я принёс тебе жёлтые подсолнухи

CHASE ATLANTIC — UNCOMFORTABLE       «Групповое осознание неописуемой хуиты начнется через две минуты»       — Всем мира и спасения. — берет первое слово Чонгук, ехидно ухмыляясь. Сестра сидит рядом и пытается взять его за руку, но он отдергивает её и шепчет: — Отстань, и так тошно тут сидеть. — а потом громче добавляет: — Ну рассказывайте, что у вас тут за движуха.       Джиу закатывает глаза, она и не ожидала от братца ничего другого. Относиться к серьезной проблеме как к шутке - в его стиле. Она не обижается. Слишком хорошо знает упертого и дурного мелкого, чтобы всерьез воспринимать хоть одно его оскорбление в её сторону.       — Во-первых, вам надо представиться. — раздается глубокий голос на другом конце круга. — Во-вторых, в этом месте собираются люди, которые хотят сделать первые шаги к осознанию того, что наркотики — это серьезная проблема. Если для вас это просто шутка, то можете покинуть наше общество и продолжить сливать свою жизнь в помойное ведро. Сюда приходят добровольно, никто никого не держит насильно. Единственные правила — желание бросить употреблять и честно рассказывать обо всем, что вас съедает изнутри. Тут нет дипломированных врачей, но тут есть люди, помогающие обрести надежду и силы на избавление от зависимости. Я закончил. Попробуете заново?       Вчерашний страх испарился сразу, как две белоснежные дорожки залетели в нос. Чонгук хотел было отказаться и не ходить на это тайное вечере таких же падших, но глаза Джиу, в которых отражалась надежда… Чонгук не конченный на 100%, только на 98%, он не смог опять сказать ей «нет».       Чонгук не тратил силы на рассматривание тех, с кем делит этот чудный кружок. Ему было совершенно плевать… До этого момента. Он выгибает бровь и бесстыдно смотрит вперед себя, разглядывая здоровенного мужика, еле помещающегося на стуле. Он сидит ровно, от него прет аура уверенности в каждом сказанном слове. Чонгук откидывается на спинку и закидывает ногу на ногу, медленно пошатывая ногой в громадном ботинке.       — Забились. — с ухмылкой говорит он и оглядывает остальных присутствующих.       Человек тринадцать сидят спокойно и ровно, ожидая очереди высказаться. Их лица болезненно сухие, у всех отсутствует жизненный блеск. За собой Чон такого не замечает, когда смотрится в зеркало… Кроме одного лица. Взгляд в секунду цепляется за него. У парня шапка натянута чуть ли не на глаза, которые прячутся за круглыми очками, но цвет кожи просто пышет здоровьем. Парень тоже смотрит на Чонгука, но резко отворачивается. Почему он кажется таким знакомым?..       — Так на чем мы там остановились… Ах да, забились. Я буду следовать вашим правилам, но сначала продемонстрируйте, как надо, по-жа-луй-ста. — отчеканивает Чонгук, довольный собой, и скрещивает руки на груди.       Джиу наблюдает за бессовестным поведением брата и просто прикрывает глаза ладонью. Ей стыдно за его безалаберное отношение, но она знает, что ебучие наркотики перекрывают любые пути к состраданию и сочувствию. Ей морально тяжело находиться в обществе бывших и настоящих наркоманов, но, если это поможет Чонгуку хоть на 1%, она вытерпит всё.       — Хах, — уголки губ мужика по-доброму ползут вверх. — Ты напоминаешь меня, когда я только попал в общество анонимных наркоманов почти десять лет назад. Значит, не все потеряно. — он подмигивает Чонгуку и начинает: — Меня зовут Джексон, и я наркоман. Начал колоться в 17 лет, когда попал под дурное влияние уличной компании, с которой тусил. Слил все деньги, вынес добрую половину дома, поругался с родителями и, в конечном итоге, вообще ушел. Охота за новой дозой перевешивала все жизненные принципы и приоритеты, я только жил и видел, как ширануться по вене и получить кайф. Вскоре это ощущение закончилось, на смену ему пришла жуткая боль, как будто все твои кости дробят на миллиарды мелких кусочков, а ты ничего не можешь сделать. Просто кричишь и ломаешься. В таком припадке я сильно ранил единственного близкого человека, который меня любил. Она не выжила от полученной травмы, а я уже ушел в депрессию, сопровождаемую ломкой. Это подтолкнуло меня прийти сюда, трястись, но признаваться в затолканных глубоко проблемах. Уже пять лет я не употребляю ничего, даже сигареты не курю. Ну вот, в двух словах как-то так.       Мертвая тишина обрывается неуверенными, но нарастающими хлопками. Чонгук сидит уже не так развязно, безотрывно глядя в одну точку. Он чувствует что-то странное, как будто оно скребет острыми коготками внутри, поддевая нервные окончания. Коготок добирается до не до конца зажившей раны на горле и дерет по ней, пуская кровь. Чон резко вскакивает с места и, не произнося ни слова, выходит из помещения.       Сплевывая густую слюну с кровавыми вкраплениями, трясущимися руками он достает из сумки бутылку воды и маленький прозрачный пакетик. Пальцы оковывают судороги, поэтому бутылка норовит выскользнуть, но Чонгук, кривясь от неприятного подергивая и боли, ловко ловит её и, открывая, смачивает горло. Зубами рвет пакетик и сыпет на язык несколько миллиграммов порошка, делает новый глоток воды и проглатывает содержимое. Ждёт, мысленно отчитывая от одного до десяти, споласкивает рот и проводит языком по зубам, задерживаясь на острых клыках.       Этому приему его научил старый друг. Он говорил: «Малой, если почувствуешь, что эффект отступает, глотай, не теряя времени на дорожки и самокрутки. Но запивай только водичкой, она полезна для здоровья». Великая мудрость великих наркоманов. Смысла от полезных свойств воды в этом случае не очень много, но прикольно.       Через пять минут, когда он снова ощущает абсолютный похуизм, отсутствие внутренней тревоги и неприятных болевых ощущений, Чонгук возвращается в зал, бросая усмирительный взгляд на сестру, которая хотела было к нему подорваться. Он мотает головой, без слов говоря «не надо», и садится на своё место. До слуха доносится бархатный глубокий голос, вещающий свою историю. Чон поворачивает голову на звук и снова натыкается парня в шапке и очках.       Чонгук опять ловит себя на мысли, что точно где-то его видел, а когда догоняет и вслушивается в голос, то вспоминает врача-нарколога. Что за хуйня? Что он вообще тут забыл? Хотя, Чонгука не ебет это от слова совсем. Ну ширяется, ну с кем не бывает.       Лишь моментами вслушиваясь в то, что говорит доктор, Чон сидит и просто ради забавы прожигает его взглядом. Ему доставляет наблюдать, как тот съеживается и опускает глаза, потирая лоб и затылок.       — … отец алкоголик и наркоман, я тоже попробовал и теперь не могу слезть. Это мешает в моей работе, поэтому я здесь. — заканчивает он.       — Спасибо, что поделился с нами, Тэхён. Ты в правильном месте и принял правильное решение.       — Нихуя ты стелишь, док. — Чонгук начинает хлопать, не удержавшись от комментария.       Джексон переводит заинтересованный взгляд с одного на другого и уточняет:       — Вы знакомы?       — Нет. — выкрикивает Тэхён, не давая Чонгуку вставить ни слова больше.       — Ладно. Тогда, раз ты снова с нами, может быть поделишься своей историей? — обращается он уже к Чонгуку. — Мы даже имени твоего не знаем.       