Перекрестки историй

Первой дрожью в жизни Мэтта был страх. Когда дар проявился, его буквально колотило от него. Он прекрасно понимал, что это значит, знал и видел, как относятся к магам, поэтому песчинки, сыплющиеся с кончиков пальцев, не казались даром. Этой дрожью для Мэтта обозначился путь потерь. Семья стала только первой из них. Второй была свобода. Теперь причиной привычной дрожи стала ярость. Мэтт противился мысли, что его запрут в клетке, подобно дикому зверю. Мало того что он потерял семью, так теперь может и самого себя. Эта мысль была слишком взрослой для девятилетнего ребенка, но пробудившийся дар всегда вынуждал взрослеть быстрее. У Мэтта остался только он сам, это пришлось принять. Третьей потерей был лучший друг. Дрожью било от боли, отчаяния и новой волны панического страха, сменявшихся привычной яростью. Хотелось кричать от несправедливости, заставить убийц заплатить, но приходилось лишь сжимать кулаки, чтобы выжить самому. Иного пути не было. Дрожь становилась привычным спутником. И Мэтт хотел обратить ее в силу, а не слабость. Дальше пришел азарт, жажда крови. Ими лихорадило по полной, когда Мэтта взяли на войну. Он бросался в пекло подгоняемый этой самой дрожью, глаза его пылали, хоть привычной была подчинявшаяся каждому жесту земля, но внутри был именно огонь. Так странно контрастировавший с дрожью. Война дала Мэтту то, чего не хватало — ощущение свободы и возможность что-то изменить. Она же принесла и новые потери, а вместе с тем возродила страх, часто перекрываемый желанием убить врага, но все-таки остающийся на задворках сознания. Война отобрала последнее, что принадлежало Мэтту — его жизнь. Дрожь била его, а сам он улыбался, глядя в бескрайнее небо. Было холодно, но вместе с подступающим холодом уходили боль, отчаяние, пустота и страх. Все отступало, сдаваясь на милость смерти. Той, что всегда побеждает, какой бы ни была схватка.

***

Мэтта била дрожь, холод обволакивал все тело, а над головой было темное Нью-йоркское небо. Мысленно он уже попрощался с жизнью, да и была ли она ему нужна? Он хотел помогать людям, спасать их, а в итоге стал никому ненужной разваленной, выброшенной правительством на задворки жизни. И за это он воевал? Печальная усмешка коснулась губ, а холод меж тем становился все сильнее и сильнее. Но сил встать и бороться больше не было, хотелось сдаться на милость дрожи, и так захватившей все тело. — Вам нужна помощь? Слишком мягкий голос, словно вовсе не из этого мира. Мэтт почувствовал, как его касается позабытое тепло, словно даже дышать стало немного легче. — Нужна, — лишь выдохнул Мэтт, а после поднялся. Дрожь отступала, а мягкая улыбка женщины, предложившей помощь, прогнала ее полностью. И почему-то Мэтту показалось, что всю жизнь он боролся ради этой самой улыбки. — Опять правильный человек? — спросил Дрейк. — Нужный, — ответил Рикас. — Нужному быть правильным не обязательно. Дрейк лишь закатил глаза, но подумал, что в чем-то Рикас прав, ведь они оба правильными не были, но от этого быть нужными не перестали. И глядя, как Мария берет за руку Мэтта, он понял, что и тому быть таковым не обязательно.