Труба. Слабо

Строительство ловушки они закончили уже в темноте. С внешней стороны забора сделали шалаш из оставшихся веток, поели и легли спать. Нет, не так. Доделали шалаш и пошли к духу озера, который не стал их топить, а удовлетворил по-быстрому и помог отмыться, одновременно залечивая полученные от работы травмы. Юнас такой способ оценил. Особенно когда кончил второй раз, чего от себя не ожидал. Танхой был прав, дух умел обращаться с людьми. Спать легли на максимальном расстоянии друг от друга, которое позволяла площадь временного убежища. Проснулись рядом. Танхой оказался очень удобной маленькой ложкой, уютно помещался в объятьях и приятно пах персиками. Утренний стояк гармонично сочетался с ложбинкой упругой задницы. Юнас неосознанно потерся, Танхой ответил, прижимаясь сильнее. — Извни, — отодвинулся Юнас, смутившись. — За что? — гибко обернулся Танхой, восстанавливая утерянный контакт. — Можешь продолжать. Приятно. — Я думал, ты только с духом… ну… — Не только с духом. Еще с ашикой, — уточнил дикарь. — Надо проверить ловушку. — Хочешь сказать, если эта зверюга попалась, она так спокойно отнеслась к этому, что даже не ревела и не билась? — удивился Юнас. — Мы бы услышали, что ловушка сработала. — Я слышал, что она закрылась, но уходить от тебя было жаль. Ашик по лесу бегает много, а ты скоро улетишь и не будешь меня обнимать, — грустно улыбнулся Танхой и нехотя отстранился. — Оу, — только и смог выговорить Юнас. Он впервые попадал в такую ситуацию. Все его предыдущие контакты с другими гуманоидами были или деловые или для договорного секса, а вот так… просто пообниматься… — Раз уж встали, пойдем смотреть, что за звери тут ловятся. Хотелось пообещать обнять Танхоя еще, когда будет время, Юнас еще ощущал на коже призрачное прикосновение, которое хотелось прикрыть ладонью. И слова вызывали не менее странное, но приятное чувство. Уровень искренности, не принятый в большом мире. Ашика оказалась огромной пугливой многоножкой, сочетающей в своей внешности несколько земных насекомых. Заслышав шаги и стук открывающихся ворот, она свернулась в плотный бублик и замерла. Юнас смог рассмотреть и пестрые зелено-коричнево-желтые пятна маскирующей окраски, и коричнево-красные ноги, похожие на сломанные палки в сучках, и такую знакомую гусеничную морду, будто с макрофото из энциклопедии, с круглыми черными глазами и крупными черными жвалами, как у муравья. Крупного такого муравья, метра два длиной. Нет. Длиннее. Пока Юнас пытался представить себе размеры их потенциального средства передвижения, Танхой взял пучок травы, помял его, чтобы сочные стебли дали сок, и принялся натираться с головы до ног. — На, тоже натрись, — протянул свежий пучок Юнасу. — Это чтобы она нас захотела съесть? — понюхал траву юноша и скривился. — Этот запах заставить ее нас принять. — Как? — У ашик есть такие щупы на спине, как у духа, — начал объяснять Танхой, но Юнас и так понял, что дело идет к очередной ебле тентаклей. Он мысленно выругался, член предательски дернулся. И это только второй день на планете. Ну, Тио… «Привет, ты меня звал?» — раздалось в голове. «Всегда «вовремя», — мысленно выругался Юнас, тут же забыл о своих словах и девушке, потому что Танхой уцепился за одну из лап ашики, примерно посередине тела, и запрыгнул ей на бок. Почувствовав на себе чужака, ашика развернулась и прижалась животом к земле, мелко перебирая всеми лапами. Танхой предвидел этот маневр и ловко переместился, уцепившись за мягкую шкуру на стыках сегментов. В воздух взметнулся прозрачно-зеленоватый тентакль. Танхой поймал его за конец, пососал. Тентакль втянулся внутрь тела гусеницы, выглядывая не больше, чем на ладонь, Танхой примерился и плавно сел на него. Ашика перестала перебирать лапами, замерла на несколько долгих секунд, а потом мерно запульсировала перемычкой между сегментами, на которой верхом сидел Танхой. Дикарь выпрямился, будто его насадили на кол. А может и насадили. Он продолжал цепляться руками за ашику, сжимать ее бока широко разведенными ногами, и чуть заметно подавался навстречу движениям. Его напряженный член плавно покачивался в такт, постепенно наливаясь до багрового цвета. Внезапно Танхой откинул голову назад и выстрелил семенем, окропляя им круп ашики. Белесые капли тут же впитались, будто в губку. Юнас рассеянно погладил себя по напряженному члену и поджался. Танхой снялся с не спешившего втянуться тентакля, и выглядело это… впечатляюще. — Запрыгивай! — замахал ему Танхой. — Эта штука в меня не влезет! «Какая штука?» — тут же поинтересовались в голове. Юнас совершенно забыл про Тио. Обычно она просто подключалась ко всем органам