Reverse Charisma

— Сару-чан, как думаешь, звездам больно, когда они падают? Иори любит глупые вопросы. Он восседает на своём троне посреди комнаты что была когда-то столовой в этом доме. Он здесь единственная власть. И если ему хочется заниматься такой ерундой, он будет ей заниматься. — Не знаю. Мне кажется у звёзд нет нервных окончаний. Они же не живые. Сару знает, что его долг — на эти вопросы отвечать. Он — харизма согласия. В его природе не пререкаться и молча играть свою роль слуги. Роль, что дал ему Иори. Ему и только ему. — Тогда почему у меня до сих пор болит колено после того как я в коридоре упал? — Мотохаши смеётся над своей шуткой так легкомысленно, словно это единственное что волнует его на данный момент, — Разве я не живой, Сару-чан?! Просто Иори не любит тишину. Её надо чем-то заполнить, даже если это всего лишь наигранные восклицания или смех, который звучит так отчаянно на её фоне. *** Сарукава вернулся по меньшей мере через полчаса. Ну или это Фумии так показалось. Время всегда тянется медленно, когда не знаешь чем себя занять. А когда у тебя связаны руки, найти себе дело ещё более проблематично. — Ио-сама приказал готовиться к суду, — объявил Кей. Голос его был полон безразличия, словно такое здесь происходило каждый день. Хотя может для этого сборища фриков это и правда в порядке вещей. Фумия не знал. И, если честно, знать не хотел. Хотел он только домой, к тем, кто действительно был его друзьями, а не испорченными их версиями. Пусть те и были набором клише, они по крайней мере не желали друг другу зла. В его родном мире не было забитого всеми Терры, не было Сару, список причин существования которого, видимо начинался на Иори и кончался на нем же. Дома был люди, которые из обычных соседей с характерами, что раз за разом мешали спокойно уживаться, превратились в подобие друзей. Жаль что Фумия лишь сейчас осознал насколько по ним скучает. Не стоило ему даже задумываться о том чтобы их оставить. И что странно, он ведь даже уйти не успел, как оказался здесь, в таком знакомом, но чужом месте. Фумия окинул взглядом всех кто собрался. Рикай о чем-то говорил с Террой, едва стоящим на дрожащих ногах и сильно сжимающим край своего уродского жёлтого свитера. Амахико стоял чуть поодаль, но создавалось ощущение что он пристально следит за каждым в этом коридоре, даже за Оосе, который, видимо не хотел считаться частью этой компании и сидел на полу возле двери в столовую, играясь с цепочками, которые были обязательной деталью каждого элемента его одежды. — Милое платьице, — наконец не выдержал тишины Минато, разглядывая Фумию, — Ты, воин тёмного латекса, только таких ебешь? Ито казалось что ещё немного и он проломит кому нибудь череп. Неважно кому: Оосе за словесные помои, что валятся из его рта, каждый раз как он его открывает, Рикаю во имя пресвятого хаоса (читать как «за эту ебаную серую мятую юкату»), или Амахико за то что так мастерски строит из себя святую невинность после того как отравил человека. Ещё конечно был Терра, на котором свою злость, похоже, вымещали все, кто живёт в этом доме. Его конечно немного жалко, но тоже вариант. На самый крайний случай — Сходи проконтролируй чтобы он переоделся. А то я не хочу чтобы его казнили в моей юкате, — распорядился наконец Рикай. Даже харизму хаоса можно из себя вывести. Фумия краем уха услышал эти слова и заметил что к нему направляется Терра. Опять придётся выслушивать однообразное нытье. — Пойдём, Фумия-сан, — Терра протянул ему руку, — Я… Я принесу тебе чистую одежду. Как раз успеешь… До суда. Вообще, если честно, злиться на Терру не было ни сил, ни желания. Будь это Амахико, Фумия бы потрудился и то и другое отыскать… А Терра… К нему и без того жизнь не мила. Поэтому Ито тихо вздохнул и позволил взять