I can't stop me

Этот вечер ничем не отличался от любого другого – по крайней мере, так казалось Минхо изначально. На работе завал, с которым он не мог ничего поделать, дома планово отключили горячую воду на весь день, из-за чего душ пришлось принять в специально отведённом для этого месте в офисе, а на дорогах пробки, отчего его горячо любимый супруг предложил воспользоваться общественным транспортом. Людей всё также много, но хотя бы домой они доберутся быстрее, начиная свои долгожданные выходные с такого же долгожданного секса, ведь нормально – по их меркам – потрахаться они не могли всю предыдущую неделю, как минимум, из-за чего либидо зашкаливало и руки так и норовили залезть друг к другу в штаны. И если в машине у них была бы возможность на некоторое время погасить свой пыл, скрашивая ожидание в пробке минетом или быстрой дрочкой, то в метро такого даже не предполагалось – как минимум, из-за находящихся на каждой станции камер и кучи людей, что в любой момент могли уличить их в непристойном поведении, лишь увидя то, как кто-то из них расстёгивает ширинку другого. И всё же, с точки зрения времени, потраченного на дорогу, общественный транспорт был выгоднее. — Пойдём ближе к дальнему вагону? — Внезапно говорит Чан, когда уехавший перед их приходом поезд был едва ли не доверху набит людьми. — Зачем? Думаешь, там будет меньше людей? — С той стороны какая-то стройка и вход перекрыт, а сама станция одна из первых на ветке. Вряд ли много кто попрётся туда поэтому, как минимум, будет более свободно, — младший каждый раз не перестает поражаться тому, насколько Чан может быть сообразительным даже после тяжёлого рабочего дня. Возможно, конечно, он продумал это с самого утра, но в любом случае это его смышленности не убавляет. Толкаться не было никакого желания, поэтому Минхо послушно следует за возлюбленным, обнимая его за руку и прижимаясь к плечу. И всё же, ему досадно. Он хочет домой, большое количество людей вокруг раздражает, а желание потрахаться растёт с каждой секундой, что они с Чаном прижаты друг к другу – тот, будучи слишком тактильным, обнимал своего мужа едва ли не каждый раз, когда у них была возможность стоять без дела, будь то совпадающий перерыв на работе или ожидание состава. Тот приезжает, по ощущениям, спустя вечность, которую, впрочем, Минхо хотел бы продлить – уж сильно он пригрелся на груди Чана, не желая отходить ни на шаг. Почти все, как его супруг и предполагал, направились в первый вагон, остальная же часть рассеялась по остальным и лишь они одни сели в самый последний, где, в общем, и людей было совсем немного, что давало им возможность уединиться в углу, свободно дыша. Минхо, опираясь спиной о стену, вновь прильнул к тёплым объятиям мужа, на этот раз планируя не отпускать его до конца поездки, а тот и не думал сопротивляться, также проявляя инициативу. Под размеренный ритм чужого сердца, ярко слышимого при их контакте, младший чувствовал, что начинает засыпать, чересчур уставший после тяжёлого дня. Но Чан, судя по чему-то массивному, что давит парню на бедро, спать совсем не собирался. Сон как рукой сняло, пускай старший ни на чём и не настаивал – наоборот, было видно, что он всячески старается игнорировать свою проблему, не желая отвлекать супруга от отдыха. Но тот, кажется, решил, что активный отдых будет намного лучше спокойного. В глазах Минхо загорается искра азарта. — Ты точно хочешь этого? — Понимая всё без слов, Чан на самом деле знает ответ, но резкое пробуждение супруга заставило его на секунду сомневаться. Всё же ему не хотелось, чтобы тот действовал через сон. — Можешь подремать по дороге, всё равно нам не скоро выходить. А уже потом, дома, мы... — Я не дотерплю до дома, — в своих словах Минхо более чем серьёзен, подливая масла в огонь собственной ладонью на чужом паху. Приходится говорить шепотом, что, благо, слышен только им, из-за шума едущего состава. — И да, я хочу. Но не думаю, что простая дрочка нам поможет. Есть какие-то идеи? Он спрашивает не просто так: если во время обычного секса в