Чонгук меняет позу и садится, широко расставив ноги. Локтями упирается в ляжки и склоняет голову немного на бок. Большие стеклянные глаза с пляшущей в них дьявольской смешинкой неотрывно смотрят на Тэхёна, а уверенный голос произносит:       — Меня зовут Чон Чонгук, и я наркоман. — уголки губ дергаются наверх, когда Чон видит реакцию доктора, которого аж передергивает, но потом снова вытягиваются в одну полоску. — Я сижу на системе уже пять лет. Употребляю всё, что курится, нюхается, поджигается, глотается и колется. Я тут, потому что моя сестренка хочет сделать из меня «нормального», — Чонгу показывает кавычки, на что Джиу рядом закатывает глаза. — Человека. Я не люблю ничего, не ненавижу ничего и не боюсь ничего. Если сестре будет легче от того, что я хожу в анонимную секту наркош, да будет так. Я не хочу лечиться, не хочу спасаться. Просто живу, пока не умру. — Чонгук переводит взгляд на Джексона. — Ну что, дяденька, такой самовлюбленный пиздюк подходит для того, чтобы сидеть с вами в одном кружочке?       — Для первого раза очень неплохо. Спасибо за правду Чон Чонгуку и всем присутствующим. На сегодня всё. Встретимся через три дня в это же время.       Люди начинают расходиться. Такие все разные, но объединенные одним — наркотиками. Чонгук наблюдает за ними и думает, что он лучше. Лучше них, лучше этого ебаного мира. Им тяжело нести бремя своего выбора, поэтому они встречаются в небольшом зальчике и обсасывают свои проблемы, хотя каждый из них сделал когда-то этот блядский выбор и вмазался первый раз. Чонгук не уверен, что это ему поможет. Он придет сюда ещё раз только для того, чтобы убедить в этом и сестру.       — Джи, сестренка, довольна заседанием? — хихикая, интересуется Чонгук.       — Тебе обязательно нужно было вести себя как мудак и выводить других? Люди борются за свою жизнь, а ты… — Джиу отчаянно вздыхает и смотрит на часы. — Мне на работу надо, я отпросилась только до обеда, найдешь себе еду сам.       — Конечно, милая, сегодня на ужин у меня будет каша. — Чонгук закидывает руку сестре на плечи, приобнимая её и похлопывая по руке. — Не переживай и передавай приветики Эллен Дедженерес.       — Вот тебе обязательно поиздеваться, сегодня тяжелый репортаж. Всё, пока. До вечера. Не умри, пока меня нет рядом. — Джиу вырывается из «объятий» брата и идёт в сторону машины, скрываясь за поворотом.       Чонгук смотрит ей вслед и улыбается, подумывая, что такая женщина совсем не заслуживает такого конченного брата, как он. И пытается же её оттолкнуть, а она все крепче и крепче держится, пытаясь вытащить его из бездны. Он чешет шею в месте, где наклеен заживляющий пластырь, и уже собирается топать к остановке, как его окликают.       — Эй, Чон Чонгук!       — Чего тебе? — он поворачивается и видит бегущего к нему… доктора. Закатывает глаза, вообще не желая даже с ним разговаривать.       — Никому… — Ким пытается отдышаться от бега, согнувшись пополам. — Никому, пожалуйста, не говори, что я врач-нарколог.       — Да мне поху… — останавливается Чон. — А это ещё почему? Ты не за честность, а, док?       — Тебя не касаются мои мотивы. Просто не говори, прошу тебя. — серьезным тоном говорит Тэхён и складывает руки на груди, вытягиваясь во весь рост. Он выше Чонгука, он старше Чонгука, это видно.       — Ну-у-у, за то, что ты спас мне жизнь… Я подумаю. — ехидно улыбается Чонгук. Сейчас он под кайфом, ему весело и на самом деле абсолютно плевать на то, что говорит этот человек. Он просто забавляется.       — Тогда я не скажу Джексону, что ты пришел под дозой на собрание.       — О, док, а это уже шантаж. — Чонгук подходит к нему вплотную и смотрят прямо в глаза. — Как жаль, что мне п-о-х-у-й. — он поднимает пять пальцев и с произношением новой буквы загибает один за другим.       Тэхён хочет сказать ещё что-то, но звук сообщения прерывает их бесполезный спор. Чонгук достает телефон и замирает, читая смску.       «Сегодня ночью на заброшенном заводе в районе Х. Надеюсь, ты готов».