себя за руку. Кладовой первого этажа редко кто-то пользовался и до нынешних событий. Тёмная душная комнатка в которой по неизвестной причине царил стойкий запах сырости. Такой Фумия её запомнил: иногда прятал там пиво, сворованные у Терры или Сару сигареты, а также прочие вещи, которые Рикай строжайше запрещал держать в доме (будто бы хоть кому-то было не все равно). Как ни странно, это место совсем не изменилось. Ну, может стало чуть более запущенным, в любом случае, в глаза это сильно не бросалось. — Рикай-сан наверное снова поддался внутреннему хаосу, когда дал тебе юкату. Он так же делает когда пытается подстричь мне волосы… Или он просто хотел угодить Амахико-сану... Он же тоже в юкаье всегда... — говорит Терра, чтобы заполнить тишину, но под тяжёлым взглядом пленника этого дома опускает голову и замолкает. Над паузой неудобно располагается фермата, которая здесь совсем не к месту. — Прости, Фумия-сан, — он снова снова позволяет себе открыть рот, когда дверь кладовки закрывается и Фумия начинает наконец переодеваться в нормальную одежду, — Я не знал что все обернётся… Таким образом. Рикай-сан говорил что он и Амахико-сан придумали план… Чтобы ты мог уйти. Мне жаль что я своими действиями лишь сбил тебя с толку. Фумия уловил дрожь в его голосе. Подступившее чувство стыда чуть умерило его гнев. Он подошёл к Терре и, убрав с его лица прядь неровно обрезанных волос, положил руку на плечо харизмы самоненависти. — Ничего, — выдохнул он, глядя в широко распахнутые светлые глаза, в уголках которых собрались слезы, и стараясь скрыть то, что эту ситуацию он не был готов отпустить так скоро, — Это все Рикай… И Амахико. Не вини себя. Он прижимает Терру к себе, чувствуя как тот дрожит от страха. Это не «его» Терра, но он единственный, кому Ито может здесь довериться. Впервые здесь так спокойно. — Фумия-сан, — едва слышный шёпот заставляет вспомнить где находишься и лениво приоткрыть глаза — Спасибо, Фумия-сан, — и на лице этого несчастного человека, который наверное давным-давно позабыл что такое объятия, появилась неловкая, но такая искренняя улыбка. — «Ещё немного постоим и пойдем» — думает Ито. Разница в росте у них совсем небольшая, сантиметра два-три, причём в пользу Терры. Но почему-то сейчас тот кажется таким крошечным, уязвимым, беззащитным. Три минуты тянутся как вечность, и вот это уже не «немного», а даже чуть-чуть «слишком». Если бы он мог, он бы Терру и вовсе не отпускал. — Может ты и прав насчёт Рикая, — говорит Ито с лёгкой улыбкой на лице, когда они готовятся покинуть кладовую. Пусть эта комната станет единственным свидетелем проявления неизвращенной привязанности в этом доме. *** Отчего-то Фумии казалось что войдя в столовую он наконец увидит нечто, хоть немного похожее на обжитый уголок. Но зрелище, развернувшееся перед ним, если честно, выглядело как сцена из фильма ужасов. От привычной столовой не осталось почти что ничего. Как и во всем доме, здесь было темно (должно быть на электричестве максимально экономили, учитывая то что нормальной работы ни у кого здесь наверняка не было), но по углам стояли включенные ночники самых разных цветов и форм. Какой-то из них, насколько Фумия помнил, они с соседями даже дарили на день рождения Оосе несколько лет назад. Интересно, Минато сам его сюда принёс или просто в какой-то момент выбросил несчастную лампу из своей комнаты, а потом чья-то добрая душа решила оставить её здесь? — Пожалуйста, присаживайтесь — у Фумии чуть сердце не остановилось, когда Сару так внезапно заговорил. Харизма согласия сидел на небольшом кресле в центре столовой. С обоих краёв от него находились небольшие скамеечки, кажется, предназначенные для остальных посетителей этого места. А рядом с креслом Сару стояло нечто… Действительно