Абсолютное знание - развращает абсолютно

Три золотых фурии кружились в дикой пляске магии и стали вокруг неприступной, нерушимой и непреодолимой горы в виде оной единственной древней нежити, меч в правой руке и магия в левой позволяли ему отбиваться сразу от семи атакующих его врагов: двух магов, трёх золотых святых и двух младших безымянных даэдротов. Он был ветром, ни один удар не был оставлен без ответа, он был скалой, ни одна наша атака не оставила на нём даже царапины, он был второй самой ужасной вещью, что я встретил в своей жизни. Мой союзник давно уже выбился из сил и сейчас бессильно валялся с распоротым животом лицом вниз, зажав руками кишки, чтобы те не вывалились из его брюха. В тот же миг, как я потерял своего союзника мне пришлось работать за двоих утроив свои старания. Когда-то один дремора был для моего разума серьезным испытанием, когда-то три атронаха кипятили мой мозг внутри тесной черепной коробки в попытках удержать тех под моим командованием, сковав собственной волей. Вызов троих сильных даэдра? Что же, это был шаг за привычные мне пределы, но жуткая смесь снадобий и зелий в моей крови питали мои силы, давая возможность пойти дальше, сделать больше, погрузится в магию глубже, чем когда-либо до этого, а потому кое-как, но три младших даэдра покорились моей воле и стали пушечным мясом против неуязвимой нежити. Но этого было недостаточно. А потому, не видя иного выхода, я просто пошёл и сделал ещё несколько шагов за свои лимиты, дальше, чем уже был. И у этого поступка были свои результаты и свои последствия, зажимая рукой поток крови из носа, сдерживая головокружение, от которого троилось в глазах и преодолевая жуткую боль от разрывов мелких сосудов внутри мозга я выпустил на моего врага двух яростных и безумно физически сильных зверя земель Дагона, словно сошедшие с иллюстраций книг о вымерших динозаврах, эти две твари на некоторое время сумели превратить могучего драугра в собственную игрушку, ровно до тех пор пока тот не начал активно использовать магию. Когда призванные мною рабы моей воли начали подавлять мертвеца, тот перестал ограничивать себя только своим мечом и видимо вспомнил, кем он был при жизни, могучий маг времен Исграмора продемонстрировал, что он совсем не зря был сыном архимага тех темных времён. Его магия была страшной, простая в своей концепции, но безжалостная в своей силе, каждое заклинание в его руках творилось столь быстро и легко, что вызывало зависть. Он не беспокоился о том, что ему не хватит сил, что у него вдруг закончиться магия, благодаря связи с голубоватой сферой позади он имел источник бесконечной магии, чем он и пользовался, раскидываясь без забот самыми сильными заклинаниями, обрушив на нас в одном помещении силу огненного шторма и ледяного бурана. Если бы не мои глубокие, выходящие за рамки простых магов познания в природе Этериуса и Обливиона, в понимании самой магии, то после первого же огненного шторма в глубине Саартала не осталось никого, кроме трупа мага, чьё имя было намерено предано забвению. Тем не менее я сумел сохранить не только свою жизнь, но и оградить других от обрушившейся на нас смертоносной магии. У мертвеца был источник неисчерпаемой силы, а у меня были знания выходящие за рамки понимания смертных, мы оба пользовались заемными дарами и пользовались одинаково хорошо, а потому, между нами, на время установился хрупкий паритет. Его магия разбивалась о мои магические щиты, развеивалась или изменялась, но не могла забрать жизни магов Коллегии, а призванные мною даэдра сдерживали его в ближнем бою, не позволяя набросится ему на меня с мечом и снять мою голову с плеч. Но как бы не выглядело наше противостояние со стороны, но я явно был в проигрышном состоянии, мои силы подпитывались алхимией и не были перманентными, в отличии от противостоявшего мне драугра, да и к тому же я сам был на грани, давным-давно опустившись на одно колено и жив только благодаря барьерам из магии. Стоит эффекту зелий истечь и в моей дальнейшей судьбе не может быть сомнений. Именно эта страшная, но правдивая мысль подгоняла меня дальше за собственные пределы, plus ultra - так я себе твердил, когда, сцепив зубы, отбивая очередное небрежно направленное в мою сторону заклинание с левой руки трупа, создавал не новый щит, а делая первые приготовление в том, чтобы на время подавить неутомимую нежить. Пять поводков на разумы даэдра, три магических барьера, обновляемые из раза в раз, заклинание исцеления и простенькая магия разрушения, подготовка своего козыря, всё это разрывало мой разум на части. Мне нужно было делать столь много и моё человеческое тело просто было не способно на нужный мне уровень концентрации. Мне недоставало магии, мне недоставало скорости мышления, мне