основном работала фантазия младшего, постоянно придумывая что-то новое и разбавляя и так хороший трах чем-то безумным, то конкретно из передряг им всегда помогал выбраться Чан, у которого мозги могли выдать вполне действенный вариант даже после суток без сна. Сейчас, конечно, ситуация была не совсем похожа на ту, когда они решили воспользоваться для секса туалетом закрытого на ночь офиса, по которому, как оказывается, иногда ходит чуть не спаливший их охранник. И всё же, смекалка наверняка надумавшего что-либо Чана была кстати, заставив его уже спустя пару секунд размышлений наклониться к чужому лицу, чтобы произнести идею совсем неслышно. — Помнишь, ты говорил об одном своём желании? — Он шепчет это в самое ухо, игриво улыбаясь. Минхо, естественно, сразу же понимает о чём речь. — И я обещал исполнить его. Так, может, время пришло? Минхо колебался. С одной стороны, его необычное желание, о котором он так долго думал и которым относительно недавно поделился со своим возлюбленным, не встретив ни капли осуждения, в принципе не предполагало того, что время когда-нибудь придёт. С другой же стороны – ему хотелось, отчего почти каждая их игра обязательно включала упоминания этого в диалогах, а всё легальное порно с данной тематикой было просмотрено до дыр ещё давно. Секс на публике – то, без чего Минхо в принципе мог прожить, имея такого замечательного мужа, что удовлетворял его во всех планах – в том числе и сексуальном – но также то, что в совокупности с этим могло сделать его самым счастливым человеком на земле. Он понимал, что это не совсем этично в современном мире, и что им, как минимум, выплатят штраф или посадят на недолгий срок за неподобающее поведение, хотя от этого фетиш никуда и не девался, заставляя его лишь чувствовать малую часть вины за свои предпочтения, пускай Чан его и поддерживал, отгоняя плохие мысли. Конечно, они могли зайти в какой-нибудь дешёвый клуб и потрахаться в первой попавшейся относительно чистой кабинке туалета, «удовлетворив» потребность попробовать, но люди там присутствовали довольно редко, да и то, в девяносто девяти процентах случаев были невменяемы. Также Минхо знал, что существуют специальные мероприятия в удобных и оборудованных для подобного дела помещениях, но и это было не то. Его самая желанная фантазия строилась на том, как Чан трахает его посреди действительно людного места, где была бы куча не ожидавших этого незнакомцев, что, впрочем, не мешали бы им и делали вид, что так и нужно. И сейчас всё было просто идеально для этого. — Давай, котёнок. Другого шанса может и не быть, но если ты не хочешь, я не буду настаивать, — и это взаправду было так. Никто из них ни на чём не настаивал и, если один не хотел секса, пока другой был дико возбуждён – что бывало довольно редко – то тот обходился собственной рукой или коллекцией секс-игрушек, удобно спрятанной под кроватью. То же самое, впрочем, касалось и фетишей. Даже о своей фантазии Минхо поведал больше в ключе чего-то фантастического, чем реального, ведь в жестокой действительности осуществить это было попросту невозможно. Чан же как мог восполнял его желание, одновременно с наслаждением давая понять, что это нормально – хотеть чего-то подобного, что не вредило бы никому. Скорее всего именно эта поддержка заставила Минхо задуматься. Он осмотрелся вокруг: людей было намного меньше, чем в остальных вагонах, но все сидячие места всё равно были заняты. Кто-то читал книгу, кто-то слушал музыку, смотря в окно, но бо́льшая часть людей сидела в телефонах, слишком уставшая, чтобы реагировать на малое движение где-то сбоку. Небольшая стоящая толпа вообще чересчур удобно расположилась спинами к ним, закрывая от нежелательного взора, хотя высунув голову Минхо и смог увидеть, что в вагоне нет никого, кто бы в теории мог быть несовершеннолетним – а то мало ли что. И все факторы так идеально складывались, что на чужое предложение было бы грехом не согласиться. На самом деле, когда Минхо думал об обещании Чана, ему казалось, что тот исполнит его мечту максимум в