Рецессивность

- И так, коллеги, думаю, стоит начать наше собрание, - обманчиво вежливо начал Мори свою вступительную речь, глядя на собравшихся в общем зале людей. Его хитрые глаза выдавали главу с головой. Он каждого здесь знал как облупленного: его страхи, слабости, пороки. Он прекрасно понимал, на что нужно надавить, чтобы человек сделал так, как он хочет. И единственный, с кем он, скорее всего, мог бы встать на одной линии равенства, так это с Дазай. Этот чертяка мог дать фору любому сидящему здесь, даже несмотря на свой молодой возраст. - Думаю, многие из вас в курсе, а кто нет, для тех я повторю. Наш новый проект, связанный с постройкой…. Дазай смотрел на Огая, который медленно и собрано рассказывал присутствующим причину сегодняшнего собрания и понимал, что делать ему тут абсолютно нечего. За проект отвечал не его отдел и даже смету составляли другие люди. Возможно, здесь бы прекрасно подошёл Эдогава с его знанием всех моментов любого проекта компании, но Осаму было просто-напросто лениво о чём-либо мыслить и размышлять. Головная боль уходить не планировала, а его тело уже однозначно переключилось на подготовку к будущему гону, поэтому работоспособность его сейчас была примерно такая же, как у резиновой утки в ванной, то бишь, нулевая. Он уже как-то разговаривал на эту тему с Мори и Фукудзавой, потому что боялся, что альфа перед гоном на работе может наделать дохера ошибок в виду своего состояния, а если уж в это время заключается какая-то важная сделка, то вообще пиши пропало. Мори тогда внимательно его выслушал и предложил подключать к таким альфам лишнего человека для помощи и проверки, чтобы не дай бог чего не случилось. Да, у них не конвейерное производство на заводе, где человек может пострадать по причине своего состояния, но и ошибок в бумагах можно наделать таких, что потом месяц с лишним будешь разгребать. Осаму был рад такому решению, но он абсолютно позабыл, что к начальникам отделов подключать то некого, кроме ещё вышестоящего лица, а это уже сам директор, который вряд ли будет следить за каждым руководителем отдела и за его альфьим календарём. Сейчас Дазай уже триста раз пожалел, что вообще выперся сегодня на работу, а не скинул обязанности на Джуничиро – его заместителя в отделе. Молодой альфа уже успел отлично показать себя в прошлые разы, когда Осаму вынужден был сидеть дома по причине болезни или гона. Молодой и активный альфа, недавно закончивший университет, но уже всецело включённый в рабочий процесс и делающий ошеломляющие успехи. Дазай уже для себя решил, что если его ещё куда-нибудь повысят, то на своё место он сто процентов посадит Танидзаки. Первым с докладом вышел Куникида. Дазай пытался его слушать, но мысли ушли куда-то в абсолютно другую сторону, и альфа сам не заметил, как стал откровенно пялиться на Чую, что сидел рядом с Мори. Мужчина сегодня был одет в строгий чёрный костюм, который делал его преступно сексуальным, особенно плохо это было для Осаму, который перед гоном уже не мог держать свои мозги в нормальном состоянии, про член вообще можно не говорить. Ему было плевать на головную боль, на ужасно неприятные спазмы в теле, на «я не в настроении» самого Дазая. Он жил своей жизнью, что альфу бесило даже больше, чем монотонный бубнёж дебила из экономического отдела. Куникида уже закончил свой доклад и теперь, вернувшись на место, сидел и перебирал бумаги. Дазай на секунду кинул взгляд на блондина, а потом снова вернулся к Чуе и натолкнулся на прямой взгляд голубых глаз. Накахара смотрел ровно на него. Осаму сглотнул и почувствовал, как тело начинает охватывать жар. В душе начала зарождаться паника. Если у него начнется гон прямо здесь в кабинете, то одним строгим взглядом от Мори он точно не отделается. И какого хрена гон начался так рано? До него ещё, как минимум, пять дней! И в этот момент словно молнией в голове альфы промелькнул момент с этим чëртовым торговцем, который на китайском рынке в последний его день путешествия активно впихивал ему в руки этот дурацкий чай. «Обезболивающий эффект от этого прекрасного напитка вам гарантирую, а ещё прекрасно тонизирует организм и подготавливает к течке омежек. Правда, в больших количествах пить его не советую, потому что может вызвать преждевременный гон у альф». Преждевременный гон…у альф… Блять. Это полный пиздец. Дазай прикусил губу, чтобы не застонать вслух от понимания, что именно он выпил сегодня утром и от потихоньку накатывающего возбуждения, которое уже трудно было скрывать от остальных. Благо, сидел он позади всех, но запах можно было учуять даже через дверь. Осаму ещё раз посмотрел на Накахару и отчётливо увидел, что тот всё понял. Это стало последней каплей, как гвоздь в крышку гроба. У него начался гон.

