Труба. Слабо

— О ты какой… — ошарашенно протянул Юнас и прикрылся. Холодный камень неприятно мазнул по члену, рука дернулась в сторону, открывая спрятанное. — Ты не думай, я тут не на долго. Если это твоя территория, я на нее не претендую. Дикарь был среднего роста, чуть ниже Юнаса, загоревший, стройный, и с таким рельефным прессом, что Юнасу вновь захотелось прикрыться, только не где обычно, а в районе мягкого живота. Тёмно-зеленые, будто крашенные волосы аборигена, были связаны в два задорных хвостика и украшены цветами и красными ягодами. Бусы из тех же ягод висели на шее, обвивали запястья и щиколотки. Он внимательно смотрел на Юнаса темными до черноты глазами, и шевелил губами, будто повторял слова. Узнавания этих самых слов явно не наблюдалось. — Ты меня не понимаешь, — сник Юнас и задумался, как же объясниться без автопереводчика и телепатона. — Юнас, — потыкал себя в грудь. — Меня зовут Юнас. Понимаешь? Я безопасный, — выставил ладони перед собой. — Только и ты не нападай, будь добр. У тебя такое тренированное тело. Мышцы, рельеф, — потыкал себя в руку. — Чунджи! (중지 стой) — замахал руками дикарь, останавливая словесный поток. — Юнас? — Да, Юнас! Это мое имя. А тебя как зовут? — Чунджи! — вскинул руку дикарь и в два шага оказался рядом, четко укладывая ладонь на рот остолбеневшему Юнасу. — Такчё! (닥쳐 молчи) Будучи ниже Юнаса, дикарь ухитрялся смотреть сверху вниз и давить авторитетом. Убедившись, что Юнас замолчал, он убрал руку от его рта и ткнул пальцем в грудь: — Юнас. Парень кивнул, преодолев желание вновь заговорить. Губы еще хранили ощущение от чужой ладони, и это было странно. Его никогда не трогали за лицо, тем более губы, просто так, без защитной пленки. — Танхой, — указал на себя. — Танхой, — почему-то шепотом повторил Юнас. — Е, (예 да) — согласился Танхой. — Вот и познакомились, — улыбнулся Юнас. — Ты знаешь где тут еда? Еда. Ням-ням, — потыкал себя в открытый рот и погладил по животу. — Ням-ням, — медленно повторил Танхой. — Еда, — жестами изобразил Юнас, как кусает, жует и глотает невидимый плод. — Еда, — протянул Танхой. — Е, — воспользовался чужим «да» Юнас. — Итта, (있다 там есть) — указал в сторону группы деревьев Танхой. — Итта, — повторил слово и жест Юнас. — Там. — Е, — улыбнулся Танхой и пошел вперед. Фрукты, напоминающие персики, росли рядом и оказались очень вкусными. Юнас наелся, перемазался соком и с проклятиями гонял налетающую мошку и бабочек, норовящих сесть на лицо. Танхой наблюдал за его мучениями, потом поманил за собой к воде. — Не, — отчаянно замотал головой Юнас. — Итта… Там какая-то прозрачная тварь. Она пыталась меня схватить и утянуть под воду. Я туда не пойду. Все слова он сопровождал такой живой пантомимой и гримасами, что Танхой понял, о чем идет речь. — Хосуэ чонщин, (호수의 정신 озерный дух) — назвал водного обитателя Танхой. — Вот ничего мне эти слова не говорят, — развел руками Юнас. — Каджа, (가자 идем) — потянул его за руку Танхой. Юнас покорно поплелся следом, ощущая только горячие пальцы на своем запястье. Все то время, пока они ели фрукты, Юнас пялился на свободно разгуливающего голяком дикаря. Сам он постоянно пытался прикрыться, спрятать половую принадлежность, которую неприлично выставлять в его мире. С развитием технологий и норм морали, пол усреднился. Не «мужчина» или «женщина», а «человек». Нет мест, обозначенных полом, нет вопросов в анкете. Когда-то это было важно, теперь, после смешения со множеством инопланетных рас, имевших от десятка полов до ни одного, остался только индекс биологической безопасности. У жителей этой планеты он равен единице. Хорошая совместимость, даже дети могут родиться. Правда к хорошему индексу прилагалось какое-то обязательное условие, но Юнас поленился читать. Если бы это было что-то важное, то Тио непременно залила бы это прямо в мозг, а раз нет, значит какая-то ерунда. — Стой, — охнул Юнас и запрыгал на одной ноге. В нежные ступни постоянно