быть заполнены либо дробью — маленькими свинцовыми или стальными шариками, — либо одиночной пулей. Чонгук молча и внимательно слушал мужчину. Тэхён открыл упаковку с мишенями и добавил: — Бери маркер и пиши на мишенях одну эмоцию, которую ты сейчас чувствуешь. Пиши всё, что в тебе есть. Тэхён сел на стол, ставя ноги на лавку, и прикурил. Он сел спиной к Гуку, чтобы дать тому чувство уединения. — Всё что угодно? — Да. — К примеру… Вот мне плохо сейчас… Как это написать? — Малыш, плохо — это не эмоция и не чувство. — Тэхён развернулся вполоборота. — Смотри, почему эмоции важны. Они наши поставщики информации. Чем больше ты понимаешь, что испытываешь, тем более ты проинформирован. Вот как ты сказал: «Мне плохо». Какую тебе это даёт информацию? Чонгук пожал плечами. — Так, а если бы ты сказал, к примеру: «Я злюсь, ревную, тоскую, скучаю. Я испытываю чувство вины» или «Хочу уничтожить весь мир, потому что сейчас я — ком чистой ярости». Чувствуешь разницу? И каждое состояние можно обозначить, как «мне плохо», но информации ноль. Но как только ты называешь, что именно с тобой происходит, у тебя появляются инструменты. Если ты боишься — это сигнал об инстинкте самосохранения, и нужно, вероятно, сматываться оттуда. Если ты скучаешь — можно позвонить, написать или приехать. Если ты испытываешь ярость или злость — значит, произошло нарушение твоих границ или важных жизненных аспектов. Это я так, грубыми мазками... Понял, что тебе нужно? Постарайся обозначить, назвать, дать имя тому, что ты сейчас испытываешь. Одну эмоцию на каждую мишень. Не несколько. Они должны быть все отдельно. — Угу… Чонгук принялся писать. Вначале у него шло туго. Кроме «злости» и «обиды» ничего не приходило. — У нас много времени, можешь не торопиться, — подбодрил Тэхён, — я тоже хочу написать парочку. Он достал огрызок карандаша, который всегда носил в кармане, и принялся писать. Чонгук разошёлся: «Злость Обида Предательство Опустошение Гнев Обман Отречение Ненависть» И на последней мишени написал: «У меня больше нет отца». — Я готов, — произнёс Чонгук с резким выдохом. — Отлично, давай сюда, сейчас прикреплю их. Тэхён взял мишени и кнопки, прикрепил их на деревьях и вернулся обратно. Ветерок развевал листву, создавая атмосферу настороженного ожидания. Тэхён взял дробовик, уверенно взвешивая его в руке. Парень, стоявший рядом, наблюдал с интересом, глаза блестели любопытством. — Ты уже знаешь, как стрелять из пистолета, но дробовик — это нечто иное, — начал Тэхён, нацеливаясь на мишень. — Здесь главное — учитывать отдачу. Она может быть довольно сильной. Если ты не будешь готов, дробовик может ударить тебя в плечо и будет действительно больно. Тэхён плавно открыл дробовик и вставил в него два патрона. — Смотри и запоминай, — сказал он, приведя оружие в готовность. Чонгук пристально следил за каждым его движением. — Прицеливайся, держи дробовик плотно к плечу, чтобы уменьшить отдачу. Руки должны быть расслабленными, но всё же уверенно держать оружие, — продолжал Тэхён. Он глубоко вздохнул, прицелился и, после краткой паузы, сделал выстрел. Громкий хлопок разнёсся по окрестностям, и мишень, подвешенная на дереве, разлетелась на части. Чонгук почувствовал вибрацию в воздухе, глаза его расширились от восхищения. — Теперь твоя очередь, — сказал Тэ, протягивая ему оружие. Чонгук принял дробовик в свои руки, пальцы слегка дрожали от предвкушения. Он почувствовал тяжесть и холод металла, который показался ему таким непривычным по сравнению с пистолетом, которым он стрелял раньше. Тэхён, заметив его нерешительность, сказал: — После каждого выстрела дробовик надо перезаряжать. Если он двуствольный, и ты выстрелил оба раза, то нужно заново вставлять патроны. Я выстрелил только один раз, так что у тебя ещё один патрон готов к стрельбе. Чонгук кивнул и взглянул на мишень. Глубоко вдохнув, он приложил дробовик к плечу, постарался вспомнить все наставления и попытался сфокусироваться. Сердце бешено колотилось, а ладони стали ещё более влажными. Когда он нажал на спусковой крючок, громкий хлопок наполнил воздух, и Чонгук почувствовал, как отдача сильно врезала приклад