october october october october october

Эрен касается губ кончиками пальцев, ощущая легкое прикосновение к плечу, и резко оборачивается. Леви. Леви. Леви. Леви. Жан берется за его плечо и ободряюще теребит, но Эрен стряхивает его касание. Он ничего не говорит, но Эрен видит, что Жан хочет его пожалеть. Нет. Он не заслужил этого. Он собирался предать всю стаю и весь род оборотней ради Леви. И ощущение, скребущее волчьими когтями по его грудной клетке, что Леви сделал то же самое, убив трех своих подчиненных, душит его все сильнее. Эрен касается укуса Леви на шее, пытаясь его прикрыть не как позор, а как нечто интимное. И Жан замечает. Эрен не хочет, чтобы он принюхивался, пытаясь понять настроение Эрена, но Жан делает это. Так мыслят волки. — И как ощущается укус вампира? — Он со смешком толкает Эрена в плечо, и тот не чувствует враждебности. Это не похоже на реакцию других. — Я думал, что умру. Или обращусь в подобие гибрида, — Эрен пожимает плечами. — Но, видимо, для обращения нужно что-то еще. Яд или фаза луны, — Эрен хмурится, все еще прикрывая укус рукой, когда Жан пытается ее отнять, чтобы разглядеть получше. — Даже его укус прячешь, как что-то ценное и дорогое, — Жан дразнит Эрена, и тот беззлобно рычит. Они игриво толкаются, и Жан обнимает Эрена, изначально пытаясь заблокировать его попытки пощекотать, но в итоге они стоят в странном подобии объятий. — Ты вернешься за ним? — Жан спрашивает это тихо. Как спрашивал всегда, когда у Эрена возникала одна из тех безумных идей, что никто не поддерживал. Он смотрел на Эрена с надеждой, и тот знал, какой ответ Жан хочет услышать. Но Эрен не отвечает. Сегодня у него нет сил на то, чтобы соврать. Но это не значит, что их нет на то, чтобы попытаться. Чтобы отыскать Леви в каждом из миров, где им придется оказаться. Жан кивает на его молчание и оставляет Эрена в одиночестве в их доме стаи, стоящим у панорамного окна и смотрящего на бесконечные горные леса, что были под его властью, погружаясь в далекие-далекие почти стертые воспоминания. Эрен был силен, потому что его семья могла себе позволить мясо. Семья Леви голодала. Эрен знал это. Он приносил Леви мясо, когда они убивали особо крупного оленя или попадалось слишком много кроликов на пути. Леви ел осторожно, несмотря на дрожащие от голода и желания пальцы. Эрен помнил то, как осторожно он брал кусочки пальцами и как медленно жевал, борясь с собой, чтобы не наброситься на них. Они прятались в конюшне, потому что Леви убирался там по ночам, пытаясь заработать хоть какие-то гроши, лишь бы выжить. Леви поглаживал черного коня по гриве, смотря на то, как садится солнце за озером вдали. Эрен не знает, почему оказался в этом воспоминании. В нем не было ничего особенного. Он помнил этот день так же плохо, как и все остальные человеческие дни. Леви молчал, и Эрен подошел ближе, подхватив его за талию и легко забрасывая на коня. Тонкие пальцы впились в седло, а в синих глазах играл чистый ужас. И так едва розовые губы совсем побледнели, и Леви потянулся к Эрену, но конь дернулся, заставляя Леви сильнее вцепиться в седло. — Эрен, спусти меня отсюда, — Леви мечет молнии из синих глаз, и Эрен широко улыбается. Он помнит, что Леви никогда не ездил на лошадях. Он мечтал об этом, но так боялся, что мог ездить лишь с Эреном, обнимающим его сзади. Воспоминания комкаются, как забытые старые письма, и вот Эрен там. В бесконечном поле. Солнце высоко-высоко в небе, а в волосах — ветер. Он обнимает Леви, позволяя рукам забраться под застиранную летящую рубашку, и лошадь несется вперед, в бесконечные края. Воздух пропах сеном и концом лета, а жизнь кажется такой бесконечно длинной.