нечто, потому что Фумия банально забыл слово которым эту вещь называли. — Как вам мой новый трон? — засмеялся кто-то и слово резко вспомнилось. Трон. Господи, какой исторический музей успели обнести местные жители? А ещё интересно, участвовал ли в этом тот, другой, Фумия или все произошло после его ухода? Если на тот момент он ещё жил здесь, то нашего Ито явно ждала неплохая такая авантюра в ближайшем будущем. Если получится вернуться в родной мир, конечно же. Из-за спинки трона выглянул парень. Сначала показалось что это какой-то незнакомец: такие длинные волосы вообще-то Фумия помнил только у Терры. И если с тем что они отросли у Амахико смириться ещё можно было, то вот от Иори Фумия такого не ожидал. Но с другой стороны, логическая цепочка в голове составилась довольно быстро. Все-таки именно об Иори Сару говорил как о господине. Да и то что харизма Подчинения обратилась в этом мире в харизму Власти, было теперь несколько ожидаемо. Сам Мотохаши выглядел так, словно украл костюм с какого-то старого театра. На голове у него было что-то похожее на металлическую корону-обруч, а одежда... Выглядела в общем-то не особо дорого, но достойно. Зелёные тона так и остались доминирующими в его одежде, так что Фумия даже испытал лёгкую ностальгию, глядя на этого самопровозглашенного короля. Мотохаши ненадолго удостоил всех возможности лицезреть его в полный рост, а затем с разбегу запрыгнул на свой трон, восхищения которым так никто и не показал. — Мне кажется их стало больше чем раньше, — Иори подтянул Сару к себе за рукав и начал шептать ему что-то. К слову, слышно все было просто прекрасно. — Верно, Ио-сама, — Сару поклонился, — Сегодня я узнал что Амахико Тендо нас все-таки не покинул. Он прятался в доме и поддерживал контакт с некоторыми жителями на протяжении четырнадцати месяцев. Фумия бросил взгляд на Амахико. Тот виновато опустил голову и спрятал руки в рукава. Интересно, для вида, или ему и впрямь было стыдно за такую ерунду? Также краем глаза Ито успел заметить как Рикай дёргает Тендо за рукав. Наверное, во имя хаоса. — А что касается ещё одного… — теперь уже Сару притянул Иори к себе и начал что-то шептать ему на ухо. На этот раз слышно ничего не было. Сложно сказать, хорошо это или плохо. Но пока Иори впитывал новую информацию, лицо его успело не раз измениться. Он явно не хотел смотреть на Фумию, но заставить свой взгляд сфокусироваться на ком-то или чем-то ином просто не мог. — Понял тебя, Сару-чан, — произносит он как-то отрешенно. Ито стал мысленно готовиться к худшему. Он не совсем понимал что означает «казнь», о которой говорил Рикай. Судя по тому что все живы, никому не приходилось ещё исследовать Фумия устроился на скамейке во втором ряду. Он мало что мог сделать сейчас. Дверь столовой закрыта на ключ, так что выбраться отсюда ему явно не суждено. Один против шестерых… Это и правда безвыходная ситуация. *** — Заседание по делу Тендо Амахико объявляю открытым, — Иори стукнул резиновым молотком по столу. Молоток издал сдавленный писк. Сару поморщился. Кажется не первый раз это слышал. Амахико стоял неподалёку от трона, опустив голову. Он словно чувствовал свою вину за что-то. Фумия не понимал. Почему он? За что его вообще судят? Нет, причина конечно была, но Ито сомневался, что его права в этом доме вообще хоть кем-то признаются. Так что Амахико за намеренное отравление здесь судить не станут. — Он обвиняется в том что скрывал ото всех свое присутствие в доме, — продолжает Сарукава, — А также обвиняется в… — Я считаю что мы не должны его казнить, — перебил Оосе, — Хотя бы потому что он не успел ещё отравить мою жизнь своим существованием. Но потом обязательно казним, как он мне надоест. Возражения имеются? Что ж, впервые Оосе хоть чем-то был полезен. Спасибо