виде полностью пустого одолженного у кого-нибудь из друзей автобуса в безлюдном месте посреди ночи – максимально возможный в их случае вариант и младшему бы понравилось даже так. Но сейчас, стоя в углу наполненного толпой состава, Чан помогал ему не упустить, казалось, единственный в жизни идеальный шанс попробовать воссоздать своё желание в полной мере. — Хорошо. Я действительно хочу того, чтобы ты трахнул меня прямо в вагоне чёртового метро, — ведомый возбуждением Минхо на секунду вздрагивает, боясь, что его слова были чересчур громкими, но Чан быстро отвлекает его, прижимаясь к губам и целуя так рьяно, что колени подкашиваются. Им нельзя быть слишком заметными, поэтому всю энергию старший направляет на крепкую хватку, и вылизывание чужого рта, заставляя супруга цепляться за его плечи пальцами в попытке хоть как-то убавить пыл их обоих. Угол, в котором они находились, устроен так удобно, что люди на станциях и в соседнем вагоне не смогли бы увидеть их через окна. Конечно, в самой идеальной мечте Минхо им бы не доводилось скрываться вовсе, а все вокруг то и дело, смотрели бы лишь на них, завидуя, восхищаясь и... — Придется повернуться, котёнок, — Чан выводит супруга из мыслей, аккуратно расстёгивая чужую верхнюю одежду и ремень на брюках, не позволяя тому создавать много характерного шума. Минхо же послушно поворачивается, прикусывая губу, стоит прохладному воздуху коснуться его кожи на месте приспущенной ныне ткани. Его лёгкая короткая куртка ничуть не мешает рукам исследовать оголённые ягодицы, а пальцам – прижиматься пока что к сухому кольцу мышц, слегка надавливая лишь для того, чтобы поиграться, заставляя парня шумно выдохнуть в нетерпении. Пальто Чана идеально прикрывает их обоих сбоку, так что если кто-то и заметит их, то сквозь толпу и плотную ткань практически ничего не сможет разглядеть. Не то, чтобы его план предполагал того, что кто-то будет на них смотреть, но на всякий случай перестраховаться стоило, да и Минхо от этого быстрее расслабляется, помогая достать из заднего кармана брюк маленький бутылёк со смазкой, предназначенный для путешествий. Чан знает как расслабить его ещё больше. — Хочу тебя вылизать, прямо здесь, — способ нечестный, но очень действенный, потому что Минхо от таких грязных слов на ухо в лужицу превращается, не имея возможности здраво мыслить, отчего подготовка проходила быстро и легко – прямо как сейчас. — Представь, как все будут смотреть на то, как ты распадаешься, пытаясь насадить свою жадную дырку на мой язык. Ты ведь дрочил сегодня посреди перерыва, представляя нечто подобное? Минхо вместо ответа рвано выдыхает, потому что да, представлял. Он много что сегодня представлял, поэтому не может точно сказать, какие мысли были у него во время недолгого отлучения в уборную, сопутствующегося характерными звуками в пустом помещении и усталостью в руке, а также обязательной отсылкой Чану фотографии своей голой задницы в прикреплённом над раковинами длинном зеркале. Парень краснеет, то ли от слов мужа, то ли от воспоминаний о факте, что за созданием этой самой фотографии его чуть не застукал кто-то из коллег. — Это так очевидно. Ты всегда думаешь только своей задницей, не так ли? — Чан знает какие именно слова доведут Минхо до оргазма быстрее обычной мастурбации. Они не раз обсуждали это и его реакция всегда оставалась одинаково яркой, несмотря на возможность в любой момент прекратить. — Может, мне стоит не просто трахнуть тебя у всех на глазах, а и кончить внутрь и выйти, открыто демонстрируя всем то, насколько ты растянут и использован? Положить тебя на сидения задницей к верху, чтобы все могли увидеть стекающую по твоим бёдрам сперму? И Минхо, блять, хочет этого. И не важно, что даже в более удобном месте с ванной или хотя бы душем, процесс чистки – чаще всего это делал Чан, ибо у него самого сил не оставалось – был не из приятных для чувствительной кожи, а в условиях общественного транспорта так и вовсе салфетками было не обойтись. — Да, — тихо выдыхает он, теряясь в ощущениях, когда Чан буквально