недоставало реакции и сил, но больше всего мне недоставало времени. В очередной раз глядя на огромную сферу я не мог отделаться от чувства дежавю, как будто я уже знал или имел дело с этим артефактом. Что-то скребло на краю моего разума, но я никак не мог понять, поймать причину этого раздражающего чувства. Был и второй эффект, я был магом и как каждый маг моей целью было понять и подчинить себе мир вокруг себя, для этого мы использовали собственный разум и дар управлять магией. А потому я не просто вел бой, я следил, я анализировал, я строил теории и подбирал ключик, что открыл бы мне ларец тайны Ока Магнуса и его связи с одним примечательным драугром. И стоит признать, я был хорошим магом, потому как за каких-то двадцать минут, что я провёл в головокружительном бою на острие лезвия в руках смерти, сумел найти путь, как можно было бы нарушить неуязвимость последнего стража Ока. Взглянув себе за спину, я с печалью обнаружил, что ни Дженасса, ни Толфдир, на которого особо сильно уповал, всё ещё не пришли в себя, а оставшийся возле них маг красовался огромным ледяным копьем на месте сердца. Последнее едва не нарушило мою концентрации и не взорвало чары в моих руках, я был абсолютно уверен, что не пропустил ни одной атаки мимо своих барьеров, но как оказалось был невероятно неправ. Миг удивления имел свою цену, быстрый взгляд назад востребовал свою цену, и я не успевший отреагировать на хитрую, совсем не прямолинейную атаку, потерял ставшего со мной плечом к плечу в бою против нежити мага. Вигнар вспыхнул синим пламенем, он сгорел настолько быстро, что не сумел даже закричать, на моих глазах он превратился в обугленные почерневшие кости. -Ну и тварь же ты, - усмехнулся я, когда драугр нанизал одну золотую святую на свой меч, словно бабочку на иглу, а второй раздавил обледеневший в его хватке череп. А меж тем ещё два призванных мною зверя были с пугающей легкостью уничтожены, сожжены в очередной вспышке синего пламени, и даже мои магические барьеры не смогли уберечь их. Третья же и последняя из призванных мною золотых святых повинуясь моему ментальному принуждению поставила себя на линию между мной и им, как раз вовремя, чтобы словить своим телом три тонких ледяных копья, они застряли в её неловко покачнувшемся теле, на повернутом в мою сторону прекрасном золотом лице застыла гримаса недоумения. Нет не потому, что я заставил её принять предназначавшийся мне удар, а потому, что после того, как она его приняла, её живот испарился от прострелившего его луча чистейшего света, который вышел из кончиков моих пальцев. Я использовал её не только, как живой шит, но и ширму, чтобы скрыть свой козырь. Драугр только и успел, что, выпустив меч из руки, подставить обе руки под широкий луч моей магии, словно пытаясь удержать и подчинить его себе. Долгие несколько секунд длилось наше противостояние, земля дрожала, а воздух гудел от выпущенной мной на волю силы, увы этого было недостаточно, и немертвый маг с безмолвным усилием перенаправил луч света ровно себе над головой и тот словно нож масло разрезал всё на своем пути, камень и землю, вылетев наружу и устремившись дальше в небеса. Миг тишины воцарился в подземной зале, я не мог даже тяжело дышать, легкие не хотели дышать. -Ты должно быть шутишь надо мной, - руки драугра дымились и раскалились подобно углям, его поза уже не была столь уверенной как раньше, вот только он всё ещё стоял, он стоял после атаки, что должна была оборвать его связь с Оком, но которая вместо этого легко пробила сотни метров камня и земли, улетев прочь в небо. Неприятное чувство опустошения пришло, как всегда, в самый неподходящий, первый признак того, что зелья утратили свой эффект и пришло время платить за свои короткие минуты славы. Если бы я мог, я бы рассмеялся в голос, вот только вместо этого на моём бледном лице вылезла слабая усмешка. А драуг то двигался ко мне, пока я стоял на коленях. -Хах, - поморщился, когда на меня упали лучи Магнуса из пробитой в толще земли моей магией дыры, они приятным теплом омыли моё лицо. Какой сюр, я наслаждаюсь теплом солнечных лучей, когда ко мне идёт смерть воплоти, медленно, неспешно, но неотвратимо. Что же Деус, ты сделал что мог, вложился на все двести процентов, жаль лишь то, что не можешь принять свой исход стоя. Высохшая, сморщенная и имеющая крайне неприятный запах фигура заслонила мне теплые лучи, заставив открыть глаза и посмотреть на своё отвратительное лицо, в свои пустые глазницы, заполненные голубоватым светом. Драугр вытянул руку к моей голове и на его кончиках заплясало голубоватое пламя. В разуме витал только один вопрос: Это конец? -Как бы не так, - у меня был один, последний козырь и дерзкая усмешка на моём лице была последним, что увидел драугр прежде чем...