и на этом. Конечно захотелось поднять руку, но слушать всю эту нудятину с разбирательствами Фумии не хотелось. Так что он просто промолчал, следуя примеру всех остальных, кроме Рикая, тихо напевающего какую-то старую попсовую песню без всякого стыда. Что сказать, во имя хаоса. — Скучно, скучно, скучно! — кричит Иори, болтая ногой, и стуча противно пищащим молотком по столу, — Крестьянин Тендо оправдан! Пусть дальше живёт среди нас. Давайте засудим Ито Фумию. Уверен, зрелищ будет побольше. Час от часу не легче. Зато Амахико счастливый возвращается на место. Смотреть тошно. И вот теперь уже Фумия стоит на его месте. Минусов много. Главный заключается в том что он стоит. — Фумия Ито, — произносит Сарукава тоном полным холодного безразличия, — Фумия Ито обвиняется в том что покинул дом, из-за чего все нарушилось. По крайней мере именно так. Есть возражения? — Есть. Да уж. Амахико. Кто же ещё? Фумия закатывает глаза. — Этот Ито-сан, не тот, что жил когда-то с нами, — произносит Тендо совершено спокойно, словно это в порядке вещей. — Как это так? — Иори удивлённо хлопает глазами. И, глядя на реакцию остальных, интересуется, — Я тут что, единственный не в курсе? — Я тоже не знал, Ио-сама, — вторит ему Сару — Отвратительно. Я чем-то похож на нашего никудышного императора, — вздыхает неподалёку Оосе. На короткое «объяснись» от Мотохаши, Амахико в очередной раз рассказывает свою историю. Никаких приятных воспоминаний. А при упоминании чаепития и вовсе захотелось что-нибудь в него бросить, чтобы заткнулся. — Теперь понял, — кивает Иори, — И все-таки это было как-то неправильно… Наверное если вы объяснили бы ему ситуацию, он бы и сам явился на суд. Обошлось бы без вреда здоровью. — Мне жаль, — отзывается Амахико, — Но извиняться перед Ито-сном для меня бессмысленно. Всё равно он меня не простит. — «Хоть в чем-то ты прав» — думает Фумия. Но злость и обида все-таки понемногу отходят на второй план. — Тебе лучше уйти, Ито-сан. Уйти в мир ярких и пестрых картинок, которые существуют лишь для твоего развлечения, — внезапно слышит он, и замечает что Амахико поднял голову и теперь обращается к нему напрямую, — Вернись и никогда не оставляй их, пока ещё не слишком поздно. Пусть будут счастливы. А мы останемся такими какими есть. Мы ведь люди. Сломанное однажды так легко не починить. — А ты умеешь речи толкать, больше-не-затворник, — заметил Рикай, — Заставил меня вспомнить эти глупые ванильные цитатки для депрессивных подростков, — он пожал плечами, а затем вдруг подал Амахико руку, — Мне все равно что будет с нашим драгоценным косплеером апельсина. Но пока у меня есть шанс сделать тебя счастливым, Тен-чан, я… Иори тихо хихикнул. Амахико посмотрел на него так, словно готов был убить на месте. — Извините, — Мотохаши виновато улыбнулся, — Просто… Подавился, — и тут же принялся дёргать Сару за рукав и когда тот приблизился, прошептал ему на ухо, — Слышал? Фумия апельсинка. — Как скажете, Ио-сама, — отозвался Кей, с самым невозмутимым лицом которое в такой ситуации только можно было иметь. — А может ещё и прямо тут обвенчаем вас, обер-лейтенант? — недовольно поинтересовался Оосе, глядя на Рикая, который все ещё не отпускал руки Амахико, — Потом обсудите когда и в каких позах будете ебаться. И без того тошно на вас всех тут смотреть. — Минато-сан, мы не… — Амахико покраснел, — Мы таким не… — Да завались. Давайте уже закончим это дурацкое собрание и разойдемся, — Оосе плюнул на пол и уселся, положив ногу на ногу, — Больно меня интересует то что этот придурок за тобой бегает с одной лишь надеждой что ты соизволишь ему дать. Судили бы лучше Ито… — Тебе вроде как намекнули, что надо закрыть свой рот, — внезапно перебил его Рикай. Он резко появился прямо перед Минато, схватил его за