в его плечо. Мишень осталась целой. — Это сложно… — признался он. Тэхён улыбнулся и похлопал его по плечу. — У меня было так же в первый раз с дробовиком. Тэ протянул Чонгуку два патрона, чтобы тот сам зарядил оружие. Затем он шагнул, бережно взяв Гука за плечи. — Ты помнишь свой первый урок стрельбы на крыше? Это было не просто про управление оружием, а про управление тобой самим. Каждый раз, когда ты целишься и стреляешь, ты преодолеваешь свои внутренние страхи, свои сомнения. В глазах Чонгука мелькнуло понимание. Возможно, впервые он осознал глубину того, что сейчас происходит. — Когда ты смотришь на эти мишени, — продолжал Тэхён, указывая на картонные цели, — ты видишь не просто картон. Это отражение твоего внутреннего мира. Твоя боль, твоя обида, твоя злость… Эти чувства, которые сейчас управляют тобой, теперь здесь, на этих деревьях. Чонгук глубоко вдохнул, ощущая, как каждое слово проникает в него, вызывая волну новых чувств. — Ты уже сделал большую работу — ты обозначил то, что испытываешь. Не останавливайся. Разберись с этим сейчас, насколько это возможно для твоей психики. Разреши себе это испытывать, и, с другой стороны, уничтожь. Пусть хотя бы образно. Но весь секрет в том, что наш мозг не понимает, что правда, а что выдумка. Для нашего мозга всё правда. И даже фантазии. А действия — так вообще. Тэхён улыбнулся. — Помни, я здесь, чтобы помочь. Я с тобой. Помни, что каждый выстрел — это не просто патрон, летящий к мишени. Это шаг к освобождению от боли. Чонгук кивнул, снова взял в руки дробовик и, прикладывая его к плечу, почувствовал не только вес оружия, но и тяжесть всей ситуации, которую он решил оставить в этом дне. Он решил, что не будет переносить произошедшее в завтрашний и в последующие дни. Он же написал — у меня больше нет отца. Секунды стали вечностью, когда он, стоя перед рядом из мишеней, собирался с духом. Он долго вздыхал, каждый раз приводя дробовик к плечу, затем опускал его, оттягивая момент. Но в глубине души он чувствовал, что пришло время освободиться от своего внутреннего тяжёлого бремени. Тэхён тихо наблюдал со стороны, готовый поддержать словом или действием в любой момент, но он также понимал, что Чонгуку нужно пройти этот внутренний путь самому. Стоя с закрытыми глазами, Гук представил, как каждая мишень представляет собой одно из его болезненных состояний. Открыв глаза и глубоко вдохнув, он сделал первый выстрел. Патрон улетел прямо в центр мишени. Затем второй, третий… каждый раз точно в цель. Тэхён наблюдал, как с каждым выстрелом напряжение и тревога медленно уходили из тела парня. Его дыхание становилось более ровным, а в глазах появлялась уверенность. Когда последняя мишень была поражена, Чонгук опустил дробовик и повернулся к Тэхёну. На его лице было видно облегчение и удовлетворение. Он понял, что каждая мишень, которую он поразил, была шагом к его личному исцелению, и был благодарен Тэхёну за то, что тот помог ему испытать это. После последнего выстрела, всё ещё находясь под впечатлением от своего внутреннего состояния, парень спросил с надеждой в глазах: — Можно ещё? Тэхён улыбнулся и кивнул, глядя на коробку с патронами. — Все эти патроны — твои, делай с ними, что хочешь. Чонгук кивнул, взял новые мишени и прикрепил их вместо прежних. Теперь ему не нужно было писать на них что-то. Он отчётливо понимал у себя в сознании, с чем он сейчас расправлялся. Выстрел за выстрелом, снова и снова, каждый раз с уверенностью и решимостью. Тэхён продолжал наблюдать, видя, как Чонгук становится всё более уверенным в себе, как он находит смысл в каждом выстреле. Когда последний раз прогремел выстрел и патроны закончились, Гук опустил оружие и вздохнул. Его лицо было уставшим, но довольным. Он почувствовал, что смог переписать своё отношение к ситуации и, благодаря помощи Тэхёна, открыть новую главу своей жизни — без отца и без боли от его предательства. Конечно, в нём ещё была обида и разочарование, но теперь он управлял ими, а не наоборот. — Как плечо? — поинтересовался Тэхён. — Немного ноет, но не страшно. — Чонгук сделал несколько круговых движений, разминая. — Поехали домой.