трахает его уже тремя пальцами. Минхо в какой-то момент даже становится плевать на то, что их в любой момент могут поймать, выгнать и, самое ужасное для него сейчас – не дать кончить, но его супруг, благо, в намного более адекватном состоянии и не даёт ему впасть в крайность полностью. Держит его практически на весу, помогая не упасть во время попадания по самому чувствительному месту внутри, а также успокаивая поцелуем в шею, ведь младший жалобно заскулил, стоило вынуть пальцы вовсе. Минхо хочется большего. Чан рад ему это дать. — Что ты чувствуешь во время того, как мой член входит в тебя, пока вокруг стоит толпа ничего не подозревающих людей? — Вновь шепчет он на ухо, но уже чуть более громко, чем в первый раз. Ему хочется, чтобы Минхо обязательно его услышал, млея, расслабляясь во время первых толчков и почти открыто стеная. — Стоит ли им узнать? Может, стоит попросить кого-нибудь присоединиться? Чан определённо знал обо всех предпочтениях своего мужа. Идея секса втроём пока что была у них на стадии обсуждения и выбора партнёра, но это однозначно разнообразило их грязные разговоры, которыми они обменивались время от времени: будь то в простых сообщениях во время перерыва или во время секса, как сейчас. Обычно это просто распаляло интерес, придавая остринку несуществующей ревности в их мысли и действия, но для Минхо на пару с относительно долгим воздержанием и стабильно умопомрачительным темпом это стало последней каплей – оргазм, по ощущениям, растекся вплоть до кончиков пальцев, первые пару секунд не давая полноценно вздохнуть. — В следующий раз надо захватить с собой анальную пробку, чтобы я мог кончить внутрь, — более спокойно говорит Чан на ухо уже полностью разомлевшему супругу, в какой-то мере добивая его – повторное возбуждение от мысли о том, чтобы постоянно ходить с игрушкой внутри, дабы не пришлось тратить время на её поиски в сумке, сама собой заставляет его тихо скулить. В один момент Чан резко разворачивает Минхо лицом к себе и кончает на его торс, одновременно с этим впиваясь в губы поцелуем. Сперма наверняка неприятно засохнет под рубашкой, но это будет куда удобнее и незаметнее, чем любой другой вариант, ведь как-либо запачкать вагон они не могли. — Ты как, котёнок? — Чан «во время секса» и Чан «в любое другое время» значительно отличались друг от друга – контраст же насквозь прошибал нуждающегося в ласке после хорошего траха Минхо. Его супруг, посчитав тихое «хорошо» удовлетворительным, по возможности незаметно протёр его влажными салфетками, заранее припасёнными в кармане пальто, а позже обнимал оставшуюся дорогу точно также, как это было в самом начале. Минхо теперь уже точно практически засыпает, измотанный, но ужасно довольный, потому что с Чаном по-другому никак. Выйдя из вагона, он по привычке оборачивается, чтобы проверить, что ничего не забыл, и замечает кое-что странное. Конечно, если надпись «арендованный экскурсионный вагон» с тонированными окнами можно назвать таковой. Чан отвечает на его непонимающий взгляд мягкой улыбкой. — Я же говорил, что исполню твою мечту, — прямо говорит он, объясняя абсолютно всё: количество людей в вагоне и факт того, что на них никто не обращал внимания. Но было ещё кое-что, что сонный мозг Минхо не мог понять из такого краткого ответа, но его супруг, кажется, умеет читать его мысли. — А массовку я взял у друга из театрального. Они проверенные люди и не смотрели, если что, а слышали приглушённо из-за затычек. Поверь, ты был громким. Минхо с каждым днём всё больше убеждается в любви к своему мужу. Даже сейчас, краснея от последнего комментария, отпущенного скорее в шутку, чем всерьёз, потому что Чан всегда делал так. Младший же вместо ответа вновь обнимает чужую руку, прижимаясь виском к тёплому пальто и позволяя вести себя домой, ведь думать о дороге туда самостоятельно сил точно не было. Но были силы на различные мысли: от того, каким образом Чан отбирал людей и до безмерной любви к нему и его поступкам. Может, стоит исполнить одну из его мечт в качестве ответного подарка?