воротник. — Кусанаги-сан! — в один голос воскликнули Иори и Амахико, заметив как Рикай тянется к шокеру на своём поясе. Сару тут же подлетел к нарушителю порядка (как иронично), и, заломив ему руки, повалил на пол. — Всем сдать оружие! — Иори вскочил с трона, — Это приказ! Распоряжение! Команда! — Руки убрал! — требовал Оосе, пока Сару снимал с его пальцев кастеты, вытаскивал из карманов патроны, и на всякий случай отстегивал с пояса пустую кобуру. С Рикаем вышло попроще: он почти добровольно сдал свой шокер, но с плетью расставаться упорно не желал. Но Сару слишком хорошо успел познакомиться с Кусанаги. Сделав вид что принял его условия, он выдвинулся к Амахико. — Держи, — Кусанаги тут же встрял между ними, — Держи плетку. Главное его не трогай. Он не любит. — Кусанаги-сан, не надо… — Амахико для своего возраста краснел неприлично много и по неприлично глупым причинам. Что поделать, харизма обязывает. Фумии даже отчего-то нравилось смотреть как его ставят в неловкое положение. Тихое злорадство, так сказать. — Тен-чан, поверь, я помню что ты прикосновения не любишь, — Рикай расплывается в улыбке, — Кроме моих, естественно, если понимаете о чем я. — Кусанаги-сан, опять пытаетесь все опошлить, — Фумии казалось что ещё немного и мужчина просто закроется от всего мира огромным веером, который внезапно достанет из рукава. А что? Наверняка у него хоть один то имеется. Но Амахико веера пока не достал, так что наверное ситуация была не настолько критическая. Ну или веера в рукаве все-таки не было. — Если дворян обезоружил, можем продолжить, — Иори быстрым взглядом обводит собравшихся. Кажется остальные не кажутся ему людьми, что в теории могли бы нести угрозу. — Просьба проголосовать тех, кто не хочет чтобы Ито Фумия, катализатор перемен, исчез. Потому что приговор, вообще-то, будет именно таким, — объявляет он, снова указав на виновного. Неприятное ощущение. И в гробовой тишине, что так некстати повисает над комнатой, поднимается чья-то дрожащая рука. — Опусти руку, — прошипел Оосе, — Опусти, я сказал — Нет, — тихий голос давно не звучал настолько уверенно, — Не опущу. — Тогда… Выйдите сюда, крестьянин, и объяснитесь почему вы этого не желаете, — предложил Иори. Он был удивлён, искренне удивлён таким заявлением. Толпа расступилась, хоть некоторые и не желали этого делать. И впереди оказался тот, кого Фумия совсем не хотел здесь видеть. Терра. — Я. Я против чтобы он уходил, — ещё раз повторил он, — Фумия-сан нужен мне. Ито посмотрел на Терру. До невозможности жалкий, не представляющий из себя ровным счётом ничего человек, словно моментально преобразился. И его розовые глаза впились в Фумию так отчаянно, словно Ито был для него некой мессией, спасителем. — Фумия-сан… — с трудом говорит он, — Фумия-сан, вы дали мне кое-что понять. — И что же это, крестьянин? — Иори снисходительно улыбается, — Посвяти нас. — Фумия-сан стал моей последней надеждой на то, что я смогу снова полюбить себя без всяких помех, — на одном дыхании выдаёт Терра, — Когда… Когда все изменилось, я стал слышать внутренний голос… Он говорил мне ужасные вещи и однажды заставил потонуть в самоненависти. Уверен, так со всеми здесь было… — он поднимает взгляд, — Фумия-сан мог бы дать мне шанс полюбить себя снова… Он бы вернул нас в то время, когда все мы были счастливы. Когда мы были друзьями. Что скажете? Разве вы этого не хотите? — Никогда, — качает головой Амахико, явно боясь снова стать тем, кого он презирает. — Ни за что, — неестественно тихо говорит Оосе, определённо не желая возвращаться к образу никому не нужного неудачника — Есть ли смысл? — спрашивает Рикай, ведь порядок это просто хаос другого формата. — Кей-сан, прошу, — сорванный голос харизмы Самоненависти звучит так отчаянно, пока его владелец