что-то втыкалось и впивалось. Это было мучительно. Хорошо, что он решил все четыре дня провести на одном месте. Попутешествует как-нибудь потом, одетым и обутым. Танхой присел на корточки и помог вытащить очередную занозу, совершенно не смущаясь чужим членом почти у самого лица. Хотел бы Юнас относиться к этой части тела так же спокойно, как и к остальным. Хотя, вон, иридиане, постоянно пялятся на человеческие руки и густо синеют, потому что «у вас пальцы голые». Жутко неприлично, да. Как не оттягивал Юнас этот момент, но они все же добрались до песчаного пляжика и воды с пугающим существом в глубине. — Аньё, (아니요 нет) — это слово Юнас уже тоже выучил. Полезное слово, только сейчас почему-то не действовало. Танхой упорно тащил его к воде, пока не загнал по пояс. В этот раз вода оказалась самой обыкновенной, приятной по температуре, и жидкой, как и полагается приличной воде. Юнас расслабился и принялся умываться, брызгаясь и пофыркивая, прополоскал рот, потер грудь, и примерно в этот момент ощутил, что его трогают. — Танхой, Танхой, Танхой, оно здесь! — хотел взвизгнуть Юнас, но голос сел и получился сип. Липкая слабость прокатилась по телу. В одно мгновение Танхой оказался рядом, но вместо того, чтобы помочь выбраться на берег, наоборот, схватил за руку и повел глубже, поглаживая свободной рукой по плечу. — Гэнчана, (괜찮아 все хорошо) — ласково повторял он и так улыбался, что хотелось ему доверять. Зря. Едва вода дошла Юнасу до груди, тело в одно мгновение оказалось плотно запеленуто в невидимые щупальца. Что это именно щупальца, Юнас ощущал очень отчетливо. Каждую спираль и поворот. — Твою мать. Тио. Тио! Меня какая-то тварь сейчас съест! Я не хочу умирать! Забери меня отсюда! — завопил Юнас изо всех сил. — Такчё! — приложил палец к губам Танхой, заставляя Юнаса замолчать. — И не подумаю! Эта тварь боится шума? Отлично! А-а-а-а-а! Шума тварь не боялась, а воспользовалась моментом и запустило щупальце в открытый рот Юнаса. Тот резко сжал челюсти и тяжело сглотнул, одновременно бледнея. — Я сожрал его щуп. Большой кусок. Вот такой, — он хотел показать руками, но не смог вырваться. — Мне плохо. Все горит внутри. Он ядовитый? Тио говорила, что тут много ядовитого. Голова кружится… Очнуться под толщей воды, ну… так себе. Очнуться от того, что тебя смачно трахают в задницу и дрочат… необычно. Юнас попытался дернуться, понял, что крепко зафиксирован, а к лицу прижимается что-то вроде кислородной маски органического происхождения. Дышалось легко. Щуп в заднице, развлекался тем, что выходил, позволял воде проникнуть в растянутую дырку и врывался обратно, проталкивая воду глубже. При этом он проходил по всем приятным местам на входе и внутри, проворачивался винтом и выдергивался, позволяя нагретой телом воде вылиться наружу. По идее Юнас должен был плавать в облаке весьма неаппетитного вида и состава, но вода вокруг оставалась идеально чистой. Видимо, монстр умел отфильтровывать все лишнее. Щуп входил и выходил с приятной ритмичностью, разгоняя по телу волны удовольствия. Член не тянули, а скорее удерживали в вертикальном положении. Один щуп обхватил кольцом под головкой и крутился, стимулируя чувствительные места, другой забрался в уретру и пульсировал, будто отсасывал что-то. А может и отсасывал. Оргазм накрыл внезапно и мощно, заставляя напрячься и выгнуться, но хода спермы не ощущалось, щуп высосал ее изнутри. Повинуясь потребности человека в отдыхе, щупы остановились, позволяя мышцам отпульсировать и восстановиться сердечному ритму, а потом опять, новый щуп, по ощущениям более толстый, медленно толкнулся внутрь, пока другие щупы потянули колени Юнаса вперед и в стороны, открывая его еще сильнее. Хотелось кричать. От тягучего напряжения в теле, от ощущения расходящегося кольца мышц, от возобновившегося движения на и в члене, вновь наливающемся горячим желанием. На язык лег короткий отросток щупа и мягко погладил, потыкался в