чувств и не задавала лишних вопросов, но тут, видимо, расстояние не позволяло ей сделать это полноценно. «Фрукт. Очень большой». «А мне кажется, что огурец. Ты представляешь что-то похожее. Там растут огурцы?» «Еще как растут!» — горячо заверил ее Юнас, примеряясь, как бы запрыгнуть верхом половчее, и при этом не дать ей понять, чем же занят. Возможно, воспроизведенный в голове образ огурца передался и ашике, потому что та не стала церемониться, засадив сразу по полной. А может практики было маловато. Тянущая боль отдалась в пояснице, Юнас поджался, ашика дернулась, едва не выворачивая его на изнанку. «Расслабься» — эхом раздалось в голове, одновременно мышцы выполнили сторонний приказ, подстраиваясь под новые условия. Боль отступила, на первый план вышли совершенно другие ощущения. Это было почти как с духом, но более вещественно. Тентакль ашики имел другую плотность и рельеф. Он так же выделял смазку, вязкую и постепенно высыхающую до состояния пыли. Танхой легко стряхнул ее без следа. Все эти мысли пронеслись за мгновение и вылетели со свистом, выбитые набирающим амплитуду движением тентакля внутри. Некоторое время Юнас молчал, а потом не выдержал и закричал, переходя от тихого скулежа к воплям в полный голос. Ашика, попробовав сперму Танхоя, хотела еще, и трудилась над процессом добывания так яростно, что Юнас едва не терял сознание от непрерывных вспышек удовольствия, бьющих в мозг. Смазка хлюпала под задницей и тянулась многочисленными нитями. Юнас чувствовал, как она выливается, когда он приподнимается вверх, и прибавляется внутри, когда тентакль заходит в него до предела, не забывая скручиваться и извиваться, для максимального эффекта. В последнее мгновение он прижал член к шершавой шкуре и это стало финальной точкой. Обильный выброс спермы оросил спину ашики, которая от восторга извернулась и попыталась тяпнуть Юнаса за ногу, но пятка Танхоя лишила ее такой возможности. — Не балуй! Тентакль внутри перестал шевелиться и уменьшился, но совсем не вобрался, равномерно пульсируя в такт сердцебиения «гусеницы». Танхой похлопал ее пятками по бокам, ашика поднялась на сильных лапах, гибко развернулась и выбежала в приоткрытые ворота. Такого аттракциона в жизни Юнаса еще не было. Ашика легко бежала по лесу, маневрируя между деревьями и кустарником. Плотные заросли она преодолевала по верху, не обращая внимания на треск веток под лапами. Каждое движение отдавалось в теле, переданное через тентакль, и вновь возбуждало. Танхой постукивал по упругим бокам пятками, управляя движением, успевал на такой скорости скорректировать путь, а Юнас думал только о том, что будет, если он кончит на ходу. «Ничего не будет, кончай спокойно», — раздалось в голове. «Ты все это время была тут?!» «А кто, думаешь, не дал этой тварюжке тебя порвать на лоскутки? Она может свой щуп еще толще делать, опасно для неподготовленного тела. К озеру приедете, сразу иди к водному симбионту, он тебе все подлечит и поправит. А то болеть будет». «Симбионт?» «Все существа с тентаклями на этой планете являются симбионтами двуногих». «Людей». «Не, двуногих. Потом объясню. Ты же еще не передумал возвращаться? Я прилетела уже». В голове Юнаса заскрипели колесики мыслительного процесса, мозг отвоевал у члена немного крови, и удалось посчитать, что он на планете всего второй день, и если улетит сейчас, то проиграет. Сама мысль об отлете показалась… огорчающей. Такого улетного секса у него никогда не было. Разговор и размышления немного отвлекли от навязчивого возбуждения, но едва он вспомнил, где находится, тут же кончил. Тентакль уменьшился и отодвинулся от особо чувствительного места внутри, будто понимал, что человеку сейчас неприятно, брызги спермы всосались в ашику. «Ух. Прилетай через двое суток. А лучше через трое, чтобы наверняка», — как можно отчетливей подумал Юнас. «Тебе понравилось бегать голым по джунглям?» — хохотнула Тио. «В данных условиях я совершенно аутентичен», — попытался сняться с тентакля Юнас, но тот мгновенно удлинился, не желая терять седока. «Пока вы движетесь, она тебя не отпустит», — просветила Тио. «Тентакль или щуп, как зовут местные, это вариант седла». «И что, так и кончать?!» «Привыкаешь со временем, и уже не так торкает. Местные могут испытывать оргазм до десяти раз подряд». — Я не местный, — хныкнул Юнас вслух и лег на сегмент ашики перед собой, демонстрируя миру растянутую текущую задницу с ввинтившимся пульсирующим щупом. При этом член оказался прижат к шкуре и отозвался весьма недвусмысленно. «Ладно, развлекайся», — хохотнула Тио и пропала. — Спасибо, и ты не скучай, — пробормотал Юнас и кончил в третий раз.