оглядывается по сторонам. Поддержки он не получит, а значит и все что он скажет будет впустую. Нельзя допустить этого, а потом он хватается за любой шанс, — Пожалуйста… Вы ведь тоже не желаете быть тряпкой для чужих ног. Вспомните прошлого себя. Вы может и были сложным для общения человеком, но по крайней мере… У вас был собственный характер. Сару молча стоит в стороне. Отводит взгляд в сторону, словно обратились не к нему. — Это ведь все из-за Иори-сана. Он не даёт вам жить, иметь хоть какое-то мнение. — продолжает Терра, — Или это ваша воля, быть для него рабом? Участвовать во всем бреде который он придумывает? Он ведь и создал эту дурацкую иерархию от которой страдают все. Ты ведь в том числе. — Терра-сан, — Сарукава смотрит на него с улыбкой, — Прошлый я не согласился бы с тобой в силу харизмы. Но и нынешний я тоже согласиться не могу. Я, может даже и рад… Что все именно так обернулось. — Видишь, крестьянин? — усмехается Иори, — Я вовсе не такой демон, каким ты меня видишь. Сару-чан счастлив. Просто каждый в этом доме цепляется за других. А для тебя места нигде нет. И прежде чем Фумия успел что-либо сказать, Терра сорвался с места. На блеклом свету блеснуло что-то металлическое и резкое осознание вдруг настигло каждого, кто был в этом зале. — Терра-сан, нет! — и через мгновение короткий нонаккорд, в который слились пять голосов, получил свое разрешение в глухой стон — короткое повествование об испытанной боли. А затем раздался удар о пол, и вновь Фумия почувствовал себя так, словно перед глазами у него плотная, едва прозрачная плёнка. Ито никогда не был из тех, кого легко впечатлить, но увиденное… Нет, это было слишком. Ноги начали подкашиваться и он подошёл к стене, чтобы не упасть прямо здесь. Терра сделал два шага назад, не веря своим глазам. — Боже… — прошептал он, — Почему…? Почему я… — он опустился на колени рядом с телом и все вокруг словно замерло. Нечто свыше вновь нарисовало фермату над паузой, а затем… — Сару-чан… Сару-чан! — человек, у которого внутри есть лишь пустота, никогда не будет способен кричать так отчаянно сквозь слезы. И резкое осознание отчего-то вернуло Фумию в реальность. Реальность, к которой он не был готов. — Как же так… Я ведь не тебя хотел… — бормотал Терра. Он медленно поднялся на ноги. Нож так и остался в его дрожащих руках. Сменилась лишь цель. — Эгоисты, — шепчет он, — Эгоисты и лицемеры… Почему я не могу хоть раз… Хоть раз побыть таким же? Тело на полу его кажется больше не интересовало. — Сару-чан… — Иори стоял на месте, обнимая сам себя. В глубине души он знал что не нужен здесь никому. Всем наплевать на идиота, что возомнил себя королём. И единственный человек, что принял всерьёз его игру, теперь истекает кровью, лёжа прямо перед ним. А Иори такой слабак. Настоящий правитель готов принести себя в жертву ради подданных. А Иори совсем не готов. И от этого становится ещё противнее. — Мотохаши-сан! В сторону! — его хватают за край одежды и тащат прочь. Иори не хочет. Он изо всех сил рвётся вперёд, движимый желанием просто быть рядом с тем, кого не готов ещё отпустить. Ему плевать на Терру. Может оно и к лучшему. Никто не станет скорбеть по Иори Мотохаши, если его вдруг проткнут ножом. — Амахико! Ты же врач! Сделай уже что-нибудь! — вдруг резко крикнул Ито, прежде чем не менее резко сорвался с места. План что так внезапно родился в его голове был просто чистым безумием. Фумия, хоть и был харизмой Добра и Зла, помнил, что убийство это плохо. Фумия, хоть и был харизмой Добра и Зла, понимал, что потеря кого-то близкого это просто ужасно. Стал ли он за это время человеком, что смог выйти за рамки навязанного клише? Кто знает. По крайней мере если Терра побежит за ним, у остальных будет шанс спасти Сару. Амахико понимает в медицине, он