***

Если бы Дазая спросили, как он оказался в служебном туалете, он бы не смог ответить, потому что банально не помнил, как он вообще смог выбраться из переговорной и спуститься на два пролëта ниже. В их компании существовали специальные помещения, которые могли использовать альфы и омеги, у которых течка или гон начался раньше положенного срока. Это были комнаты с кроватью, туалетом и всем необходимым для бедолаг, здесь также в специальном ящике находились нужные медикаменты, на время дающие облегчения после особо сильного приступа. Иногда альф или омег забирали их семьи или пары, когда они приходили в более-менее адекватное состояние, но одиночки вынуждены были проводить всё время своего безумия в комнате. Конечно, можно было найти себе партнёра из числа сотрудников, но здесь была строжайшая субординация и запрет на романтичные отношения между начальником и подчинëнным, если они работают в одном отделе. Конечно, некоторые пытались скрывать, но всё быстро выходило на поверхность. Осаму, на последней силе воли, смог закрыть дверь комнаты и тут же рухнул на холодный пол. Гон набирал обороты. По всему телу расходились волны жара. Больное удовольствие, от которого хотелось выть, скрести когтями пол и жалко плакать, наполняло всё тело, доставая даже до самых кончиков пальцев. Головная боль танцевала канкан, истязая и без того страдающего альфу новыми волнами мучения. Дазай разорвал брюки, абсолютно не заботясь о том, как он потом будет выходить из комнаты и вообще чинить свою одежду, и прикоснулся к изнывающему члену, который подчинился гону и теперь истекал вязкой ярко пахнущей смазкой. Осаму достаточно было провести пару раз по органу, чтобы позорно кончить, не вставая с пола. В этот раз гон был сильнее и намного болезненнее. Такого с ним никогда не было. Даже когда ему только поставили рецессивность, всё-равно гон был более-менее терпимым, даже несмотря на всю ту боль, что он испытывал, а сейчас происходило что-то абсолютно непонятное. Такого с альфой не было никогда в жизни. И когда Осаму уже был готов панически завыть, потому что не понимал, что с ним происходит, в дверь неожиданно постучали. Дазаю даже не нужно было смотреть, кто там, потому что резкий морозный запах всё сказал за хозяина. Даже через дверь альфа чувствовал чужую силу и ярость. И, что самое парадоксальное, ему не было страшно абсолютно. В голове набатом била лишь одна мысль – надо срочно открыть дверь. Открыть эту чёртову дверь и впустить сюда альфу, которого безумно хотело его тело, к которому тянуло безвозвратно, но без дымки гона это желание уходило вглубь и затыкалось здравым смыслом. Сейчас же все рамки и препятствия казались какими-то далёкими и настолько незначимыми, что становилось до слёз обидно, что не дал волю истинным чувствам намного раньше. Тем временем гон набирал обороты. Дазаю хотелось свернуться калачиком и скулить от накатывающей боли. Член стоял колом, дышать полной грудью было трудно, голова кружилась из-за гона и из-за морозного хвойного аромата, который проникал сквозь дверь. Он слышал чужую речь словно через воду, зрение не слушалось, слёзы ручьём текли из глаз, всё тело покрылось мелким противным потом. Осаму мысленно уже триста раз успел проклянуть этот чёртов чай, пожалев, что вообще о нём вспомнил. Дверь резко всколыхнулась от удара с той стороны. Морозный свежий запах возбуждённого злого альфы не давал Дазаю окончательно потерять себя в этом горячем коконе нарастающего желания. Внутренний альфа кричал, что нужно срочно открывать дверь и позволить хозяину запаха сделать с ним всё, что только тот пожелает, но здравый смысл ещё кое-как пробивался с задворок сознания и говорил, что потом это доставит ему кучу проблем, да и банальную субординацию никто не отменял. Осаму вообще не понимал, как он в таком состоянии ещё умудряется мудро мыслить. Ещё один удар и злой возглас, обещающий Дазаю все кары небесные, если тот сейчас же не откроет дверь. Осаму бы и рад, да только он был буквально не в состоянии пошевелиться. Грешно себя сравниваться с омегой в течке, но именно им сейчас альфа себя и чувствовал. Безумно хотелось дать волю зверю внутри, но для этого нужны были хоть какие-то силы, которых, к сожалению, у мужчины почти не осталось. А также сопротивляться воющему альфе внутри уже не было никакой возможности. В каком-то безумном мороке, собрав последние силы, Осаму подполз к двери и, немного подтянувшись на руках, открыл чёртов замок, некогда бывший единственным препятствием между ним и альфой по ту стороны стены. Дверь моментально распахнулась, и жаждущего мужчину обдало ярким морозно-хвойным ароматом, который укутал его словно в кокон, не отпуская из своих объятий. Это было последним, что Осаму помнил. Дальше наступила темнота.