***

В гостиной мягкий свет торшера освещал страницы книги, которую читал Тэхён. Его глаза скользили по строкам, поглощая слова и историю. Тишина гостиной была нарушена криком из ванной. — Тэхён! У тебя есть мазь от синяков? Тэ слегка поднял брови от удивления и поставил закладку, прежде чем закрыть книгу. В это время из ванной в гостиную вышел Чонгук, подошёл к Тэхёну, завёрнутый в полотенце на бедрах. — Смотри, какой огромный синяк и болит теперь. Так есть мазь? — парень указал пальцем на плечо. Капли воды стекали с волос на шею и плечи. Скатывались дальше по груди, собирая по коже маленькие капельки на своём пути. Тэхён одну такую каплю уловил взглядом и следил за ней. Она только что скользнула около соска. Он облизнул губы, которые стали вмиг сухими. — Эй! Что за похотливый взгляд! Закати его обратно, мне вначале нужна мазь, — улыбнулся Гук. — Подожди, — произнёс Тэхён, стягивая полотенце. — Это лишнее, малыш. Всё так же лёжа на софе, Тэхён обхватил ногу Чонгука за внутреннюю сторону бедра и легонько притянул его к себе, поглаживая кожу. — Тэ, щекотно. Мужчина сел и отложил книгу на пол. Притянул парня ближе и провёл языком по косым мышцам пресса. Начал нежно целовать каждый слегка виднеющийся кубик на животе. — Малыш, ты такой сексуальный, знаешь это? — Поцелуй. — Ты красивый. — Поцелуй. — Ты добрый. — Поцелуй. — Любимый… Тэхён усадил Чонгука на свои бёдра. Тот обнял за шею одной рукой, а пальцы второй погрузились в волосы и начали медленно массировать кожу. — Тэ, мне нужна мазь, — шёпотом на ухо. С улыбкой, как будто в шутку. Чонгук знал, что дразнит. Знал, что его шёпот напрочь выключал разум Тэ. — Я буду всегда твоим лекарством от всего, не против? — Тэхён начал нежно, едва прикасаясь, покрывать лёгкими поцелуями большой синяк на плече. — Не против, — Гук поцеловал Тэхёна в волосы и следом стянул с него тонкий обтягивающий свитер с воротом. Провёл мягко ладонями по шее, плечам, спине. Начал целовать и покусывать шею. — Я с ума схожу от аромата твоей кожи. — Малыш… — Мужчина прикрыл глаза и наклонил голову вбок, чтобы дать Гуку больший доступ для его ласк губами. Никому из них не хотелось торопиться. Хотелось пропитываться насквозь желанием и нежностью друг к другу. Каждый хотел отдаваться без остатка, отдаваться до последней эмоции. До последней капли. — Мне тебя всегда мало, — выдохнул парень, проводя языком по уху и прикусывая мочку. — Мне нравится твоя ненасытная любовь, — улыбнулся Тэхён. Софа стояла рядом с окном, Гук смотрел на их отражение, и это возбуждало сильнее. Из-за света торшера, который был включён, панорамное окно было как большое зеркало, потому что на улице уже почти наступила ночь. Огни города блестели внизу и вдалеке. Чонгук видел свой поплывший взгляд от удовольствия и предвкушения. Смотрел на то, как его руки блуждали по крепкой спине его любимого мужчины. Он слегка царапал её своими короткими ногтями в нетерпении. Он приподнял голову Тэ за подбородок, посмотрел в глаза. Он хотел сказать о своих чувствах в очередной раз, но когда увидел в глазах любимого мужчины абсолютное отражение своих чувств, он лишь снова поцеловал. Как он любил целовать Тэхёна — размашисто и страстно.

***

— Гук, нам завтра надо встретиться с Юнги, рассказать ему всё, что было сегодня. И к Джихуну… За сегодня всё изменилось. — Это значит, что… его убьют? — Не могу утверждать. Но, думаю, да. — А можно его хотя бы в тюрьму засунуть? — Там ему будет ещё хуже. Представляешь, что будет происходить, когда узнают, что он делал, что причастен к смерти Аарона и что работал с Интерполом. — Блять… — Я понимаю тебя, малыш… но он сам выбрал такую жизнь. Никакие твои переживания, чувства и волнения за него не в силах что-либо изменить. — И что делать? — Думаю, нужно собрать совет и обозначить, что ты на моей стороне. Ты не относишься ни к какой из Семей. Но ты и не с отцом. У Тэхёна зазвонил телефон. — Что за дикость, время почти четыре утра, — бурчал Чонгук, выпуская из рук Тэхёна. — Да, Юнги… Когда? Где он? Жив? Чонгук насторожился. — Да… Тэхён слегка отодвинул телефон от уха и спросил Чонгука: — Какой был адрес у твоей квартиры, которая студенческая? Чонгук назвал адрес. Тэхён повторил его Юнги. — Убедись, что за тобой никто не следит. Собираемся там. Предупреди всех. — Тэ, что случилось? — Чонгук сел на постель. — Пару часов назад было покушение на Джихуна. — Он жив? — Да. Но состояние… — А моя квартира?.. — Извини, малыш. Это единственное нейтральное место, где нет прослушки и наблюдения. — Туда приедет Юнги... и мы? — И ещё человек десять. Вот и познакомишься со всеми. Тэхён улыбнулся, стараясь как-то разрядить обстановку. — Я с тобой, не волнуйся. — Мягкий поцелуй в губы и правда немного успокоил Чонгука.