что нибудь придумает. Правда ведь? Просто, какой бы сильной ни была злость, Фумия уверенно может сказать лишь одно: не такого конца он хочет для своих друзей. *** — Мотохаши-сан, пойдёмте, — Амахико, потратив немало времени, все же подхватил его и понёс прочь. Иори больше не сопротивлялся. Ему уже было все равно. Глаза его были прикованы к телу, что неподвижно лежало прямо здесь, посреди комнаты, и истекало кровью. Лишь когда они покинули комнату, он уткнулся в плечо Тендо и снова дал волю слезам, которые больше не мог сдерживать. «Если избрал курс сильной власти, тебе не видать покоя и счастья» " Иори вёл игру прямо противоположную. Свобода и вседозволенность царили здесь все это время. Но даже это от страданий его не спасло. К черту корону. К черту власть. К черту все. Однообразный вальс под монотонную тишину импровизированного тронного зала больше не продолжится. «Будешь служить мне вечно?» «Да, Ио-сама» — В двести четвертую! — кричит где-то там Рикай, — В двести четвертую, вы все! Я разберусь с остальным! Все это теперь кажется таким бессмысленным. Он закрывает глаза. Рикай же по прежнему стоит в коридоре. — В двести четвертую! — хватает он за рукав Оосе, — Там безопасно. — Пошёл вон, — слышит в ответ, — Пойду прикончу этого ненормального. А заодно Ито Фумию. Минато исчезает в тёмном коридоре практически бесшумно, будто с детства готовился к тому что всю жизнь проведёт за незаметным устранением своих жертв. Он никогда ещё не был озлоблен на все вокруг настолько сильно. Рикай смотрит ему вслед и задумывается о том, правильно ли поступил, отпустив его. А затем пожимает плечами и следует за Амахико. — «Он бы хотел чтобы ты жил, Мотохаши-сан» — доносится до него. Тендо всегда был таким. Он лучше других понимал чужие чувства и эмоции, всегда умел превзойти свою харизму и стать серьёзнее, когда требовали обстоятельства. В этом плане Рикай ему завидует. — «Станем ли мы однажды настолько же дороги друг другу, Тен-чан?» — проносится в его мыслях. Он отгоняет глупую фразу прочь: не пристало харизме хаоса думать о чем-то таком всерьёз. *** Надо сказать, зеленый чай пахнет очень даже неплохо. И ягодный тоже. И персиковый. А когда они завариваются все вместе, это настоящая гармония ароматов. Такая царила сейчас и здесь, в маленькой комнате, что не так давно служила одному человеку убежищем. Чай всегда можно заварить снова. Все вдруг решили что сейчас им не до чаепитий, он и остыл. Ну и ничего страшного. Остывший чай это ведь не смертельно. Иори лежит на старом матрасе и разглядывает потолок единственного места в этом доме, где сохранился какой-никакой уют. Простой тронный зал совсем не похож на маленькую ванную первого этажа. Но Мотохаши знает что никогда туда не вернётся. Не выдержит. — Эй… Как думаешь, может ли сердце взаправду разбиться как стекло? — последняя часть вопроса застревает где-то в горле. Ей так и не суждено быть произнесенной. Краем глаза Иори видит сидящего на другой стороне матраса Амахико. Тот погружен в раздумья и, кажется, даже не слышит ничего вокруг себя. — Грядут изменения — шепчет Тендо, уверенный в том что его никто не услышит. Но даже лежащий неподалёку Рикай сжимает его руку сквозь сон чуть сильнее, словно говорит этим «Я рядом. Перестань волноваться». Невыносимо. Иори отворачивается к стене. Он просто не видит смысла пытаться говорить снова. Ведь хоть Иори и любит глупые вопросы, здесь ответить на них некому. И от горького осознания, словно старая знакомая, к нему возвращается пустота, заполняющая все что есть внутри него. Остывший чай это не смертельно. Но потеря крови — очень даже. Иори не любит тишину, и потому её надо чем-то заполнить. Даже если это тихие всхлипы на её фоне. — Если нет, то почему мне сейчас так больно внутри, Сару-чан?