зубы, потерся о нёбо. Юнас принялся его посасывать, и через некоторое время тот запульсировал, выдавая порцию фруктового пюре. Юнас понимал, что никакое это не пюре, а монстр кончает ему в рот долго и обильно, но думать об этом не хотелось. «Пюре» выливалось небольшими порциями, удобными для глотания, и наполняло желудок сытостью. Через минуту его собственное тело скрутило в очередном оргазме, под закрытыми веками полыхнуло и замутило. Так бывало, когда психотехники производят обмен-дополнение информации. От некоторых «неумельцев» желудок клиента выворачивало наизнанку. Тио работала мягче, поэтому Юнас обращался к ней, когда мог. Солнце спряталось за верхушки деревьев, когда Юнас очнулся на берегу. В теле бродила приятная легкость, яйца блаженно пустовали, только задница… А нет, там тоже все в порядке. Все закрыто, поджато и аккуратно, будто никто и не трогал. — Интересная планетка, — хмыкнул Юнас и пошел искать Танхоя. Дикарь нашелся в зарослях молодых деревьев. Когда-то на этом месте росло огромное дерево, оно сгнило и сломалось в бурю, древоточцы разрушили его до тонкой пыли, а на освободившемся месте дружно взошли семена разных деревьев, кустарников и травы. Танхой рвал высокую траву, связывал в жгуты и переплетал стволы деревьев, сооружая что-то вроде загона с широкими воротами, открывающимися в сторону озера. Внутри загона деревья были вырваны с корнем или выломаны, в зависимости от толщины. — И что это будет? — обвел руками таинственное сооружение Юнас, надеясь, что Танхой поймет вопрос по жесту. — Хочу ашику поймать, — ухватился за очередное деревце Танхой, хвостики, лишившиеся цветов в воде, задорно подпрыгнули, на руках вздулись мышцы. Юнас открыл рот от восторга. И только когда деревце полетело в кучу таких же, понял, что ему ответили. — Ты меня понимаешь? А раньше издевался что ли? — Зачем издеваться? Раньше не понимал, теперь понимаю. Дух научил. Я попросил, он научил. Легко. — Психотехник от природы, — хохотнул Юнас. — Офигеть. Удобно. А чему они еще могут научить? — Всему, что нужно. Помоги. Подержи. Юнас ухватился за пук травы, а Танхой начал скручивать ее в жгут. Юнас еле удерживал вырывающиеся стебли, удивляясь, насколько легко дикарь справлялся с этим. — Ты такой сильный. — Мне нужна сила. Тебе нет? — Нет. Мне не надо. Там, где я живу, сила не нужна. — А что нужно? — Ум. — Ты — умный? Ох, как же Юнас не любил подобные вопросы. — Если я чего-то не знаю, можно пойти к психотехнику и добавить информацию. — Дух озера? — Эта тварь называется Дух озера? Дух — это бесплотное что-то, а в озере он… — Любит сперму, вкусная, — расплылся в улыбке Танхой. — За сперму учит, за сперму лечит. — Наши духи, тьфу, психотехники, все это делают за кредиты. Если бы Тио брала натурой… Юнас не отказался бы, да. Трава в руке дернулась, пальцы разжались. — Держи крепче! Ашика сильная. Высоко надо заплести, а то вырвется. — Кто такая ашика? — Зверь. Верхом скакать, быстро по лесу ехать. Одна молодая приходит сюда пить, гребень уже отрос, можно ловить. — Давай ловить. Все равно мне тут еще трое суток надо пробыть. С делом веселее, — согласился Юнас и схватился за самое тонкое деревце, какое было на поляне. Деревце не поддавалось, хоть и было толщиной в палец, цеплялось корнями за землю изо всех сил. Юнас тоже не сдавался, тянул. Наконец деревце вырвалось с комком земли. — О, посадить в другом месте можно. Тьфу, опять я весь грязный, в земле. — Доделаем, пойдем купаться в озеро. — Угу, и этот дух нас будет опять? — Юнас изобразил на кулаке и пальце процесс. — Я не смогу, мне больше нечем. — К тому времени будет чем, — со знанием дела рассмеялся Танхой. — Разве тебе не понравилось? — Почему это так стыдно?! Понравилось, что уж. — Озерные духи умеют доставлять удовольствие. Надо поторопиться. Скоро стемнеет, а ловушка не готова. Вдруг ашика почует, что мы хотим ее поймать и больше не придет? Плохо. — Плохо, — согласился Юнас и вцепился в куст.